Судья королевского отбора 2 - читать онлайн бесплатно, автор Олеля Баянъ, ЛитПортал
bannerbanner
На страницу:
2 из 4
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

– Я знаю при каких обстоятельствах Дориш получил ранение. Это меньшее, что я могу сделать для его наследника, – он кивает новоиспечённой матери.

– Я не знаю, что вы имеете в виду под инициацией, но я согласна, если это не навредит ребёнку, – сообщаю Айолике.

– Что вы! Это всего лишь купание ребёнка в источнике после того, как жрец прочтёт молитву над ним.

Наш разговор прерывают, чтобы уладить формальности и передать женщине документы на опекунство. Всё это происходит с участием магии. Никто ничего не подписывает. Просто кладут ладони на бумагу, уполномоченный что-то бормочет. Сперва его ладонь загорается золотым сиянием. Свечение переходит на документ, а с него на ладонь госпожи Капуш. На этом всё и заканчивается.

Никакой бюрократии и хождений по десяткам кабинетов за подписями и разрешениями! Быстро и удобно.

– Почему вы сразу не обратились в королевскую канцелярию с просьбой рассмотреть дело о смерти Дориша? – князь прищуривает голубые глаза.

Капуш отводит взор.

– Вы же сами слышали, что обо мне думают. Я боялась, что меня выгонят и вообще запретят общаться с сыном.

– В следующий раз обращайтесь сразу туда, – фельтмаршалок дожидается, когда она кивнёт, и только тогда перестаёт щуриться. – А теперь давайте отправимся в храм.

Глава 3. Инициация

Дорога в храм не занимает много времени, потому что великий князь открывает портал, и мы оказываемся у самого входа, где толпятся люди, возбуждённо и радостно переговариваются.

– Здесь была Лава!

– Одна из дочерей Единосущего посетила храм.

– Смотрите, какие цветы!

– Лава оставила после себя кровалию.

Среди восклицаний я слышу название цветка, в виде которого ношу брошку. Смотрю на неё и глажу её.

Сердце начинает стучать быстрее. Вскидываю голову и встречаюсь взглядами с князем. Его взор опускается ниже, на брошку. Снова поднимается. Но в этот раз я намеренно отворачиваюсь, чтобы не смотреть ему в глаза. Я всё уже решила. Я здесь для того, чтобы судить, а не устраивать свою личную жизнь. Тем более, что нам не быть вместе.

Первой в храм входит госпожа Капуш. Она сразу же находит служителя. Точнее, тот сам направляется к ней. Словно только за некоей инициацией сюда и приходят матери с детьми.

– Пройдёмте, – он жестом указывает на центральную статую, где происходило явление судий. Сейчас её основание и бортик украшают красные цветы. – Инициацию буду проводить я. Кто будет окунать?

– Судья королевского отбора и его высокопревосходительство, – отвечает Айолика.

Жрец оглядывает нас и кланяется. Мы с князем отвечаем ему тем же.

Нас провожают вглубь храма.

За центральной скульптурой в полу находится небольшой бассейн. Неглубокий, примерно с аршин глубиной. К его дну ведут ступеньки. Из-за того, что купель расположена сзади статуй, создаётся впечатление уединения.

Жрец поясняет, что мне и его высокопревосходительству следует переодеться, так как мы будем окунать ребёнка в воду. Когда надо это будет делать, служитель Единосущего во время молитвы нам подскажет.

Раздевалки находились тут же. В них вели две простенькие двери. Мы с князем расходимся по разным комнатам. Пара лавок у стен, на которых сложены полотенца и что-то вроде тех балахонов, которые носят сами жрецы. В углу стоит корзина, где уже лежат использованные вещи.

Я быстро переодеваюсь и выхожу. Мелкая дрожь охватывает моё тело, ведь я сейчас приму участие в иномирском обряде.

Фельтмаршалок в таком же одеянии, как у меня, уже ждёт у бассейна.

– Вам следует сразу опуститься в воду, – рассказывает жрец. – Я начну читать молитву.

Когда я подошла к бассейну, его высокопревосходительство спускается первым и подаёт мне руку. Медлю, но всё же вкладываю свою ладонь в его. Мурашки бегут по коже. Именно из-за этого не хотела касаться великого князя. Но устраивать сцену в таком месте, особенно после того, как он помог разобраться с делом, поддержал и провёл расследование, пока шло судебное разбирательство, было бы в крайней степени неблагодарно.

Его горячая кожа составляет удивительный контраст с температурой воды, холодной. Хочу спросить, а можно ли в такой воде купать ребёнка, но жрец начинает обряд.

Айолика, повинуясь жесту служителя, опускается на колени, держа в руках ребёнка, и склоняет голову. Закрыв глаза, жрец читает молитву, осеняя символами сперва женщину, а затем и малыша. Не прерывая молебна, жрец подходит к скульптуре, которая через пару минут загорается слабым золотистым сиянием, направляющимся в бассейн.

Теперь мы с князем стоим в этом свечении. Поворачиваю голову и смотрю на него. Фельтмаршалок спокоен и смотрит только на служителя.

Жрец опускается на колени у купели и опускает руку в воду, чертит в ней символы. Чувствую, как нагревается вода.

Служитель жестом подзывает Айолику, и она передаёт мне малыша. Беру его на руки. Тяжёлый карапуз.

Служитель продолжает молитву и осеняет символами теперь меня и ребёнка. Завершает он рисунок жестом в воде, которая впитывает в себя свечение.

– Полностью, с головой, окунайте мальчика, – инструктирует меня жрец.

Осторожно наклоняюсь и быстро окунаю ребёнка. Тот не успевает испугаться, но ручонками вцепился в меня.

Обряд продолжается.

Теперь меня просят передать малыша князю. Наши руки соприкасаются, и меня снова пронзает вихрь эмоций, который я заталкиваю поглубже.

То же самое, что было и со мной, жрец повторяет с князем. Только когда его высокопревосходительство поднимает ребёнка из воды, у мальчика глаза горят красным огнём.

Жрец замолкает, вынимает руку из воды, всё ещё сияющую золотом, и поднимается на ноги.

Смотрю на князя. Его взгляд пламенеет синим. Так действует обряд? Он пробуждает силу?

– Совсем, как у Дориша, – тихо восклицает Айолика. – Сын унаследовал силу отца, – на её губах расцветает широкая и искренняя улыбка.

Служитель кланяется женщине, которая делает то же в ответ.

– Инициация завершена, – теперь жрец кланяется нам.

Фельтмаршалок зеркалит его жест. Я повторяю за ним. Князь передаёт ребёнка матери.

Пока он занят, хочу выйти из бассейна, чтобы не прикасаться лишний раз к князю. Я настолько зациклилась на этом, что поспешила. На второй ступеньке поскальзываюсь и плюхаюсь на спину в воду.

Я словно радоновую ванну принимаю. Меня так придавливает ко дну, что пошевелиться не могу. Вода держит меня. Cердцебиение учащается. Перед глазами пляшут мушки. Чувствую приближение паники.

Сильная горячая ладонь хватает меня за плечо и вытаскивает из водных тисков. Затем и вовсе князь подхватывает меня на руки и выносит из бассейна. Вода в купели гаснет, едва он выходит из неё.

Этой маленькой передышки мне хватает, чтобы немного прийти в себя и отдышаться. Зрение возвращается в норму. Зато пульс даже и не думает успокаиваться. Сердце стучит, как после стометровки.

Оглядываюсь на Айолику. Для неё будто ничего не произошло. Жрец вообще никак не реагирует на моё «купание». И только князь, державший меня на руках, хмурится. Он слышит моё рваное дыхание. Его взгляд опускается на мои губы, ниже…

Моя одежда промокла насквозь. Сквозь просвечивающуюся ткань, облепившую моё тело, темнеют соски, сморщившиеся от холода. Глаза князя снова загораются синим пламенем.

Его балахон намок от меня. Теперь я вижу рельеф его мощной грудной клетки. Не только вижу, но и ещё чувствую жар его тела.

– Надо переодеться, – прочистив горло, замечаю я.

Он опускает меня на пол. Я слишком быстро убегаю в раздевалку, чтобы сменить одежду. Пока надевала платье, в голове проскальзывает мысль: а не посидеть ли тут подольше, но я её быстро отбрасываю. Это поступок из разряда детских.

Приведя себя в порядок, выхожу. И снова я последняя. Меня ждут госпожа Капуш и его высокопревосходительство. Жрец ушёл, пока я была в раздевалке. Айолика благодарит нас с князем и прощается.

Мы остаёмся с фельтмаршалоком вдвоём.

– Позвольте, я покажу вам столицу, – он протягивает мне руку.

Его предложение выбивает из моих лёгких весь воздух. Это он так зовёт меня на свидание?

Великий князь смотрит на меня прямо, без улыбки.

Так, соберись! Я уже всё решила. Надо только своё решение произнести вслух. Громко сглатываю. Облизываю сухие губы. Ладони вдруг вспотели, поэтому вытираю их об юбку платья.

– Зачем вы приглашаете на свидание? – мой голос звучит, как писк, но чем дальше я говорю, тем увереннее он звучит.

– Когда вы выносили вердикт, вы сказали, что любовь – это поступки.

У меня в горле застревает ком. Чувствую, как дрожат губы, к глазам подступают слёзы. На что он сейчас намекает?

Не думай! Нельзя! Ты уже всё решила.

– Вы же сами говорили, что защищать и оберегать нас, судий, – я специально выделила последнее слово, припоминая ему его же слова, – это ваша обязанность.

Князь молчит. Он смотрит на брошку на моём платье и снова глядит мне в глаза.

Смотрит и молчит.

– Вы же прекрасно знаете, что я не могу здесь остаться. И вы не можете уйти со мной.

– Это наименьшее из зол, – его взор темнеет.

– А какое тогда наибольшее?

Князь молчит. И взгляд не отводит, как и я.

Тишина затягивается. Её должен кто-то первым нарушить. Надо раз и навсегда, без утаек и молчаливых переглядываний расставить всё по своим местам.

– Вот видите! Вы снова ничего не объясняете. Со мной так нельзя поступать. Я не ваш солдат, который будет слепо следовать вашим приказаниям. И мне не нужна мимолётная интрижка. Я хочу нормальную семью, которой у нас с вами никогда не будет. И вы прекрасно знаете причину.

Его высокопревосходительство ничего не отвечает. Он молча поворачивается ко мне спиной и уходит.

Вот так просто уходит.

А чего я ждала?

Заверений в вечной в любви? Страстного поцелуя? Закинет на плечо и унесёт в свой замок?

Я всё правильно сказала, но тогда почему так щемит в груди? В памяти то и дело вспыхивают воспоминания наших встреч.

Вот он поднимает меня на руки и через портал доставляет в кабинет к королю, где через поцелуй вливает противоядие. И вот мы с ним стоим на лестнице, где он держит меня на руках, бережно прижимая к себе, а я глажу его шелковистые волосы на затылке. У меня даже кончики пальцев закололо от воспоминания тех дерзких прикосновений. А миг, когда я его оседлала после стремительной поездки на фаробце! Поцелуй в его спальне, свидание на лужайке кровалии. Его забота и бережные объятия на Адамор Житва.

Рука сама находит на платье брошку. Он даже заметил мой интерес к украшению и доставил ко мне в комнату.

Зачем он упомянул мой вердикт? И так понятно, что он ухаживал за мной. Вот только от осознания этого становится ещё больнее.

Почему становится трудно дышать, и мир расплывается в глазах?

– Ваше судейшество!

От звуков незнакомого голоса я давлюсь рыданиями. Отворачиваюсь на несколько секунд, чтобы вытереть слёзы, и оборачиваюсь.

Ко мне подходят пятеро солдат и отдают честь.

– Князь приказал сопровождать вас, если вы решите ещё погулять по столице, или доставить во дворец, если пожелаете, – говорит один из них.

Они ни взглядом, ни жестом не реагируют на моё заплаканное лицо. Либо воспитание, либо равнодушие. Хотя мне плевать. Хорошо, что обходят эту тему. Иначе во второй раз я точно разревусь.

– Во дворец, пожалуйста.

Хватит с меня гуляний на сегодня. Нагулялась.

В сопровождении отряда выхожу из храма. Внизу лестницы уже ждёт карета, которая отвозит меня в королевский дворец. Ужин прошу принести в мои покои.

Сарика выглядит испуганной, но разговор у нас с ней не клеится. Наверное, потому что я устала и не хочу ни с кем общаться. Даже ванну не принимаю. Сил едва хватает, чтобы взобраться на постель, где я выключаюсь.

Где-то в середине ночи мне становится жарко. Настолько жарко, что пот с меня льётся ручьём. В прямом смысле слова. Тело дрожит. Тянусь к тумбочке, чтобы позвонить в колокольчик, но только роняю его. При попытке сползти с кровати падаю, запутываюсь в одеяле и в завершении ударяюсь головой об угол тумбочки. И снова отключаюсь.

Просыпаюсь от того, что мне дико холодно. Подскакиваю с пола. Я в своей комнате. Одеяло и ночнушка мокрые, хоть выжимай. Наверное, из-за этого я и замёрзла.

Чтобы согреться, набираю полную ванну горячей воды и ложусь в неё. Пока греюсь, понимаю, что выспалась. Мою голову. Пересматриваю наряды.

И выхожу встречать рассвет.

На улице холодно. Чувствуется приближение осени. Даже туман стелется над парком.

Что со мной было ночью? Подхватила простуду? Очень похоже на грипп.

– О, ты уже встала, – зевая, входит Сарика.

Я с ней здороваюсь.

– Почему ты снова сбежала в храме?

– Я не сбегала, – удивляюсь её вопросу. – Я увидела главного жреца и пошла к нему, потому что у меня были вопросы, на которые он ответил.

Сарика смотрит на меня с недоверием.

– Главный жрец ещё не вернулся из Обители Единосущего, – произносит она медленно.

– Но это точно был он, – я даже не пытаюсь скрыть удивления.

– Или кто-то другой. Например, под иллюзией.

Мы смотрим друг на друга.

– Жди здесь и никуда не выходи, – бросает Сарика, выбегая из моих покоев.

Однако она возвращается довольно быстро. И вид у неё слегка растерянный.

– Князь отослал меня, – взгляд у неё такой отстранённый. – Говорит, чтобы по пустякам не беспокоила его.

Пустяк?

Кто-то очень умело притворяется главным жрецом, а для него это пустяк? Или он так решил вычеркнуть меня из… Из чего я так и не придумала.

Почему-то вспоминается наш с ним разговор в его спальне, когда я туда попала через остаточный проход. Выходит, что князь уже тогда испытывал ко мне чувства, но боролся с ними, потому что понимал, что у нас нет будущего. Однако что-то тогда изменилось. Свидание, его забота во время празднования Адамор Житва, брошка-бабочка. А ещё там были магические жемчужины.

Воспоминание о них воскрешает разговор между королём и князем, когда мы поднимались с места жертвоприношения. Выходит, что фельтмаршалок искал способы оставить меня здесь, поэтому так открыто и стал выражать заботу обо мне.

Его слова, сказанные в храме, о том, что невозможность мне остаться здесь – это наименьшее зло. Что он имел в виду? Почему не ответил? Что он скрывает?

Всё-таки я права. Отношения строятся на доверии. Никто и ничего не должен скрывать от другого в паре. Надо обговаривать сразу и всё. Тайны только убивают любовь.

***

Когда солдаты уводят судью, она подходит к центральной скульптуре, где ковром лежат не увядшие цветы кровалии. Держа сына на руках, Айолика опускается на колени и склоняет голову.

– Я исполнила свою часть договора. Благодарю тебя, любимая дщерь Отца, за подарок, – она целует в макушку заснувшего ребёнка. – Теперь мой малыш со мной.

Глава 4 Бал

Удивительно, когда собираются король, его доверенные лица и судьи для того, чтобы решить, каким будет следующий конкурс, все единогласно голосуют за бал. Данный конкурс совмещают с ежегодным приветствием послов из дружественных государств. Это задание проверит, насколько девушки готовы к знакомству с другими культурами, покажет их эрудированность в общении со столь важными людьми. Встречать дипломатические миссии – это одна из обязанностей королевы.

Мы решили, что путём жеребьёвки участницы распределять между собой дипломатические миссии. У них будет неделя, чтобы подготовиться к балу. Претенденткам на титул королевы нужно выбрать наряд, изучить традиции и правила встречи выпавшей дипмиссии, а также занять гостей до того, как подойдёт до них очередь поприветствовать лично короля. Впереди девушек ждёт насыщенная неделя.

Всё время, пока мы обсуждаем и решаем, по каким критериям будем оценивать девушек, я взглядом ищу князя, который в этот раз не пришёл. Его место пустует.

Хотелось бы мне сказать, что этот факт меня не волнует. Но он волнует.

Волнует настолько, что всю следующую неделю я высматриваю фельтмаршалока среди придворных и охраны. Однако он словно сквозь землю провалился. Такое чувство, что его и не было. Великий князь вычеркнул меня из своей жизни.

В такие моменты приходится напоминать себе, что нам не быть вместе. С глаз долой – из сердца вон. Пожалуй, это лучшее решение.

Я снова хожу на совместное столование с конкурсантками. Предстоящий бал и серьёзная подготовка к нему сбивает немного с них пыл. Приёмы пищи проходят быстро и в относительной тишине.

Король перестаёт ежедневно баловать девушек своим присутствием. За всю неделю он появляется от силы пару раз в общей столовой.

Даже Вайроника ходит напряжённая. Задумчивость и немногословность, несвойственные ей, тревожат. Она ничего не записывает в свою папку. Чашка чая, которую ей неизменно подают, так и остаётся нетронутой каждый раз.

За пару дней до бала дворец словно просыпается. Готовятся бальные залы. Слуги украшают коридоры, подъездную аллею. В парке прибавляется светящихся гирлянд и цветочных и зелёных статуй.

Сарика тоже становится молчаливой. Она тенью повсюду следует за мной. Только её хмурый вид наталкивает на тоскливые мысли.

Во всей этой суматохе, охватившей королевский дворец, где у каждого есть важное и неотложное дело, я ощущаю свою чужеродность ещё острее, чем прежде. Я всё время замечаю, как иль Лалибет куда-то ходит, будто крадётся. Стамийская весело и беззаботно вращается в кругу придворной знати. Рена довольно часто посещает полигон, на котором тренируется. Ай Семь, правда, стала менее жизнерадостной, словно повзрослела. Если вспомнить разговор с королём в спальне князя, когда тот рассказал, куда попала эта девушка из техномира, возможно, так и есть.

Кажется, что и у других судий есть какие-то срочные дела, но только не у меня.

Я слоняюсь без дела, хотя слежу за тем, чтобы участницам не помогали и они самостоятельно готовились к очередному испытанию. Хожу в библиотеку, где в последние дни застаю практически всех участниц отбора, изучающих сведения и обычаи по доставшейся стране.

Погода тоже не прибавляет радости. Она становится изменчивой. Утром может идти дождь, а к вечеру будет жарить солнце, из-за чего даже в парке становится душно. Если утро выдаётся солнечным, не факт, что день будет таким же. К вечеру небо хмурится, затягивается облаками. Ночью приходится спать под барабанный стук дождя в окно.

Именно такой и была ночь перед балом. Странно, но я выспалась. Хотя долго просидела перед окном, наблюдая за ненастьем.

Утро начинается с ванны и косметических процедур. Сарика приводит ещё двух помощниц, которые помогают ей привести меня в порядок.

– Судьи – это гостьи короля, и, если вы будете выглядеть хуже, чем другие придворные, это отрицательно скажется на репутации нашего королевства, – поясняет Сарика, когда я говорю, что меня наряжают чуть ли не на свадьбу.

Сегодня я отказываюсь идти в общую столовую и предпочитаю перекусить в своих покоях. После обеда девушки заканчивают с моими макияжем и причёской. Волосы накрутили, собрали в объёмный пучок чуть выше затылка, вплели в него мою любимую веточку с цветами из Арки. Одну из прядей сзади выпускают и кладут её на перёд.

Едва последний штрих с моим прихорашиванием был сделан, как в гостиной раздаётся стук. Мы с Сарикой направляемся туда и застаём князя.

Мы с ним впиваемся взорами друг в друга. Он изучает меня, выскочившую в накинутом шёлковом халатике. Я замечаю, как его глаза загораются, но он быстро гасит пламя.

– Платье проверено и доставлено, – звук его голоса вызывает волну мурашек по коже.

Я вздрагиваю. Фельтмаршалок это видит, хмурится и, резко развернувшись, идёт к выходу.

– Благодарю, ваше высокопревосходительство, – мои слова догоняют его, когда он открывает дверь.

Великий князь замирает в дверном проёме. Его голова чуть поворачивается. Я жду, что он обернётся, но вместо этого он быстро шагает и хлопает дверью.

От громкого звука я обхватываю себя руками. Оборачиваюсь к Сарике. Та в растерянности переводит взгляд с двери на меня. В её глазах читается вопрос: что между вами происходит?

Пожимаю плечами и заставляю себя перевести взор на платье, надетое на манекен.

– Какая красота! – восклицает одна из помощниц.

Вторая тоже произносит слова восхищения.

Платье действительно шикарное.

Красное, как и полагается судье. Верх – корсет, полностью вышитый красными переливающимся камнями, без рукавов, только плечики. И пышная юбка с длинным шлейфом. По подолу вышит узор в виде веточек с листьями из тех же камней, что и лиф.

Рассмотрев наряд на бал, чувствую, как дрожат колени, а обед изъявляет желание вернуться. И ко мне приходит осознание, что всю прошедшую неделю я нервничала и пыталась замаскировать это.

Это мой первый бал. Блин, я же не умею танцевать местные танцы! Или для судьи это неважно? Хорошо, что принцесса Илимена научила делать меня реверансы и книксены. Хотя бы в самом начале не опозорюсь. А дальше можно наблюдать за конкурсантками из укромного уголочка, не привлекая к себе внимания.

Сарика всё ещё ждёт от меня ответа, а я заставляю себя улыбнуться и присоединяюсь к восторгам о красоте платья. Лишь бы отвлечься от режущей боли в сердце.

Моя телохранительница отлучается на полчаса, чтобы тоже переодеться к балу в военный мундир, который полагается носить всем военнослужащим на официальных мероприятиях. Её парадный синий китель представляет собой удлинённый вариант мужского до колена. Разрезы не только по бокам, но и сзади, облегчают передвижение. Белые брюки заправлены в сапоги, начищенные до блеска. Волосы девушка собрала под фуражку.

К назначенному времени я готова. Растираю ледяные пальцы, иначе руки тут же принимаются мять юбку. Не хотелось бы прийти на бал в помятом платье.

Выхожу в коридор первой. Следующей появляется Рена. Её платье (если этот кафтан до пола с разрезами от бёдер можно так назвать) оторочен золотой вышивкой. Бордовые брюки заправлены в тёмно-коричневые сапоги.

Иль Лалибет выпархивает в холл. Красивый наряд с открытыми плечами вынуждает её не ссутулиться. За ней тоже тянется длинный шлейф. Её платье украшено цветами. Такими же цветами декорирована и её прическа – тугие локоны присобраны на затылке.

Выход Стамийской знаменуется сперва появлением суперпышной юбки, а затем только выходит Клеопра. Свои огненные волосы она оставляет распущенными. На голове красуется тиара из тёмных рубинов, которые также поблёскивают по подолу платья.

Последней присоединяется Ай Семь. Её заметно отросшие зелёные волосы составляют яркий контраст с алым платьем, фасон которого был намного скромнее наших, пышных. Атласная ткань на боках была драпирована, этим и создавала лёгкую пышность. Рукава и декольте украшены сеточкой, с вышитым на ней красным лаконичным рисунком. В этом платье она похожа на выпускницу на школьном балу.

Вот такой шикарной процессией, растянувшейся по коридору, мы выдвигаемся со своими телохранительницами. Однако нас ведут не к тронному залу, а к тому самому входу, через который когда-то завели во дворец на представление его величеству. Мы не спускаемся по лестнице, а остаёмся стоять на верху. Оттуда обзор лучше. Да и претендентки не так переживать будут, как если бы они видели нас.

Конкурсантки розовой стайкой толпятся у широкой лестницы и выглядывают гостей, которых им поручено встретить. Девушки из неаристократических семей заметнее волнуются на фоне других. Родовитые участницы более спокойны на первый взгляд. Однако, если присмотреться, то и они нервничают: то украдкой ладони вытирают, то губы прикусывают, то неестественно широко улыбаются.

К парадному входу подъезжает первая карета. Гул мгновенно стихает. Девушки вытягивают голову, чтобы посмотреть, кто приехал.

И первой от стайки отделяется баронесса Тика.

Она успевает подойти раньше, чем это делает слуга, и приседает в глубоком реверансе перед послом. Её платье сверху выглядит, как распустившийся цветок, когда леди опускается, а сама она похожа на настоящую королеву, державшуюся с подобающим величием.

Я узнаю дипломата. Это лорд Терипаска, который требовал расследования происшествия, которое случилось с принцессой его страны, не прошедшей Арку Помыслов. Кстати, она тоже явилась на бал под руку с ним.

– Ваше высочество, – кланяется, не вставая из реверанса, леди Никалина сперва Орсалии Алибеску, а затем и послу: – Лорд Терипаску.

В ответ на приветствие принцесса только громко хмыкает и поджимает губы. Орсалия переводит оценивающий взгляд на других конкурсанток, где сцепляется взглядом с Илименой. Та ведёт себя более достойно, чем выбывшая на первом испытании принцесса. Илимена кивает головой, приветствуя ту, как равную. Однако принцесса Алибеску и тут задирает нос.

– Ваша милость, – лорд вспоминает о сидящей в реверансе баронессе и подаёт ей руку. – Очень рад, что сегодня вы будете с нами, – и гаденькая улыбочка расплывается на лице, делая его похожим на очень злого клоуна, задумавшего пакость.

На страницу:
2 из 4