Некромант не забыл и осознал всю бренность собственного бытия, причем, до такой степени, что надумал пойти в магазин посыльным. Хватит с него магии!
– Да не умею я! – с легким раздражением признался в профнепригодности Турс. – Если бы вы тихо лежали или зомби там, я бы с радостью. Тут тонкая работа, ювелирная, не каждый сможет. Вам бы к Верховному некроманту…
– И он поможет? – оживилась молодая женщина.
Владелец комнаты активно закивал.
– Зуб даю! Чтобы Верховный да не справился? Он все может и мужа вашего на расстоянии подымет.
Кара крепко задумалась. Юнец, конечно, всеми силами пытался отделаться от назойливой гостьи, но стоит ли тратить на него время, если можно обратиться к грамотному специалисту? Жизнь и так Турса наказала, пусть дальше творит косорукие ритуалы, убогий. Рано или поздно себя угробит.
– И где твой Верховный живет? В столице?
Как любой житель Скадара, Кара слышала о Верховном некроманте, де-факто втором лице государства. Министры так, для галочки, все понимали, к кому король прислушивается на самом деле. Да и как остаться глухим, если Верховный владел черной магией? Поговаривали, будто он превращал врагов в мумии: глянет и высушит. Образованная Кара в россказни не верила, но за глаза уважала графа Мориса Экундо.
– Там, там! – энергично закивал Турс и мысленно выдохнул. Избавился-таки! – В столице каждый его резиденцию знает.
Только вот до нее нужно сначала добраться.
– Деньги давай! – Воскрешение лишило Кару былой скромности. Какой в ней толк, если в прошлой жизни она приносила лишь неприятности. – Или мне к твоему начальнику пойти, все рассказать?
Шантаж сработал, карманы пальто пополнились новыми монетами. Чтобы они не порвали подкладку, женщина выпросила у Турса поясной кошелек и ремень. Некромант отдал бы последние штаны, лишь бы вновь остаться в одиночестве. Кара исполнила его мечту и, пересчитав монеты, распрощалась. Оставалось надеяться, навсегда. Второго свидания с ней Турс бы не выдержал. Впрочем, ожившая покойница сама не собиралась снова подниматься на второй этаж в высшей степени сомнительного жилища. Да и вряд ли какой-то гость порадуется хозяину, который попеременно тычет в него ножом и вилкой. Пусть Кара не умерла, но грудь ощутимо болела, отзываясь на каждый порыв ветра. Прижав руки к вырезу пальто, молодая женщина гадала, поможет ли ей обычное лекарство. Взглянуть бы, что на месте раны, но Кара не решалась. Она опасалась увидеть дыру или нечто похуже.
Ожившая покойница свернула к аптеке, когда краем глаза уловила движение. Инстинктивно, даже не успев подумать, Кара прижалась к стене и прислушалась: солдаты! И не одни – она отчетливо слышала писк Джиневьевы. Какой же у нее противный голос, когда она волнуется! Да и в обычном состоянии не соловьиное пение.
– Совсем о них забыла! – раздосадовано вздохнула Кара.
Увлеченная поисками некроманта, она запамятовала, что разыскивали ее саму.
Осторожно выглянув из-за укрытия, Кара увидела колоритную группу, разгуливавшую по Осину в поисках кладбищенской ошибки мироздания. Кого там только не было! И чего там только не было – на Кару охотились со всеми возможными видами оружия. Особенно ее впечатлили колья и вилы. Возглавляла разношерстную толпу солдат и горожан рыжая супруга дяди. Судя по долетавшим обрывкам ее слов, Кара представляла огромную опасность для всего королевства.
– Интересно, она хотя бы денег им обещала, или все на голом энтузиазме?
Молодая женщина в досаде покусывала губы. Охотники остановились аккурат перед аптекой, лишив гипотетической возможности облегчить страдания. Кара представила, как все эти колья, топоры и пули войдут в ее тело. Воображаемая картинка не понравилась. Ожившая покойница не могла поручиться, что выдержит столько боли.
– Нет, я не настолько хочу умереть! – помотала она головой.
С мыслями о новом платье тоже пришлось распрощаться. Кара понимала, что только чудом пока не попалась на глаза никому из охотников за головами. Оставалось считать организованную Джиневьевой погоню пинком судьбы и подумать, как можно быстро и незаметно выбраться из города. Ранение давало о себе знать, Кару чуть пошатывало, но она упрямо двигалась к цели – почтовой станции. Мысль о ней пришла в первую очередь. Молодая женщина старалась выбирать безлюдные улицы и безымянные закоулки. Быстро идти не поучалось: перехватывало дыхание, грудина ныла и требовала внимания. Но вот впереди забрезжила заветная цель.
Почтовая станция Осина находилась чуть в стороне от центра. Возле нее начинался большой тракт, называвшийся в черте города улицей Сподвижников. Кого или чего, история умалчивала. Большой крытый кассовый павильон и три навеса венчал государственный герб. Неподалеку на флагштоке колыхался потрепанный флаг.
Кара в нерешительности замерла. Надежды стремительно рушились: ни одного дилижанса, ни одной почтовой кареты. Но молодая женщина не сдавалась. Да и разве есть другой выход? Глупо надеяться, будто, если ты сядешь под деревом и станешь молить тебя не трогать, охотники пройдут мимо. Еще глупее полагать, будто ты сумеешь спрятаться. Ослепленные идеей или, что гораздо эффективнее, привлеченные деньгами, люди чрезвычайно дотошны и обретают поистине собачий нюх. «Мне повезет, мне повезет! – как мантру повторяла Кара, торопливо пересекая небольшую площадь перед почтовой станцией. – Судьба, конечно, не знает понятия «справедливость», но даже самый жадный хозяин оставляет рабу маковое зернышко. Я пока зерен не получала, выходит, его выдадут именно здесь и сейчас».
Едва не растянувшись перед входом в кассовый павильон, Кара нажала на массивную ручку и вошла. Внутри было парко, она даже расстегнула пальто. И пусто, только двое мужчин отправляют письмо. Убедившись, что никто не бросился с нее с вилами, Кара направилась к кассе дилижансов. Почтовое ведомство занималось не только корреспонденцией, но и перевозкой пассажиров. В крупных городах их сажали в отходившие строго по расписанию кареты повышенной вместимости, в мелких – на почтовые повозки в обнимку с тюками. Осин занимал промежуточное положение, дилижансы здесь проходящие. Поздоровавшись, Кара вежливо полюбопытствовала, можно ли сегодня уехать из города.
– В воскресенье? – удивленно уставилась на нее заспанная женщина, до прихода посетительницы вязавшая чулок. – Все с семьями, какие тут дилижансы? Даже я, и то только до полудня работаю. На понедельник возьмите.
– Понедельник – это поздно, – вздохнула Кара.
Судьба таки оказалась жадиной и сочла смерть господина Барка тем самым зернышком.
Как только молодая женщина могла забыть о дне недели! Поэтому и люди спят, и продавцы не торопятся в магазины. Жизнь отомрет о ближе к вечеру, когда, может, и беседовавшая с ней кассирша выйдет с мужем посидеть за чашечкой горячего шоколада.
– Ничем не могу помочь! – развела руками женщина и взялась за прерванное вязание. – Думайте быстрее, у меня рабочий день заканчивается.
– Спасибо.
Хмурая Кара отошла от окошка и тяжело опустилась на скамейку. Жаль, что нельзя выкинуть почту и залезть в холщовый мешок! При всей отчаянности положения молодая женщина понимала, чем закончится подобная авантюра. В прежней жизни она много читала, герои любимых книг и не такое проделывали, но там вымысел, а здесь реальность.
– Я слышал, вам нужно уехать.
Кара подняла голову и встретилась взглядом с одним из мужчин, отправлявших письмо.
– Нужно, – осторожно согласилась бывшая покойница, гадая, что последует дальше.
– А куда?
Мужчина явно неместный: выдает акцент. В Осине округлые гласные, а тут резкие. И смуглый он, родился под палящим солнцем. Одет просто и немарко, сразу не определить, к какому сословию относится. Взгляд открытый, рук не прячет. Его товарищ осторожнее, но тоже загорелый, кареглазый. Оба невысокого роста, зато широки в плечах.
– Вообще уехать, – Кара рискнула ответить правду.
– Тогда, возможно, я смогу вам помочь, – подмигнул кареглазый. – Пусть не бесплатно…
– А я бесплатно и не соглашусь, – ощетинилась Кара.
Она ощутила угрозу, о которой успела позабыть. Некогда мужчины считали себя в праве рассчитывать на некие услуги взамен на помощь, а иногда и без нее, просто так, потому что хотели. А Кара… Она была симпатичной девушкой без положения и связей, то есть заведомо беззащитной и на все согласной. Пришлось научиться говорить «нет» так, чтобы даже глухой не спутал его с «да, но я поломаюсь», при этом не выходя за рамки дозволенного. Увы, поднять руку, оскорбить нельзя, незамедлительно последует расплата. В мужском мире женщине дозволено лишь бежать или соревноваться в красноречии. Кара выбирала последний вариант и старалась не попадаться на глаза проверяющим. В школе достаточно учительниц, которые порадуются щипку за мягкое место. Кара их не осуждала. У каждого свои правила и свои обстоятельства. Словом, сейчас она отсекла один из вариантов оплаты.
– Простите, если оскорбил.
Мужчина попался понятливый и порядочный. Кара выдохнула. Раз так, можно иметь с ним дело, вот только пусть представится и расскажет, куда направляется. Оказалось, оба смуглых путешественника – купцы, привозили в Осин товары, теперь возвращаются обратно. Торгуют тканями, родом из центральной области Скадара.
– А до столицы от вас далеко?
Глаза Кары загорелись. Неужели то самое зернышко?
– Не очень, с неделю пути. На дилижансе быстрее.
Действительно, зернышко. И как тут отказаться? В итоге через пару минут Кара, надежно прикрытая мужскими спинами, шагала по улицам Осина к одной из семейных гостиниц. Она находилась чуть выше по улице Сподвижников, почти у выезда из города. Торговцев гостиница привлекла наличием подходящих складов неподалеку. Пока шли, познакомились. Более разговорчивый, старший компаньон, представился Эдом, второй – Яном.
– И от чего же бежит такая красивая леди? – не унимался торговец.
Кара с трудом удержалась от смешка. Тут со всеми словами проблема, и решается она покупкой очков. Разве леди надела бы такое пальто с такими туфельками? Ладно, у мужчин вкуса нет, нужно смириться, что для них деления на цвета и стили не существует, но красивая… Велика сила фантазии, дорисовавшая лицо под вуалью! Да если Кара ее поднимает, уложит своей красотой обоих, причем наповал.
– А вот отчего.
Молодая женщина обернулась и ткнула пальчиком в толпу, направлявшуюся к почтовой станции. Отсюда люди казались крошечными. Повезло Каре, уберегли высшие силы. Если бы она припозднилась или задержалась на площади… Какое счастье, что бывшая учительница мыслила на шаг вперед преследователей.
Прервав безмолвие, Ян присвистнул: