
По тонкому льду
Засыпаю я глубокой ночью в уютной постели, представляя, что встречаю гостей на своей первой выставке. Куча народу собралась, чтобы посмотреть работы юной, но очень талантливой и перспективной художницы, талант которой отец подавлял долгие годы…
Глава 2
Просыпаюсь я от хаоса, воцарившегося в моей комнате с раннего утра! Кто-то из домашних работников отдёргивает шторы в стороны, впуская яркое солнце внутрь.
– Ариела, вставай, – мама садится на край кровати и гладит меня по волосам. – Нам нужно многое успеть, до вечера, доченька.
С тяжёлым вздохом натягиваю одеяло на голову, не желая возвращаться в реальность из своего прекрасного сна, где я живу жизнью своей мечты.
– Я ничего не хочу! – недовольным голосом бубню из-под своего укрытия.
– Отец велел подготовить тебя к сегодняшнему приёму, – мама спокойно убирает одеяло с моего лица. – Давай не будем его злить и сделаем, из тебя куколку.
– Ариела и так куколка, миссис Лучано! – в комнату входит Лукреция, вкатывая вешалку на колёсиках со всевозможными платьями разных фасонов и кроя. – Chanel прислали свою новую коллекцию специально для вас к сегодняшнему вечеру, маленькая госпожа! – заворожённо шепчет она, как будто боится, что её кто-то услышит. Я, хихикнув, фыркаю от фразы «маленькая госпожа», видимо, уже не маленькая, раз отец решил продать меня. – Массажисты прибыли и ожидают, когда вы будете готовы, чтобы приступить. Косметолог приедет через час, следом вам сделают маникюр, – Лукреция перечисляет мою программу на день, загибая пальцы и вспоминая список, – макияж и причёску будут делать одновременно в четыре руки. Стилист прибудет в последнюю очередь. В общем, всё как обычно, госпожа, по стандарту.
Перед каждым приёмом отец устраивает настоящий цирк, когда целый день около меня бегают и прыгают люди, пытаясь превратить, как говорит мама, в «куколку». Мне ничего не остаётся делать, кроме как смириться… Брендовой одеждой меня не подкупить, всё это тряпьё – жалкая бутафория. Кому какая разница в чём я приду если за меня уже и так всё решили? И жениху дали согласие меня не спрашивая.
День пролетает со скоростью света, я не успеваю даже сфокусироваться на своих мыслях, до самого вечера все эти незнакомые люди передают меня из рук в руки, колдуя над внешним видом.
Когда уходит последний из сегодняшнего списка – стилист, я выдыхаю с облегчением, одна часть выполнена! Осталось самое сложное: пережить этот вечер. Подхожу к зеркалу во весь рост и разглядываю себя: красивый нюдовый макияж делает моё лицо ещё более невинным, волосы убраны в аккуратный, естественный пучок на голове, лицо обрамляет только один белый локон. Стилист выбрал чёрное мини платье, еле доходящее до середины бедра с воротником-стойкой. М-да, это явно приказ отца, видимо, жених по его подсчётам должен смотреть на меня и пускать слюни. Широкие рукава платья красиво отделаны такого же цвета перьями по краю возле кистей, отчего приятно щекочут мои ладони.
Грустно подмечаю, что жениху я явно понравлюсь в таком виде. Меня штормит из стороны в сторону, с одной стороны, я рада, что это Адам. С другой же, разумом понимаю, что у меня к нему всего лишь детская привязанность и симпатия, но не более. Я сама себе выдумала глупые чувства, лишь бы отвлечься от рутинных будней. Хотя пусть лучше это будет он, чем кто-то другой, который может оказаться таким же деспотичным, как…
– Отец уже ждёт тебя в машине, дорогая, – мама заглядывает в комнату, перебивая мои мысли. – Ох, Ариела, ты выглядишь божественно, настоящий ангел!
– Не богохульствуй, ма, – я разворачиваюсь к ней на своих безумно неудобных чёрных босоножках на шпильке. – Это всё заслуга денег, не моя.
У мамы мигом портится настроение от моего гнусного поведения, на её лице появляется тень беспокойства, но я ничего не могу с собой поделать.
– Прошу тебя, только не делай глупостей, хорошо? Ты подозрительно тихо себя вела весь день, и я подозреваю, что ты что-то задумала… – женщина опускает плечи с умоляющим взглядом.
– Я никогда бы не поступила с тобой так, ведь за каждое моё неправильное действие он накажет тебя, – подхожу, оставляю лёгкий поцелуй на её щеке, чтобы успокоить, и прохожу мимо.
Я сказала правду… когда я была помладше, мой характер оставлял желать лучшего. Я была непослушной, и даже когда отец бил меня, это не всегда срабатывало с нужным эффектом. В большинстве случаев я делала, что-то назло. Но однажды за наше поведение отец ударил маму при нас с братом, я кинулась защищать её. С тех пор он нащупал ту самую точку, чтобы давить на меня. В дальнейшем бил он не меня, а её! И теперь я знаю одно, если я сбегу или скажу своему жениху что-то не то, пострадает мама…
Быстро, насколько это позволяют мои каблуки, спускаюсь по лестнице и пересекаю холл дома, Лукреция открывает передо мной дверь, и я выхожу на улицу. Сегодня, что удивительно для Сиэтла, нет дождя, тёплый августовский ветерок ласкает кожу. Сажусь в машину, где меня уже действительно ждёт отец, листая что-то в своём планшете. Даже не взглянув, сразу же приказывает в своей манере:
– Не ударь в грязь лицом, Ариела, – по спине пробегает холодок от его тона, – если сегодня что-то пойдёт не так по твоей вине, – он делает многозначительную паузу, – ты знаешь, что ждёт тебя и твою драгоценную мать! Этот человек очень важен для Сиэтла, для стабильной ситуации в городе. Дженовезе не справляется, и твоё замужество – единственное, что может урегулировать положение! – нехотя протягивает он.
Впервые в жизни отец посвятил меня во что-то важное, в дела клана и города. Я удивлённо хлопаю глазами, смотря в окно машины, выезжающей за пределы резиденции. Неужели в Сиэтле, какие-то проблемы? Не зная все тонкости деятельности «Genovese Family», мне всегда казалось, что этот клан нерушим и выдержит любой шторм. В каком положении они находятся, если моё замужество может повлиять на их дела?
Отец жесток и искусен в своих пытках над жертвой, помимо физической боли он ещё и подавляет морально. Одними только словами он способен довести человека до срыва, опустив самооценку ниже плинтуса.
– Я вас не подведу, – всё, что я могу выдавить из себя – только эти слова. Да, я не подведу вас, не подведу маму, но подведу себя и свою судьбу.
До резиденции Витале Дженовезе мы доезжаем быстро, водитель открывает дверь отцу, после чего он обходит машину и подаёт мне руку, чтобы я выбралась наружу. На публике мы всегда дружные, счастливые и безумно любящие друг друга отец и дочь. Ведь никто не знает, какой на самом деле деспотичный со своей семьёй Аурелио Лучано.
В особняке нас встречает приветливый персонал, сразу же предложив напитки. Я вежливо отказываюсь, ведь он не приемлет алкоголь в женских руках ни в каком виде. Пройдя немного, отец оставляет меня и подходит к хозяину вечера – Витале Дженовезе, они обменивается некой информацией, пока я жду в сторонке, когда мне позволят присоединиться. Наконец отец произносит, махнув ладонью:
– Ариела!
Подхожу к мужчинам и, чувствуя себя немного зажатой, здороваюсь.
– Buonasera, signore1 Дженовезе, – вежливо здороваюсь с ним на родном языке. Витале высокий, немного разъетый от времени и власти человек. Кудрявые волосы еле доходят до его плеч, в руках неизменно покоится сигара.
– È bello parlare con te, Ariella2! – отвечает он также на итальянском. – Радует, что молодёжь не забывает родной язык и свои корни! – Витале поднимает свой бокал, кивнув мне, и отпивает тёмный напиток. – Тебе выпала огромная честь, девочка, стать мостом между Сиэтлом и Лос-Анджелесом!
Несмотря на жестокость Витале, о которой ходят легенды, со мной он всегда добр и приветлив. Возможно, потому что мы с Марко, можно сказать, выросли у него на глазах. Мысли от волнения, что жаром распространяется по телу, улетают далеко, и мозг даже не цепляется за последние сказанные им слова, не придавая этому большого значения…
Куча любопытных глаз устремлены на меня в этот вечер, все знают, что сегодня объявят о помолвке. И всем, конечно же, безумно интересно, кто же будет женихом. Дамы перешёптываются, бросая в нашу сторону взгляды. Хоть бы одна подошла и спросила: хочу ли я этого? Нужен ли мне в девятнадцать лет брак?
Тут абсолютно нечему завидовать…
Вечер идёт своим чередом, мы беседуем с разными девушками, собравшимися в небольшую группу, стараясь избегать животрепещущей темы, но некоторым из них это удаётся с большим трудом.
– Ариела, это правда про твою помолвку? – нетерпеливо спрашивает дочь одного из приближённых людей Витале.
– Сегодня узнаем, – я безразлично пожимаю плечами, стараясь не смотреть никому из них в глаза.
– Так это неточно? – разочаровано спрашивает другая девушка, Матильда, если не ошибаюсь. Я была на немногих мероприятиях, поэтому пока точно не могу запомнить всех имена.
– Знаете, я слышала, как отец говорил, что тебя отдают во вражескую «семью», – шёпотом восклицает третья в то время, как остальные театрально ахают и прикрывают рты ладонями.
Мне кажется, точнее, я уверена, что поменялась в лице или побледнела. Что значит – отдают во вражескую «семью»?! Но Адам из Чикаго, с которым у нас дружеские отношения! Кстати, за весь вечер я не видела его ни разу… как можно естественнее оглядываюсь по сторонам в поисках мужчины.
– Отстаньте от Ариелы со своими сплетнями девочки! – с акцентом в голосе заступается бойкая Виктория, дочь русского мафиози. – Вы не видите, ей неприятно об этом говорить?
К счастью, Витале стучит ножом по своему бокалу, призывая всех гостей собраться в просторной гостиной для объявления новостей. Девушки мигом разворачиваются и быстрым шагом направляются к своим отцам. Я же не спешу этого делать, а войдя, останавливаюсь в паре шагов от арки позади собравшейся толпы. Приглушённый свет в помещении создаёт некую иллюзию таинственности.
Глава «Genovese Family» начинает свою речь, я не вслушиваюсь, потому что знаю, как сильно хозяин вечера любит оттягивать новость своими лирическими отступлениями. Боковым зрением вижу, что в помещение входят несколько человек. Еле заметно поворачиваю голову в бок и косым взглядом вижу, как несколько пар ног остаются у входа, а один из мужчин не спеша подходит, вставая недалеко от меня, но на требующемся для приличия расстоянии, чтобы люди не подумали о нас дурного.
Терпкий мужской парфюм доносится до меня. Я решаю не рисковать своей репутацией и хочу было отойти подальше, но знакомый колючий, опасно низкий голос предупреждает меня:
– Не дёргайся, – я замираю, поняв, кто находится рядом, медленно поднимаю голову, чтобы убедиться в своих догадках. Максимилиан Галанте собственной персоной, стоит около меня. Проигнорировав его слова, делаю ещё шаг, но его приказной тон заставляет меня снова остановиться. – Стой, я сказал!
Ошарашено смотрю на мужчину. Что он вообще себе позволяет?! Я закипаю от гнева, как чайник, сжимаю ладони в кулак, ногти больно впиваются в кожу. Отец предупреждал меня о поведении, но я не могу ничего с собой поделать и выпаливаю:
– Кто вы такой, чтобы разговаривать со мной в подобном тоне?! – шиплю, как змея, задрав свою голову, чтобы заглянуть в непроницаемые мужские глаза. – Будьте добры, отойдите от меня подальше, пока мой жених не увидел вас!
Я демонстративно вытягиваю шею и делаю вид, что действительно ищу кого-то в толпе собравшихся. Мне мерещится лёгкий смешок, но, когда я возвращаю свой уничтожающий взгляд на мерзавца, он снова полон серьёзности.
– Мне нравится твой дерзкий язычок, – окинув меня выразительным взглядом с головы до ног, довольно протягивает он, – в отличие от полуголого вида!
Меня накрывает волна возмущения, я краснею вся с головы до ног от его наглости и собственного стыда!
– Вы сами сказали, что удивлены тем, как в семье Лучано женщины свободно разговаривают с чужими мужчинами! – я делаю особый акцент, цитируя его слова. – Зачем тогда сами сейчас провоцируете меня на разговор?! – я стараюсь осматриваться вокруг, чтобы никто не заметил нашего общения.
– Со мной ты можешь всё! – сверкнув глазами, Максимилиан отворачивается, обращая всё своё внимание на говорящего Дженовезе.
– С какой это стати?! – меня бесит его самодовольное лицо! Мужчина стоит в уверенной позе, скрестив руки на груди, от чего рубашка на его бицепсах натягивается.
На поставленный вопрос он не отвечает, а только кивает в сторону Витале, чтобы я слушала его, и убирает руки в карман брюк. От этого действия, каждый мускул под его многострадальной белой рубашкой напрягается. Я отворачиваюсь, мысленно стряхнув наваждение и прислушиваюсь к речи:
– … важный шаг для Сиэтла и Лос-Анджелеса, некогда враждующих между собой. Долгие столетия наши предки проливали кровь друг друга, но сегодня наша война официально заканчивается! Две семьи «Genovese» и «Galante», два города объединяются ради общего блага и продолжения рода! – опять про этот Лос-Анджелес говорит! Да где же Адам? Бегаю глазами по помещению, может, он стоит где-то спереди, поэтому я его не вижу? Стоп, а причём тут фамилия этого Максимилиана? – Сегодня мы официально объявляем, что передаём нашу дочь Ариелу Лучано в надёжные руки Максимилиана Галанте! – торжественно заканчивает свою речь Витале.
По залу проходится лёгкое аханье, после чего пространство заполняется громкими аплодисментами. Что он несёт?! Я стою как вкопанная, смотря под ноги, не в силах даже шелохнуться. В голове набатом бьют слова Витале: «Сегодня мы официально объявляем, что отдаём нашу дочь Ариелу Лучано в надёжные руки Максимилиана Галанте!»
Может, мне это всё снится? Сейчас я проснусь и окажусь в своей комнате, а весь этот ужас – просто ночной кошмар! Они не могут меня отдать в Лос-Анджелес, нам же с детства с материнским молоком передавалась ненависть и вражда к клану LA!
Волна понимания катком проходится по мне: теперь понятно, почему Максимилиан был в нашем доме с Адамом… Понятно, почему разговаривает со мной в такой манере, понятно, почему предъявил мне претензии в доме! Я уже тогда принадлежала ему! Хочется упасть на пол и кричать, но я не могу позволить себе такой роскоши, не здесь, не при всех этих людях. Я думала, что для меня хуже новости о замужестве и быть не может, но как же сильно я ошибалась!
Меня мгновенно бросает в жар, я только что нахамила одному из самых опасных людей в мире… врагу нашей семьи и… моему будущему мужу…
– Идём, – вздрагиваю от неожиданности. Голос Максимилиана звучит совсем близко ко мне, намного ближе положенного. – Отомри, Ариела, – он нетерпеливо выводит меня из транса, прикоснувшись к пояснице.
Поднимаю растерянный взгляд на будущего мужа, он убирает свою руку и коротким кивком головы показывает мне первой идти к импровизированной сцене, где стоят отец и Витале. Они смотрят на нас в ожидании, как и весь собравшийся бомонд.
Все видели, как мы стояли рядом, как Максимилиан прикоснулся ко мне. Боже, пусть это не разозлит отца, иначе нам с мамой несдобровать. Стараюсь придать себе более уверенный вид, я – Лучано и не опущу свою голову. Моя истерика сейчас ничего не решит, страдать буду дома. Делаю шаг, затем ещё один, гордо вздёргиваю подбородок и высокомерным взглядом смотрю только перед собой, словно других вокруг не существует.
Прохожу мимо Максимилиана и расступившейся толпы, взгляды которых прожигают меня на сквозь. Собравшиеся, как пираньи, жадно наблюдают за моей реакцией, уверена, они знают, что я чувствую сейчас. Меня отдают в лапы врага, в клан, который поколениями убивал наших людей. Как они вообще представляют себе этот брак?! В нас ведь на генетическом уровне заложена ненависть друг к другу!
В помещении воцарилась гробовая тишина, они ждут шоу, а я чувствую себя клоуном, который должен повеселить толпу. Только это моя жизнь, которая летит к чертям из-за чужих решений, в которые меня не посвятили. Слышен только звук моих шпилек и тяжёлые мужские шаги позади. Я удивлена, что властный глава «Galante Family» пропустил пигалицу вроде меня вперёд, это озадачивает, ведь в нашем обществе женщины – пустое место, и лично мой отец, да и все остальные мужчины всегда идут впереди женщин. Хотя, более вероятно, Максимилиан сделал это для того, чтобы у меня не было возможности развернуться и сбежать.
От каждого пройдённого шага моё платье неумолимо ползёт вверх, я стараюсь его незаметно одёргивать, но это не помогает, что вводит меня в лёгкую панику. Максимилиану, идущему позади, это явно не нравится, судя по тому, что он ранее сделал замечание про «полуголый» вид. Одёргиваю себя от возникшей мысли, что меня вообще не должно волновать его предвзятое мнение.
Поднимаюсь на сцену и встаю по центру, естественно, туда мне указал отец своим взглядом. Максимилиан становится рядом, его охрана следует за своим боссом по пятам, но остаётся стоять внизу, так как он подаёт им знак рукой. Несмотря на перемирие, видимо, мужчина всё равно не до конца нам доверяет. И правильно делает, судя по тому, как они обошлись со мной.
Только сейчас, стоя практически вплотную рядом с Максимилианом, я осознаю, что всё происходящее действительно реальность. Этот громадный грубый мужлан, который за всё время ни одного приятного слова не сказал, станет мои мужем. Тем, с кем я должна буду прожить всю свою жизнь, делить постель, встречать горе и радость! Растить детей!
Нет, я не смогу, это выше моих сил! Нужно бежать! По приезду домой сразу же обсужу план побега со Стефанией, она лучше меня знает город, да и её отец человек со связями, он поможет мне, когда узнает всю правду, что меня принуждают к браку! Пока кольца ещё нет на моём пальце, я сделаю это. Помолвку явно объявят через пару дней, к тому времени меня уже не будет в Сиэтле. Рождённый в голове план кажется идеальным вариантом избежать брака. Нахожу в толпе лицо брата, Марко смотрит на меня с нескрываемым волнением.
– Чтобы скрепить нашу договорённость, – Дженовезе подзывает к себе парня с подносом в руках, тот подходит ближе, и он берёт нож с золотистой рукояткой, – подтвердим её клятвой на крови!
После этого обряда у меня нет и малейшего шанса на побег, если я решусь на него, нарушив кровную клятву, Максимилиан имеет полное право убить меня …
Тошнота подкатывает к горлу, Стефания бы права, нужно было бежать ещё вчера!
Витале подаёт нож Максимилиану, а мне вручает небольшой золотой кубок. Жених без раздумий и колебаний, рассекает свою правую ладонь остриём. Алая кровь ручейком стекает в машинально подставленный мною кубок, с виду я излучаю спокойствие, но внутри меня бушует настоящий океан, волны которого шумно разбиваются о скалы. В ушах стоит шум, кажется, что ещё чуть-чуть, и голова взорвётся. Максимилиан передаёт в мои руки нож, на острие которого остались капли его крови, в моменте наши пальцы едва ли соприкасаются, но этого хватает, чтобы по телу прошёл электрический заряд тока. Резко отдёргиваю свою ладонь и передаю ему кубок, стараясь не соприкоснуться снова.
У меня нет права на раздумья, поэтому собрав все остатки самообладания и воли, надавливаю ножом на нежную кожу и резко разрезаю, чтобы не растягивать свои мучения. Острая боль пронзает руку до самого локтя, кровь капает в подставленный Максимилианом кубок. Мы стоим друг напротив друга, мужчина протягивает окровавленную руку, и я вкладываю свою ладонь в его. Холодная мужская и горячая женская, пара, несовместимая по всем фронтам…
Сделав лёгкое движение рукой, Максимилиан перемешивает кровь в кубке; не в силах бороться с интересом и страхом, поднимаю глаза на его лицо. Жених выглядит так, будто делает подобное каждый день: стоит с незнакомой девушкой, сцепив окровавленные ладони и собирается заключать кровный союз!
– Come il mio sangue è per te, così sei tu per me!3 – подносит кубок к своим губам и делает глоток, не прерывая со мной зрительного контакта.
Я еле сдерживаю рвотный позыв, фу, какая гадость…
Наступает мой черёд, произношу фразу, повторяя слова Максимилиана:
– Come il mio sangue è per te, così sei tu per me! – борясь с отвращением, делаю мизерный глоток, солоноватая жидкость, затуманивает разум, но я чувствую, как Максимилиан смотрит на меня в этот момент, прожигает, или я бы сказала, пожирает взглядом!
Дело сделано, теперь Ариела Лучано официально невеста Максимилиана Галанте… и у меня нет другого выхода, кроме как стать его женой, ведь я на крови ему обещана.
Глава 3
Всю обратную дорогу домой мы едем в тишине, отец не произносит ни единого слова. Во мне теплится надежда, что он не заметил, как мы стояли с Максимилианом рядом, или после того, как мы скрепили союз кровью, его гнев смягчился?
Ладонь щиплет после надреза, она горит от того, что замотана платком Максимилиана Галанте. После обряда он по-хамски схватил мою руку и перевязал рану выуженным из кармана платочком с его инициалами. Я еле сдерживалась, чтобы не вырваться из цепкого захвата. Останавливало только то, что на нас смотрели люди.
Машина заезжает на территорию резиденции семьи Лучано уже далеко за полночь, мама наверняка спит. Мне жуть как нужно сейчас поделиться с кем-то ужасом, что я пережила. Я была вынуждена пить кровь! Свою и его! Скреплять союз подобным образом даже в нашем диком обществе – что-то сверхъестественное! Такое делали раньше наши предки много лет назад, но со временем об этой традиции позабыли, и вместо кровной клятвы стали использовать обычные обручальные кольца.
– За мной, – войдя в дом, отец на ходу бросает мне, – в кабинет. Живо! – на трясущихся ногах иду следом, внутри всё дрожит от страха. Значит, не успокоился, сейчас-то он мне и устроит. В голове рисуются картины одна страшнее другой. Однако войдя внутрь, отец уже более спокойно говорит: – Садись, – я послушно прохожу и опускаюсь в кресло перед столом. – О чём вы говорили с Галанте?
Заметил всё-таки…
– Просто поздоровались… – сходу вру, не раздумывая, чтобы отец не догадался. Не могу же я ему сказать, что уже была знакома с Максимилианом до этого вечера?! – Потом сказал идти к вам…
– Как он тебе? – нетерпеливо перебивает отец, как будто ему становится не интересен мой рассказ. Вопрос вводит меня в шок. Собрался беседовать на такие личные темы?..
– Не знаю… я… – запинаюсь, не зная, что говорить в подобной ситуации. Прежде между нами таких откровенных разговоров не случалось. Мы вообще в принципе не общались, глава дома только отдавал приказы, а я исполняла.
– Налаживай с ним контакт, – проходит за своё рабочее место и садится. – Максимилиан Галанте сыграет большую роль в наших жизнях, – задумчиво потирает подбородок, словно разговаривает сам с собой вслух. – А ты нам в этом поможешь! – серые глаза впиваются в моё лицо недобрым взглядом.
– Хорошо… – только и могу покорно выдавить из себя.
– Можешь идти к себе, – отец делает жест рукой в своей вальяжной манере. – Завтра вместе с женихом поедешь покупать свадебные кольца.
Я киваю и встаю со своего места, быстрым шагом пересекаю кабинет и выхожу, после чего пулей несусь по дому в свою спальню, звук шпилек разносится в тишине дома, на ходу стираю с лица льющиеся слёзы. Только в комнате я позволяю себе рухнуть на пол и разрыдаться, не сдерживаясь. Ненавижу! Я ненавижу их всех: Дженовезе, отца, Максимилиана, эти проклятые кланы, прогнившее общество и их клятвы кровные тоже ненавижу! Почему я должна отдавать себя в жертву ради их общей цели? Почему именно я?! Почему Бог не послал Витале детей, а я, как единственная дочь его консильери, должна принимать на себя роль жены главы их вражеского клана?!
За меня даже некому заступиться! Я одна в этом огромном мире. Что будет со мной, когда я окажусь в Лос-Анджелесе, одна с незнакомым мужчиной, который будет называться моим мужем, в чужом городе без мамы рядом? За каких-то пару дней моя спокойная, размеренная и унылая жизнь перевернулась с ног на голову. Да, я всегда мечтала сбежать из этого дома, но не таким же способом…
Не хочу подчиняться этому чёртову Максимилиану, не хочу делить с ним одну постель!
Всю ночь я упиваюсь своим горем и проклинаю весь мир вокруг, не хочу замуж без любви, я хочу восхищаться своим мужем, трепетать не от страха перед ним, а от желания, от любви, от сильных чувств! Я хочу доверять своему мужу, знать, что с ним я в безопасности, что он всегда будет рядом и подставит плечо в нужный момент. Хочу, чтобы у нас были общие интересы, одинаковое чувство юмора, взгляды на жизнь. Но нет, ни под один из этих критериев проклятый Максимилиан Галанте не подходит…
Заснуть получается только под утро с полным опустошением на душе, но сон мой недолог. Лукреция будит через пару часов, сообщая:
– Мисс Лучано, ваш жених прибудет через час, – взволнованно говорит домработница, аккуратно трогая моё плечо, склонившись над кроватью. – Пожалуйста, просыпайтесь, вам нужно подготовится!
Сдерживая вновь подступившие слёзы от слова «жених», я из последних сил поднимаюсь с постели и первым делом иду в душ, чтобы привести себя в человеческий вид, потому что спать я легла прямо в том виде, в котором пришла в комнату, не удосужившись даже снять вечернее платье.