Он про себя отметил, что старший мастер называет его по фамилии, а это значит, что дела совсем плохи. Он собрался и елейным голосом произнёс:
– Вадим Михайлович, доброе утро…
– Да какое на хрен доброе утро?! Ты время видел?! – прорычал Вадим Михайлович на том конце. – Ты где, Савин?
– Вадим Михайлович, у меня форс-мажорные обстоятельства…
– Нет, ну, вы только подумайте! У него форс-мажорные обстоятельства! – наигранно проговорил Вадим Михайлович. – Это у меня форс-мажорные обстоятельства! У меня смена без мастера, а на носу закрытие месяца!
– Вадим Михайлович, в смене есть бригадир. А это правая рука мастера, если вы не забыли. К тому же он не первый год на предприятии, у него есть всё необходимое: допуски, знания и опыт, – сказал он спокойно.
– Ты мне ещё указывать будешь, что нужно делать?! – заорал Вадим Михайлович. – Я тебя русским языком спрашиваю: ты где, Савин?
– Вадим Михайлович, пожалуйста, успокойтесь, – проговорил он. – Я сейчас дома…
– А должен быть на рабочем месте! – грубо перебил Вадим Михайлович. – Руки в ноги и через полчаса, чтобы был на участке! А пропущенные часы за свой счёт возьмёшь!
– Вадим Михайлович, я сегодня не смогу выйти на работу…
– Савин, я надеюсь у тебя очень веская причина, иначе я тебя лично четвертую! – вновь перебил Вадим Михайлович.
– Я не смогу выйти по семейным обстоятельствам.
– Что случилось? – спросил Вадим Михайлович.
На мгновение повисло молчание, после которого он нехотя произнёс:
– Да так… пришлось на повышенных тоннах выяснить кое-какие аспекты семейной жизни. Всё вроде бы уладилось, но остался неприятный осадок, поэтому пока нельзя выводить миротворческие войска из зоны конфликта, – сострил он, хоть и понимая, что сарказм в данном случае не уместен.
– Это из-за сероглазой? – неожиданно спросил Вадим Михайлович.
Он весь напрягся, как гитарная струна и нарочито удивлённым голосом спросил:
– Какая сероглазая?
– Да ладно, Слава, не прикидывайся, – раздражённо сказал Вадим Михайлович, – я не твоя жена – скандалы устраивать не буду. Хотя переговорить с тобой на тему ваших отношений с Изольдой, собирался.
У него внутри всё похолодело. От сильного волнения желудок подпрыгнул к горлу с такой силой, что он чуть не вывернул на пол овсяную кашу, которую съел на завтрак с огромным аппетитом. Он громко икнул и ощутил во рту горький противный привкус желчи. Подавив приступ тошноты, он с трудом проглотил вонючую слюну. Утерев рукой, выступивший на лбу пот, он проговорил:
– Вадим Михайлович, я не совсем вас понимаю?
– Всё ты прекрасно понимаешь, Слава, – сказал Вадим Михайлович, – как и большая часть нашего цеха, которая только и судачит о ваших с Изольдой амурных делах.
Он почувствовал, как ноги подкосились, став ватными. Он сел на кровать и дрожащим голосом, выдающим сильное волнение, произнёс:
– Вадим Михайлович, вы сами просили меня присмотреть за Изольдой…
– О чём очень сильно жалею, – резко перебил его Вадим Михайлович.
– У нас с Изольдой исключительно деловые рабочие отношения, – сказал он, пытаясь напустить в голос больше уверенности. – Я – мастер, она – моя подчинённая.
– Ты, Слава, эту лапшу будешь вешать на уши жене, если она, не дай Бог, узнает про твой l’amour, – сказал Вадим Михайлович наставительным тоном, – а я прекрасно вижу, как у тебя глазки блестят, когда рядом эта сероглазая бестия.
Ему очень сильно хотелось нажать кнопку отбоя и завершить этот неприятный разговор, потому что каждое слово старшего мастера вонзалось в его сознание, как занозы под ногти, вызывая в душе боль и страдание. Но его словно парализовало, а в черепной коробке сновала лишь одна мысль – зачем он связался с этой… мать-перемать её… сероглазой.
– Молчишь? – спросил Вадим Михайлович. – Правильно делаешь! Молчи и слушай, что я тебе скажу, сынок, и мотай себе на ус.
Ему нечего было возразить, потому что всё, что говорил Вадим Михайлович, было правдой.
– Одумайся, пока не поздно! У тебя Надюха – красавица! Умница! Золото, а не баба! Да таких сейчас днём с огнём не сыщешь! И в хозяйстве у неё всё ладится! И детишки у вас, как цыплятки – чистенькие, аккуратненькие, ухоженные, – любо-дорого смотреть! А готовит?! Да я такого борща даже у матери своей не пробовал! Работает! Зарабатывает! – уже чуть ли не орал в трубку Вадим Михайлович.
Он молча сидел на кровати и не мог вымолвить ни одного слова. А Вадим Михайлович тем временем уже не просто орал в трубку, а бесновался:
– Тебе чего ещё в жизни надо, дурень?! На кой ляд тебе сдалась эта сероглазая корова?! Постельных приключений захотелось?! А что потом, Слава, когда удовлетворишь свою похоть? Семью тебе уже никто не вернёт!
Вадим Михайлович замолчал, в трубке наступила тишина, иногда прерываемая частыми вздохами старшего мастера. Он набрался сил и выдавил из себя:
– Вадим Михайлович, прошу вас, переведите меня на время в другую смену, или Изольду. Либо ограничьте, как-то наше взаимодействие на работе.
Вадим Михайлович отдышавшись, произнёс:
– Вот что, Вячеслав, у тебя есть два отгула, за ранее отработанное время, поэтому сегодня в день и завтра в ночь не выходи. Единственное, о чём хочу тебя попросить – приедешь, либо завтра, а лучше всего после ночной смены и напишешь заявления на отгулы, чтобы не было ни к тебе, ни ко мне, ни каких претензий со стороны высокого начальства. Понял?
– Да, Вадим Михайлович, – сказал он встревоженно. – Спасибо, вам!
– Решай спокойно свои семейные дела. А по поводу Изольды не переживай, что-нибудь придумаем, – сказал Вадим Михайлович, после чего задумался, а потом добавил, – Не нравится она мне. Симпатичная и сметливая девчонка, не спорю, но какая-то не естественная, не настоящая. Вроде бы добродушно улыбается, а в глазах, которые смотрят сквозь тебя, холод и ненависть. Бр-р-р!
– Спасибо, Вадим Михайлович.
– Было бы за что, Слава? Давай до послезавтра.
Вадим Михайлович уже собирался отключить связь, как он вдруг прокричал в трубку:
– Вадим Михайлович, погодите!
– Ну, что ещё, Савин?! – прорычала злобно трубка. – И так с тобой уже час болтаю, а надо идти работу работать. Там без меня сейчас такого наворотят, что потом в век не разгребу.
– Я слышал, вы собираетесь внучке на день рождения электрический самокат подарить?
– Ну? – пробубнил Вадим Михайлович.
– Может быть, погодите?
– А чего тут годить? А?
– Просто сейчас с этими самоката какая-то вакханалия творится. Народ калечится со страшной силой. Вот недавно по новостям передавали, что мэр какого-то северокавказского города упал с самоката, повредил голову и сейчас лежит в коме.
– Посмотрим, – сказал уклончиво Вадим Михайлович. – Я сам не в восторге от этой идеи, но там уже родители внучки всё решили. Кто меня будет слушать?