
Да помолчи уже, наконец. О чем мы говорим, когда говорим о любви
Он оглядел коридор. В доме было очень тихо. Он остановился возле ее двери, снял шляпу и осторожно постучал. Дверь хлопнула, за ней стояла маленькая толстая девочка в пижаме.
– Вы Арнольд Брейт? – сказала она.
– Да, это я, – сказал он. – А где твоя мама?
– Она сказала, чтобы вы проходили. И чтобы я сказала вам, что она пошла в аптеку за сиропом от кашля и аспирином.
Он закрыл за собой дверь.
– Как тебя зовут? Мама говорила, но я забыл.
Девочка не ответила, и он попробовал еще раз:
– Как тебя зовут? Случайно, не Ширли?
– Черил, – сказала она. – Ч-е-р-и-л.
– Ага, теперь вспомнил. Согласись, почти угадал.
Она ушла в дальнюю часть комнаты, села на мягкую скамеечку и посмотрела на него.
– Так, значит, ты заболела? – сказал он.
Она замотала головой.
– Ты не болеешь?
– Нет, – сказала она.
Он огляделся. Свет шел от золотистого торшера, к стойке которого крепились большая пепельница и полка для журналов. У дальней стены еле слышно бормотал телевизор. Дальше был узенький коридорчик, наверное к спальне. Газовый обогреватель был включен на максимум, и в воздухе висел тяжелый аптечный запах. На кофейном столике были разбросаны бигуди и шпильки, на кушетке лежал розовый купальный халат.
Он опять посмотрел на девочку, потом перевел взгляд чуть дальше, на кухню и на стеклянную дверь, которая выходила с кухни на балкон. Дверь была приоткрыта, он вспомнил про толстого мужчину в фуфайке, и по спине у него пробежал холодок.
– Мама вышла на минутку, – внезапно проснулась девочка.
Шляпа по-прежнему была у него в руках, он качнулся вперед на пальцах ног и посмотрел на нее.
– Я, наверное, пойду, – сказал он.
В замочной скважине провернулся ключ, дверь распахнулась, и в квартиру вошла маленькая бледная конопатая женщина с бумажным пакетом в руках.
– Арнольд! Как я рада, что вы пришли!
Она окинула его взглядом, быстро и настороженно, а потом пошла с пакетом на кухню, как-то странно покачивая на ходу головой. Он услышал, как хлопнула дверца буфета. Девочка сидела на скамейке и смотрела на него. Он переместил вес тела сперва на одну ногу, потом на другую, потом надел было шляпу, но тут же снял, потому что в комнату вошла женщина.
– Вы доктор? – спросила она.
– Нет, – удивленно сказал он. – Нет, я не доктор.
– Понимаете, Черил заболела. И я вышла купить кое-то. Почему бы тебе не принять у нашего гостя пальто? – сказала она, обернувшись к девочке. – Вы уж ее простите. У нас нечасто бывают гости.
– Я не смогу остаться, – сказал он. – Да и приходить мне, наверное, не стоило.
– Прошу вас, садитесь, – сказала она. – Мы же не сможем вот так поговорить. Только разрешите, я сперва дам ей лекарство. А потом поговорим.
– Мне правда пора, – сказал он. – По телефону мне показалось, что у вас действительно что-то произошло. Я пойду.
Руки у него едва заметно подергивались в такт словам, он только сейчас это заметил.
– Я поставлю чайник, – донесся до него женский голос. Она как будто совсем его не слышала. – Потом дам Черил лекарство, а потом сможем поговорить.
Она положила девочке руки на плечи и увела в кухню. Он увидел, как она взяла ложку, открыла какой-то пузырек, взглянула на этикетку и отмерила две порции.
– А теперь, милая, пожелай мистеру Брейту доброй ночи и иди в свою комнату.
Он кивнул девочке и прошел следом за женщиной в кухню. На стул, который она ему предложила, он садиться не стал и занял тот, с которого мог видеть балкон, коридор и маленькую гостиную.
– Не возражаете, если я выкурю сигару? – спросил он.
– Не возражаю, – сказала она. – Вряд ли меня это как-то побеспокоит, Арнольд. Прошу вас.
Он передумал. Он положил руки на колени и придал лицу серьезное выражение.
– И все-таки я никак не могу взять в толк, – сказал он. – Это просто ни в какие рамки не вписывается, честное слово.
– Я понимаю, Арнольд, – сказала она. – Вам, наверное, хотелось бы услышать историю о том, как ваш номер оказался у меня?
– Ну конечно, – сказал он.
Они сидели друг напротив друга и ждали, пока вскипит вода. Он слышал, как работает телевизор. Он обвел глазами кухню, потом опять взглянул в сторону балкона. Вода начала закипать.
– Вы собирались рассказать мне про номер, – сказал он.
– Что вы сказали, Арнольд? Извините, – сказала она.
Он откашлялся.
– Расскажите, как к вам попал мой номер, – сказал он.
– Я спросила у Аннетт. Это няня – ну да вы знаете. Ну, в общем, она сказала, что, пока она была здесь, кто-то позвонил по телефону и спросили меня. И оставили номер, по которому перезвонить. А потом она дала мне ваш номер. Больше я ничего не знаю. – Она подвигала по столу чашку. – Простите, что больше ничего не могу вам рассказать.
– У вас вода кипит, – сказал он.
Она достала молоко, сахар, ложечки и залила кипятком пакетики с чаем.
Он положил себе сахару и стал помешивать чай.
– Вы сказали, что у вас какое-то важное дело.
– Ах, вы об этом, – сказала она и отвернулась. – Я сама не понимаю, почему так сказала. Не знаю, что на меня такое нашло.
– Значит, никакого дела нет?
– Нет. То есть да. – Она покачала головой. – В смысле, все, как вы сказали. Никакого дела нет.
– Понятно, – сказал он, продолжая помешивать чай. – Весьма необычная ситуация. – Он немного помолчал и добавил, обращаясь скорее к самому себе: – Весьма необычная.
Он тихо улыбнулся, потом отодвинул чашку в сторону и дотронулся до губ салфеткой.
– Но вы же не уйдете? – сказала она.
– Придется, – сказал он. – Мне должны позвонить. Домой.
– Только не сейчас, Арнольд.
Она с грохотом отодвинула стул и встала. Глаза у нее были светло-зеленые, глубоко посаженные, и вокруг них было что-то еще, что поначалу он принял на темный макияж. Сам того не ожидая, прекрасно отдавая отчет в том, что будет себя за это презирать, он встал и неловко обнял ее за талию. Она дала поцеловать себя, ресницы у нее задрожали и на секунду она закрыла глаза.
– Уже поздно, – сказал он, отпустил ее и, едва не потеряв равновесие, сделал шаг назад. – Большое вам спасибо. Но мне действительно пора идти, миссис Холт. Спасибо за чай.
– Вы же придете еще, да, Арнольд, – сказала она.
Он покачал головой.
Она проводила его к двери, он протянул руку. Он слышал, как работает телевизор. Звук явно прибавили. Он вспомнил, что есть еще один ребенок – мальчик. Интересно, где он был все это время?
Она пожала ему руку, потом быстро подняла ее к губам.
– Не забывайте меня, Арнольд.
– Не забуду, – сказал он. – Клара. Клара Холт, – сказал он.
– Мы хорошо поговорили, – сказала она. И что-то сняла у него с лацкана пиджака, волосок или ниточку. – Я очень рада, что вы пришли, и я уверена, вы придете еще.
Он внимательно на нее посмотрел, но она уже глядела в сторону, так, словно пыталась что-то запомнить.
– До свидания, Арнольд, – сказала она и закрыла дверь, едва не прищемив ему полу пальто.
– Странно, – сказал он, спускаясь по лестнице. – Клара. Клара Холт, – сказал он.
Выйдя на тротуар, он глубоко вдохнул уличный воздух и на секунду задержался, чтобы оглянуться на дом. Но так и не смог понять, где ее балкон. Толстый мужчина в фуфайке подвинулся чуть ближе к перилам и продолжал на него смотреть. Он засунул руки глубоко в карманы пальто и пошел прочь. Дойдя до дверей квартиры, он услышал, как внутри звонит телефон. Он постоял посреди комнаты, очень тихо, держа ключ кончиками пальцев, пока телефон не умолк. Потом, очень мягко, прикоснулся к груди и почувствовал сквозь несколько слоев одежды, как бьется сердце. Потом, немного погодя, двинулся в сторону спальни.
И тут же снова ожил телефон, и на сей раз он снял трубку.
– Арнольд. Арнольд Брейт слушает, – сказал он.
– Арнольд? Ой, какие мы нынче вечером официальные! – сказала жена. Тон у нее был резкий, насмешливый. – Я с девяти часов тебе звоню. Пустился во все тяжкие, Арнольд?
Он стоял молча и оценивал ее голос на вкус.
– Ты меня слышишь, Арнольд? – сказала она. – Какой-то голос у тебя сегодня странный.
Отец[7]
Ребенок лежал в корзине рядом с кроватью, на нем были комбинезон и белый чепчик. Корзинку недавно подновили, выстлали стегаными одеяльцами и перевязали светло-голубыми лентами. Три сестры, совсем маленькие, мать, которая не так давно встала с постели и была еще сама не своя, и бабушка стояли вокруг ребенка и смотрели, как он таращит глаза и время от времени подносит ко рту кулак. Он не улыбался, не смеялся, только моргал время от времени и несколько раз подряд высовывал кончик языка, когда одна из сестер дотрагивалась до его подбородка. Отец был на кухне и слышал, как они играют с ребенком.
– Кого ты любишь, маленький? – сказала Филис и пощекотала ему подбородок.
– Он любит нас всех, – сказала Филис, – но больше всех он любит папу, потому что папа тоже мальчик.
Бабушка села на край кровати и сказала:
– Поглядите на эту крохотную ручку! Пухленькая-то какая. И пальчики! Совсем как у мамы.
– Ну разве он не прелесть? – сказала мать. – Такой крепенький, чудо ты мое. – Потом наклонилась, поцеловала ребенка в лоб и дотронулась рукой до одеяла. – Мы тоже все его любим.
– А на кого он похож, на кого он похож? – спросила Элис, и все еще теснее сгрудились вокруг корзины, чтобы посмотреть, на кого похож ребенок.
– Глаза у него красивые, – сказала Кэрол.
– У всех младенцев красивые глаза, – сказала Филис.
– А губы дедушкины, – сказала бабушка. – Посмотрите, какие у него губы.
– А нос! А нос! – не унималась Элис.
– Что – нос? – переспросила мать.
– Он похож на чей-нибудь нос, – ответила девочка.
– Ну не знаю, – сказала мать. – Не вижу ничего такого.
– И губы… – продолжала ворковать бабушка. – И пальчики… – сказала она, раскрыв кулачок и распрямив ребенку пальцы.
– Ни на кого он не похож, – сказала Филис.
И они придвинулись еще ближе.
– Я знаю! Я знаю! – сказала Кэрол. – Он похож на папу!
И они опять принялись разглядывать младенца.
– А на кого похож папа? – спросила Филис.
– На кого похож папа? – повторила за ней Элис, и они все разом обернулись в сторону кухни, где за столом сидел отец, спиной к ним.
– Да ни на кого! – сказала Филис и тихо заплакала.
– Тсс, – сказала бабушка, отвела глаза в сторону, а потом снова посмотрела на ребенка.
– Папа ни на кого не похож! – сказала Элис.
– Но он же должен быть похож хоть на кого-то, – сказала Филис и вытерла глаза одной из лент; и все, кроме бабушки, посмотрели на отца, который сидел за столом.
Он развернулся, не вставая со стула, лицо у него было белое и пустое.
Никто ничего не сказал[8]
Я слышал – они на кухне. Что говорят, поди разбери, но что ругаются – это точно. Потом все стихло, она заплакала. Я пихнул Джорджа локтем. Думал – он проснется и что-нибудь им скажет, вдруг они одумаются и прекратят. Но Джордж такая паскуда. Он разорался и стал меня лягать.
– Отстань, козлина, – сказал он. – А то маме скажу!
– Ты, говнюк тупой, – сказал я. – Можешь хоть раз включить мозги? Они поругались, мама плачет. Послушай.
Он вслушался, оторвав голову от подушки.
– А и хрен с ними, – сказал он, отвернулся к стене и снова заснул. Джордж у нас исключительная паскуда.
Потом я услышал: папа вышел, чтобы успеть на автобус. Хлопнул входной дверью. Она мне и раньше говорила, что он хочет поломать семью. А я не хотел слушать.
Через некоторое время она пришла будить нас в школу. Голос какой-то странный – ну, даже не знаю. Я наврал, что у меня болит живот. Первая неделя октября, я пока еще ни дня занятий не пропустил, что она мне скажет? Она смотрела на меня, но думала, похоже, о чем-то другом. Джордж проснулся и слушал. То, что он проснулся, я понял по тому, как он шевелился в кровати. Ждал, чем у меня дело кончится, чтобы потом включиться в игру.
– Ладно. – Мама качнула головой. – Ну я даже не знаю. Хорошо, оставайся дома. Но только никакого телевизора.
Тут Джордж поднял голову.
– А мне тоже плохо, – сказал он маме. – Голова болит. Он меня ночью разбудил и потом лягался. Я вообще не спал.
– Все, хватит! – сказала мама. – Ты, Джордж, пойдешь в школу. Я не позволю тебе сидеть дома и весь день препираться с братом. Вставай и одевайся. Я серьезно. Не хватало мне с утра еще одного скандала.
Джордж дождался, пока она выйдет за дверь. Потом вылез из кровати через нижнюю спинку.
– Сука ты, – сказал он и сдернул с меня одеяло. Потом нырнул в ванную.
– Убью, – сказал я, но тихонько, чтобы мама не услышала.
Я пролежал в кровати, пока Джордж не ушел в школу. Когда мама начала собираться на работу, я спросил, не постелет ли она мне на диване. Сказал – хочу позаниматься. На кофейном столике лежали книги Эдгара Райса Берроуза, которые мне подарили на день рождения, и учебник обществоведения. Вот только читать не хотелось. Хотелось, чтобы она ушла – тогда можно будет смотреть телевизор.
Она спустила воду в унитазе.
Ждать стало невмоготу. Включил телевизор без звука. Пошел на кухню, где она оставила пачку сигарет, вытряс оттуда три штуки. Положил в буфет, вернулся на диван, открыл «Марсианскую принцессу». Мать вошла, глянула на телевизор, но ничего не сказала. Книга лежала открытой. Она подправила волосы перед зеркалом и ушла на кухню. Когда вернулась, я опять смотрел в книгу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Сноски
1
Сборник «Will You Please Be Quiet, Please?» опубликован издательством McGraw-Hill в марте 1976 г.
2
Рассказ «Fat» впервые опубликован в журнале Harper’s Bazaar в сентябре 1971 г.
3
Рассказ «Neighbors» впервые опубликован в журнале Esquire в июне 1971 г.
4
Рассказ «The Idea» впервые опубликован в журнале Northwest Review 12.1 (осень – зима 1971–1972 гг.).
5
Рассказ «They’re Not Your Husband» впервые опубликован в журнале Chicago Review 24.4 (весна 1973 г.).
6
Рассказ «Are You a Doctor?» впервые опубликован в журнале Fiction 1.4 (1973 г.).
7
Рассказ «The Father» впервые опубликован в журнале Toyon 7.1 (весна 1961 г.) и переиздан в журнале December 10.1 (1968 г.).
8
Рассказ «Nobody Said Anything» впервые опубликован под названием «The Summer Steelhead» («Летняя стальноголовка») в журнале Seneca Review 4.1 (май 1973 г.).
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: