Оценить:
 Рейтинг: 0

Одна зима на двоих

Год написания книги
2022
Теги
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 ... 47 >>
На страницу:
4 из 47
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Осторожно, стараясь лишний раз не прикасаться к нежным лепесткам, Ким забрала часы, открыла крышечку и чуть не закричала от отчаяния.

Месяц! Она спала всего лишь месяц! Тридцать дней! До весны осталось еще семьдесят! И все это время ей предстоит провести одной! В тишине и холоде!

Этого она не могла выдержать. Всхлипнула и со всех ног побежала к своему цветку. Поправила плащ на мокрых корнях, откинула в сторону дырявые ботинки и забралась внутрь. Что если просто лечь и прикрыть глаза? Вдруг все исправится? Цветок снова заработает и примет ее в свои объятия?

Почувствовав ее вес, он слабо шевельнулся и тускло мигнул.

Ким улеглась поудобнее, сама, руками сдвинула ближе к себе бордовые тычинки. От ее прикосновений они едва заметно пошевелились и безвольно обмякли. Девушка потянула на себя верхние лепестки, пытаясь прикрыть свою колыбель. Они уже были мягкие, пожухлые и рвались от неаккуратных прикосновений

– Не смей погибать! Весна еще далеко!

Она легла, сложила руки на груди и закрыла глаза.

– Мне надо заснуть. Просто заснуть и проснуться вместе с остальными, когда придет время.

Она жмурилась все сильнее, из-под прикрытых век катились слезы, но сон так и не шел. Ни сейчас, ни через полчаса, ни через час. Сладкий аромат больше не дурманил и не усыплял, трепещущее нутро не согревало. Ее цветок больше не работал.

Тогда Ким предприняла еще одну отчаянную попытку спастись и забралась в миар-тан к Маниле. Прижалась к подруге дрожа всем телом и надеясь, что чужой цветок ее пожалеет и примет, но нет. Растение оказалось глухо к ее мольбам. Оно по-прежнему грело и оберегало только свою хозяйку, не обращая внимания на незваную гостью.

Ким не сдавалась. Пробовала раз за разом, переходя от цветка к цветку, ища тот, который сможет ее принять, но все бесполезно. Чужие миар-таны не замечали ее, а свой стремительно угасал.

Уже не было смысла накрывать сохнущие корни. Ким это понимала.

Как и то, что ее впереди ждет самая длинная и страшная в жизни зима.

***

Первая ночь в Обители Сна была страшной. Лиловый потусторонний свет, спящие люди, не реагирующие ни на прикосновения, ни на крики. Ким действительно кричала, пытаясь разбудить хоть кого-то. Вдвоем было бы не так жутко, но никто не проснулся, а специально портить чужой миар-тан девушка не посмела.

Иногда ей казалось, наверху скрипят половицы, прогибаясь под чьими-то шагами. Будто кто-то бродит по пустынному дому, ищет того, кто не спит. Эти «шаги» то приближались к спуску в подвал, то пропадали в глубине хижины.

Ким понимала, что это лишь ветер, старое дерево и ее расшалившаяся фантазия, но не могла успокоиться и прекратить прислушиваться. Подняться наверх и убедиться в том, что там никого нет ей так и не хватило смелости. Она забралась в свой цветок, прикрылась тонким плащом и сжимая в кулаге брегет старой йены, неотрывно смотрела на темный зев спуска.

Ей даже удалось немного поспать, забыться на пару часов тревожным сном, наполненным шорохами и ночными кошмарами. А потом наступило утро. Солнце снова взошло над спящей долиной, пробиваясь сквозь толщу снега в окна первого этажа.

Помимо того, что она оказалась в гордом одиночестве посреди заснеженной тишины, у Ким появились две серьезные проблемы.

Первая – хотелось есть и пить. Если с водой она разобралась – в старом подсвечнике растапливала себе снег, то с едой все обстояло гораздо хуже. В обители Сна не было ни крохи.

Второе – холод. В подвале, возле сияющих цветов было немного теплее, чем наверху, но все равно Ким дрожала в своей тонкой батистовой рубашке и бесполезном плаще. Она надела на себя двое рейтуз – свои и Манилы, а остальными вещами, оставленными монахинями, попыталась утеплить свою колыбель. К сожалению, на сон все пришли в легких одеждах, не было ни свитеров, ни курточек, ни овчинных жилетов, поэтому Ким замерзала. Дышала на побелевшие пальцы, хлопала себя руками по плечам, прыгала на месте, пытаясь хоть как-то разогнать кровь и согреться. Все бесполезно. Холод не отпускал из своих объятий.

Девушка прекрасно понимала, что если и дальше будет так продолжаться, то до весны она просто не доживет. Надо было выбираться из Обители Сна и идти к жилым домам, туда, где специально для проснувшихся была приготовлена и еда, и одежда. Только выходить из укрытия страшно – зима в разгаре, высокий снег укрыл под самые крыши, и кинты из Андракиса могут быть где-то поблизости. Пока она внутри, действует защита, укрывавшая поселение от захватчиков. Они могут пройти в метре от зачарованного дома и не заметить его, стоять возле часовни и видеть вместо нее одинокое дерево, пройтись по крыше обители и ничего не понять. Сплетенная сеть надежно укрывала поселение, но стоит только выйти на открытый снег, и магия не сможет защитить.

Чтобы решиться на такой поход Ким потребовалась еще одна ночь. Голод стал невыносимым, пальцы уже почти ничего не чувствовали и еле гнулись, очень хотелось спать. В итоге страх замерзнуть и погибнуть от голода, оказался сильнее страха быть пойманной.

Поскольку выйти через дверь было невозможно, Ким снова забралась на чердак, с трудом сдвинула перекошенную задвижку и открыла окно, радуясь тому, что она маленькая и худенькая. Ей удалось без проблем протиснутся в узкий проем, но едва сделав первый шаг, она по колено провалилась в снег.

– Да что б тебя! – вытащила одну ногу, провалилась вторая.

Вот так, барахтаясь и ругаясь себе под нос, Ким медленно продвигалась в сторону жилого дома. Холодное зимнее солнце светило так ярко, что, отражаясь от снега слепило глаза, заставляя щуриться. Смахивая слезы, Ким то и дело осматривалась по сторонам, ожидая появления завоевателей, но кругом было тихо и безмятежно. Заснеженные горные пики, по-зимнему бледное чистое небо, ветви высоких деревьев, украшенные инеем. Обычная зима, чарующая своей суровой красотой.

Ким удалось добраться до своей цели без лишних приключений. Она протиснулась через очередное узкое окно и оказалась на чердаке. Там она отряхнулась, вытрясла снег из ботинок, а потом спустилась вниз, на жилой этаж.

***

Привычный дом пугал своей опустошенностью. В коридорах никто не суетился, на кухне не пахло едой, в большом зале не теплился старый очаг, и каждый шаг зловещим эхом разносился по пустым комнатам.

– Есть тут кто? – шепотом позвала Ким. В ответ где-то уныло скрипнула старая половица, – хоть кто-нибудь, пожалуйста!

Глупо было ждать снисхождения от зимы. В этот раз она разбудила только Ким.

Боясь лишний раз дышать, девушка на цыпочках добралась до комнаты с припасами, достала из тайной ниши в полу маленький кривой ключ и попыталась открыть замок. Он ответил пронзительным скрежетом, похожим на измученный стон. В заброшенной тишине это звук получился оглушительным, пугающим до дрожи.

– Да тише ты! Хочешь, чтобы вся долина нас услышала?

Ну вот, она уже начала разговаривать с замками. Что дальше? Петь песни с табуретками и рассказывать свои секреты кастрюлям на кухне?

Повернув ключ в скважине еще раз, Ким толкнула дверь и бочком протиснулась внутрь. Там тут же зажегся уютный свет от заговоренных факелов, закрепленных на стенах.

Но свет – это не главное. В хранилище было тепло!!! В каждом углу стояли согревай-камни, наполненный под завязку солнечным светом.

– О, Трехликая, спасибо! – воскликнула она, обнимая один из камней. Его тепло было ласковым. Оно не обжигало, но обволакивало, укрывало уютным коконом, – как же хорошо.

В первую очередь она переоделась. Скинула сырой, совершенно негреющий плащ, стянула через голову сорочку и без сожаления откинула в сторону дырявые ботинки. В аккуратной стопке нашлось белье нужного размера и льняная нательная рубаха. Ким сразу натянула теплые штаны на овчине и жилет, подбитый лисим мехом.

В углу, на стеллаже отыскались охотничьи зимние сапоги из мягкой кожи, от которых она пришла в полнейший восторг. Они будто были сшиты специально для нее, удобно обнимали ногу, не хлябали, не скользили.

– Да, ради этого стоило проснуться на два месяца раньше, – усмехнулась она, разглаживая едва заметные складки на рукавах. К ней возвращалась надежда и хорошее расположение духа, и пустой желудок, заунывными трелями напоминающий о себе, больше не печалил, потому что припасов здесь было предостаточно.

На полках стояли бутыли с гранатовым вином, по стенам развешаны вязанки с корнеплодами и сухими грушами, холщовые мешки были до отказа набиты маковыми сухарями, а на столах, в глубоких глиняных поддонах хранилось вяленое мясо, нарезанное тонкими ломтиками.

Ким набила полный рот и жевала, щурясь от удовольствия. Ей даже хотелось смеяться от радости. А жизнь-то налаживается. Она согрелась, насытилась, у нее есть оружие и теплая одежда, а в монастыре полно непрочитанных книг, с которыми можно скоротать долгие зимние дни и вечера.

Возвращаться в обитель не было смысла – там холодно и одиноко. Поэтому Ким решила заняться обустройством своего зимовья.

Для начала она из общей спальни приволокла в хранилище одну из коек. Выбрала для нее самый мягкий матрас и подушку, заправила свежим бельем, бессовестно позаимствовав его в прачечной. Там же она взяла пару теплых одеял и полотенца.

Потом принесла ночник с кухни, пару тарелок и старый жестяной чайник, в котором натопила снега. Ей даже удалось заварить мяты и сделать медовый чай. В библиотеке она выбрала несколько книг и пергамент с пером, на тот случай, если захочется что-нибудь записать. Затем занялась подсчетом припасов. Не хотелось все съесть в первую же неделю, а потом задыхаться от голода. Именно поэтому она все перебрала и распределила до конца зимы.

За хлопотами и нескончаемой беготней день пролетел незаметно. Ким поужинала в полнейшей тишине, убрала за собой посуду и забралась в теплую постель. Читать не хотелось, поэтому она свернулась клубочком и, тяжело вздохнув, прикрыла глаза.

Несмотря на то, что холод и голод отступили, ей было грустно, а еще, она переживала, из-за того, что забыла в Обители часы старой йены. Как теперь отсчитывать те дни, что остались до наступления весны?

***

Пару дней она честно пыталась найти развлечение, занять себя какими-то делами: отдраила весь главный зал, начистила до блеска старинную посуду, даже в подвалах прибралась, но все равно было тошно. Уже не радовала ни одежда, ни еда, ни книги, ни удобная постель, и все острее ощущалось одиночество в пустом доме, среди серых стен и безмолвных комнат.

Ким все чаще поднималась наверх к тому окну, через которое проникла внутрь и подолгу смотрела на улицу. Защита, отводящая взгляд, действовала даже на животных. Они подходили к самым стенам монастыря, не чувствуя опасности и присутствия людей. Иногда мимо проскакивал шустрый заяц, или осторожно вышагивал длинноногий олень. Шумные сойки делили веточку огненно-красной рябины, а однажды появился снежный барс. Мягко ступая широкими лапами, он подошел к часовне, потерся боком о выглядывающее из снега навершие и бесшумно удалился.

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 ... 47 >>
На страницу:
4 из 47