Стоявшая у дверей, Дашка раскрыла тайну, поведала:
– Второй ключик все время был у Бориса. Мы открыли потайной ящик. Так что, Кирилл Сергеевич, интрига умерла!
– Да-да, кстати, о Борисе! – усмехнулся Волошин своим мыслям. – Надо полагать, когда к вам прибыл наряд, братишка мой был вместе с вами и покинул квартиру через черный ход!
– Вы и про него знаете? – изумилась Дашка непритворно.
– Да, мы в детстве часто играли в прятки! – улыбнулся Кирилл. – Борька, правда, был еще мал, да и ты ничего не помнишь. А я тебя помню! Ты была у нас жутко смешная! Озорная малявка с длинными косичками и большими бантами. Эти банты тебя всегда и выдавали. Они вечно у тебя торчали из-за укрытия…
Маленькая девочка постепенно освоилась на коленках у Галины и увлеченно рассказывала Юдиной про свою жизнь…
На кухню, где ужинал Борис, после принятия душа зашла Виктория Игоревна в простеньком халатике, надетом на голое тело, перетянутом на талии узеньким пояском.
– Выпьешь со мной, Зимин? – поставила женщина на стол две рюмки. – Так выпить охота, что везде чешется и не можется!
– Выпью… – не стал парень отказываться.
– Коньяк мы, правда, весь уже выдули, – призналась Вика, – осталась только самогонка от Павла Андреевича!
– Сойдет!
– Зато имеется черный хлеб и селедка!
– Мировая закуска…
Ника и Женька давно отправились спать, а они вдвоем сидели на кухне, понемножку выпивали и закусывали. Вика рассказывала ему про свою жизнь с недавно ушедшим от них Шатовым.
Николая Кузьмича Виктория никогда не любила. Вышла замуж по залету, причем, ребенок был вовсе не от Шатова. И у Николая Кузьмича от первого брака был сын Владимир.
– Вика, скажи-ка мне, – посмотрел парень внимательно в женские глаза, – зачем ты выходишь за Савельева? Ты же его совсем не любишь! Снова ты будешь с ним мучиться, как и с первым мужем. Зачем оно тебе? Убей меня, но я тебя не пойму…
– Понимаешь ли, Зимин, – вертела женщина в пальцах пустую рюмку, – на одну мою зарплату я двоих детей никак не потяну! А мы все уже привыкли к определенному уровню жизни. А директор завода Савельев хорошо зарабатывает!
Где-то и соглашаясь с ней, парень попытался предложить ей иной вариант развития предстоящих событий и произнес:
– Ты могла бы жить с ним, не расписываясь! Меньше обязанностей, не надо каждый день с ним ложиться в одну постель. А он все равно бы помогал тебе материально. Другие же живут так и ничего! И не пришлось бы тебе уходить с завода!
– Другие, может, и живут! – вздохнула Вика. – Но нам нельзя так! Тут же начнут писать, что мы ведем аморальный образ жизни, что мы сожительствуем, нарушая и этические, и партийные нормы. Знаешь, сколько у нас найдется недоброжелателей…
Зимин разлил по рюмкам, и Вика медленно выпила, закусила кусочком нарезанной селедки, подцепила вилкой лучок.
– Откуда ты, черт, Зимин, взялся на мою голову? – посмотрела она на парня широко раскрытыми глазами. – Я вижу тебя, и у меня внутри все приходит в движение! Я хочу тебя, и я ничего не могу с собой поделать! Ты действуешь на меня, как наркотик! Ты погубишь меня! – придвинулась Виктория к Борису, обняла его рукой и поцеловала в губы, долго сидела, прикрыв глаза, и думала. – Это очень хорошо, Зимин, что ты с Галкой сошелся! – произнесла она неожиданно. – Это именно то, что нам с тобой нужно для отвода глаз! Никто не должен знать про нас. Пусть все думают, что живешь ты с Галкой, что вполне логично и легко объяснимо!
Борис даже не попытался объяснить себе, откуда Шатовой уже стало известно про него и Юдину. Он просто протянул к женщине руку и нежно погладил ее плечо.
Учащенно задышав, Виктория пристально посмотрела на него, встала, потянулась, прошлась по кухне, потушила свет.
– Сядь на пол! – прошептала она одними губами.
Борис понял ее с полуслова. Больше ничего не говоря, женщина изящно сбросила с плеч халатик, встала над ним. Глядя на него, она широко расставила убойно обалденные ноги и опустилась на корточки, медленно придвинулась к нему. Сидя на жестком полу, двигаться ей навстречу ему было не особо удобно, а потому все делала она сама. Двигалась она свободно, держала спину ровно. Ее соблазнительная грудь колыхалась прямо перед его лицом.
– Тихо, ничего не говори! – прижала Вика свой пальчик к его губам. – Детки спят, разбудишь!
Борис неотрывно смотрел в ее глаза, и она не отводила взгляда в сторону. В женских глазах Зимин видел столько удовольствия и столько неприкрытой похоти, что парень нисколько не сомневался в том, что Вика говорила ему правду про ее отношение к нему.
На самом пике удовольствия Шатова позволила себе прикрыть глаза и прикусить губу, чтобы не закричать во весь голос от охвативших ее чувств. Борис отвел взгляд от ее лица и увидел Вику всю: молодую и красивую женщину, у которой идеальная фигура, ноги совершенной формы, чувственная грудь.
– Это было и хорошо, и незабываемо! – запечатлела Шатова свой благодарный поцелуй на губах у Бориса. – Тебе, Зимин, лучше уйти! Извини, не хочу, чтобы дети утром увидели тебя в моей постели. Нику это особо не порадует. Сам понимаешь…
– Я все, Вика, понимаю! – провел Борис ладонью по ее щеке.
Быстренько одевшись, парень тихо покинул квартиру Шатовых, направился к своему дому, благо, что до него было не больше семи минут пешей ходьбы. Дашка ждала его и не ложилась.
– Что, братец, починил Шатовой все ее трубы? – усмехнулась она, ставя чайник на плиту. – Нам есть, за что поговорить…
Пока они вдвоем пили чай и шушукались, Галочка проснулась и вышла к ним на огонек, выдула с ними чашку за компанию.
– Все, спать! – поднялся Борис. – Время за полночь…
Минут через двадцать тихой тенью Юдина ловко проскользнула к нему в комнату, гибким ужаком юркнула под одеяло.
– Извини, Галчонок! – остановил Зимин ее ищущие руки. – Ничего у нас сейчас не получится. Я устал и немного выпил сегодня. Давай, все отложим на завтра! Поворачивайся ко мне спинкой и баю-бай! Завтра обо всем поговорим…
Огорченно вздохнув, девушка прижалась спиной к его груди, положила его руку себе на грудь. Хотелось о многом ему рассказать и еще о большем расспросить его, но, видно, не судьба…
Наступившее утро началось для Галочки с пробуждения от ласкового поглаживания внимательно изучающей все ее изгибы руки. Никогда еще в жизни день не начинался для нее со столь радостных и приятных ощущений. Это было потрясающе хорошо…
– Не останавливайся! – попросила Юдина.
Почти невесомые пальцы Зимина пробежались вдоль ее левого уха, нежными шажками опустились по шее, вызвав сладкую дрожь во всем ее теле, прошлись по ключицам и нырнули к еще сонной груди, потеребили вялый спросонья сосок.
– Как хорошо! – выдохнула Галина.
Мужская рука прочертила путь до пупка и скользнула ниже, нащупала нежный бугорок между ее ног, утонула в его горячей влажности, вызвав томный стон из ее полураскрытых в истоме губ.
– Ох, лепота! – пробежался юркий кончик девичьего язычка по вконец пересохшим губкам, вернул их к жизни. – Как приятно! – выгнула Галя спину в истоме.
Окончательно проснувшись и созрев, не открывая глаз, девушка перевернулась на спину и потянула парня на себя. Ее отдохнувшее за ночь тело охотно включилось в любовную игру…
– Это было лучше, чем в первый раз! – повернула она к Борису свое восторженное лицо.
– Ты быстро у нас учишься… – улыбнулся Зимин. – Ладно, соня, встаем, умываемся и завтракать…
На кухне вовсю хозяйничала Дашка, посмотрела на них с ироничной улыбкой, поприветствовала взмахом руки.
– Легли спать в разных комнатах, проснулись в одной! Чудеса в решете, да и только… – хмыкнула дочь Зинаиды.
Зазвонил телефон. Дашка сняла трубку и крикнула: