А за бортом продолжалось побоище и зачистка. «Чёрные» разошлись тройками по прилегающим дворам и домам, не оставляя противникам никаких шансов. Тут и там они уже тащили за ноги и за руки тела убитых и связывали раненых. В конце улицы появилась большая угловатая машина, в которую начали забрасывать трупы и туда же запихивать связанных избитых пленных и истекающих кровью раненых. Меня и раньше не коробил вид крови и смерти, но сейчас стало противно. Я понимал и ничего не мог поделать с тем, что нас начала втягивать лавина событий, хотя всё происходящее никак не укладывалось в моей голове.
– Егорша, там кто-то есть, – тихо проговорил Отила и указал на балконную балюстраду.
Мы осторожно приблизились к краю галереи и слегка растерялись, когда увидели двух висящих на поручнях людей, которые безуспешно пытались забраться на балкон. Мы бросились на помощь и с трудом втянули эту парочку внутрь. Они тяжело дышали и на минуту буквально отключились.
– Вы кто? – спросил я очнувшихся людей. А то, что они люди не вызывало сомнения, хотя облик их немного отличался от нашего: шире поставленные глаза, небольшие чуть ниже посаженные уши, более резкие крупные черты лица, глубокие залысины на голове. Сидя, они удивлённо смотрели на нас, явно не понимая и опасаясь.
– Включи переводчик, – подсказал Отила. И я хлопнул себя по лбу, вспомнив об очередном ништяке от Кена.
– Восемь, один, два нуля, пять, транслингвер, – произнёс я формулу команды и почувствовал лёгкое движение в области воротника и ощутил прикосновение за ушами и у гортани.
– Кто вы? – повторил я вопрос, вглядываясь в лица аборигенов и на всякий случай следя за их руками. Вопрос прозвучал, будто с эхом на непонятном наречии.
Оба незнакомца дёрнулись, перебегая глазами от меня к Отиле и обратно. Потом они поднялись на ноги, и к нам приблизился один из них, крупный мужик двух с четвертью метров ростом и мощными плечами, словно вытесанными из дубового комеля, одетый в военизированную одежду с боевым обвесом. Его суровое лицо пересекал старый сизый шрам. В нём я узнал давешнего громилу. Его вид выдавал в нём боевого служаку, прямо стоящего по жизни и честно выполняющего свою работу – нести смерть. Он окинул нас оценивающим взглядом и проговорил густым басом:
– Сегодня отряды сопротивления получили приказ атаковать городской штаб оккупантов. Я командир этой группы, моё имя Болк Хор. Можно просто Болк. До вторжения сейров я командовал отрядом первого удара. Тогда мы потерпели поражение, вернее, полный разгром, правительство пало, началась оккупация. А сегодня нас опять наголову разгромили, и, скажу прямо, с самого начала я был против бессмысленного выступления, поскольку мы не готовы ни оснащением, ни организацией противостоять сейрам на равных. Почти полста лет оккупации не шутки. Но поступил приказ командования, и вот результат, – он издал рычащий звук, сжал кулаки, и его лицо закаменело.
– У нас говорят: «за что боролись, на то и напоролись». Грешное дело упрямство, – проворчал Отила. – Упрямым легче всего свернуть себе шею
Негромкий хлопок и лёгкая вспышка помешали мне задать Болку пару важных вопросов. Стоявший ближе к ограждению балкона второй абориген захрипел и рухнул. В его груди дымилась сквозная дыра с обугленными краями размером с грецкий орех.
– Уходим!! – завопил Отила. – Срочно уносим ноги! Через пару минут тут будут «чёрные». Я точно знаю!
– Куда нахрен уходим, ёшь твою муть?! – заорал я в ответ. – Чёрт копыта сломит в этих коридорах!
– Все за мной, – Отила бросился в дальний проход. – Домовой я или нет? Я знаю выход. Вижу. Коль жить хотите, пошевеливайтесь!
Никого уговаривать не потребовалось, и мы рванули вслед за Отилой. Пятиминутный бег по коридорам, поворотам и отноркам привёл нас к невзрачной двери, за которой находилась ведущая вниз винтовая лестница.
– Ты уверен, что нам туда? – переводя дух, спросил я Отилу.
– Не уверен, а убеждён. Только туда. Иные выходы перекрыты. Его ловят, – домовой указал на здоровяка. – И довольно болтать, сейчас не время задавать глупые и ненужные вопросы, – проворчал неуёмный проныра и первым шагнул на ступени лестницы.
Недолго думая, я отправился вниз, за мной, кряхтя, протиснулся Болк. Стукнула закрывшаяся дверь, и я поёжился, представив спуск в полной темноте. Ругнувшись сквозь зубы, я хотел остановить Отилу, как увидел мелькающее внизу световое пятно. Молодец домовой, что фонариком запасся. На мой незаданный вопрос снизу раздался ворчливый голос:
– Ты, Егорша, хоть и умный, но непроходимый тупица. На тебе одёжа с кучей разной всячины. Аль про активацию забыл?
Я плюнул от досады, тихо ругнулся и покрутил головой.
– Восемь, один, два нуля, пять, освещение по ходу, – сказал я, и через мгновение в районе груди появился источник света, широким конусом разогнавший темноту.
Виток за витком мы спустились достаточно глубоко и, наконец, оказались в сводчатом мрачном помещении, из которого в обе стороны отходили катакомбы. В нос пахнул характерный запах плесени и вековой пыли.
– Ну, и что дальше? – я в упор взглянул на Отилу.
– Не «ну», а ого-го! – оказавшийся в своей стихии домовой был заметно возбуждён и вертел головой, нюхая воздух. – Отсюда ведут два путя, либо в центр города, либо за город. Выбирайте.
– Откуда тебе это знать? – я недоверчиво прищурился.
– Знаю и вижу. – нетерпеливо ответил Отила. – Домовой я или нет? Работа у меня такая.
– Предлагаю идти в центр, – пробасил Болк, возвышаясь над нами, – и добраться до нашей базы. Мне есть, что сказать нашим начальникам, чтоб им сдохнуть, тварям. А вы получите там помощь, пищу и нужную информацию.
– Добро. – согласился я, почувствовав, что появилась надежда дожить до лучших времён. – Но сначала нужно связаться с нашим другом Кеном. Полагаю, он не рассчитывал вляпаться в мятеж. Вот что значит отстать от действительности на десяток тысячелетий. Восемь, один, два нуля, пять, вызываю Кена… вызываю Кена… вызываю Кена… Хм-м-м. Молчит. Но это невозможно. А раз невозможно, а есть, то… он заблокирован. Кем? Почему? Каким образом? – Незаметно для себя я начал ходить по подземелью. Машинально сунул руку в карман, вытянул сложенный вчетверо листок, раскрыл, а там всего лишь обрывок слова: «очер…».
– Эй, Егорша, хорош мотаться, в глазах мельтешит, – проворчал Отила, – Вот ты вывалил кучу вопросов, а что толку то? Ведь мы ничего не знаем ни о Кене, ни о его миссии, ни о здешней обстановке. Ничего мы не знаем. Зато я точно знаю, что мы с тобой два безмозглых болвана, которые с ходу обеими ногами вляпались в большие неприятности. Советую пораскинуть мозгами, можно ли что-то решать, имея лишь кучу вопросов без ответов?
– Во-первых, кое-что мы всё-таки знаем, – у меня в голове что-то щёлкнуло, будто включился боевой режим. – Во-вторых, коль мы, вляпались в войну, то и действовать будем как на войне. Для начала нужно взять позывные. Ваши с Болком имена лучше всяких позывных, а меня с этого момента зовите Очер. В-третьих, нам нужна достоверная информация, а получить её можно только на базе повстанцев. А посему предлагаю идти в центр города. Веди, Болк.
Отиле ничего не оставалось, как присоединиться к нам. Тихо ворча, он шёл последним, замыкая нашу маленькую колонну. Плавно изгибаясь то туда, то сюда, высеченная в сплошном камне катакомба вскоре вывела нас в подземный зал с двумя рядами поддерживающих свод колонн. Наше с Отилой освещение терялось на краях подземелья, но выхватило из мрака находящийся в центре на ступенчатом пьедестале каменный куб, смахивающий на какой-то алтарь. В противоположной стенке зала слабо виднелись три высоких проёма, за которыми темнели ходы. Болк уверенно повёл нас в средний. Проходя мимо алтаря, я обратил внимание, что через толстый слой пыли на гранях просматриваются какие-то символы и знаки. Они чем-то неуловимо напоминали те, что я записал при активации Кена.
Этот средний проход, будь он трижды неладен, чуть не отправил нас в небытие. Внезапно пол окончился тремя ступенями вниз, а за ними зияла темнота колодца. От прохода остался только узкий ход в полметра у правой стенки. От неожиданности и перепугу я бегом преодолел эту узость вслед за Болком и испугался только на той стороне. Слава богу, никто не свалился, не оступился и не поскользнулся. О том насколько глубок колодец, и что там снизу даже думать не хотелось. Миновав два плавных поворота, мы оказались в относительно небольшом подземном зале, слабо освещённом через световоды в потолке. Отила вышел вперёд, замер на минуту, покрутил головой понюхал воздух и выдал результат:
– Есть два выхода, – проговорил он, – один в большой дом на краю площади, другой в длинное сооружение с другой стороны.
– Ага! Это то, что надо, – обрадовался Болк, – идём в длинное строение. Скорее всего это манеж. Ступайте за мной. – И здоровяк решительно шагнул налево. За Болком торопливо семенил Отила, я шёл замыкающим.
Через сотню метров проход вывел нас к лестнице, ведущей наверх. Выход из подземелья оказался в захламлённом отсеке манежа. Разбросав разный мусор, непонятные конструкции и какое-то старьё, Болк вывел нас в очень длинное помещение, освещённое расположенными под потолком окнами. Большую часть пола занимало ровное пружинящее под ногами покрытие из неизвестного материала, Отступя пару метров от стен вдоль всего манежа тянулся невысокий сплошной барьер, а в углах виднелись стеллажи, содержимое которых скрывала темнота.
– Не отставайте, – пробасил Болк, и поспешил вдоль барьера на другую сторону помещения.
Этот здоровяк вёл себя здесь, как рыба в воде. Впрочем, почему и нет, коли он местный, бывший вояка, да к тому же командир отряда, возможно знатного рода, а потому манеж для него место обычное. Во дворе манежа мы пересекли мощёную площадку, прошли через широкие ворота и оказались на пустынном бульваре. Аллея со старыми причудливыми деревьями с красно-зелёными резными листьями протянулась дальше, а Болк прямиком пересёк бульвар и направился к увитой лианами невысокой невзрачной арке. Там в конце неухоженного дворика с высохшим фонтаном виднелся вход в особняк. Подойдя поближе, я подумал, что назвать это двухэтажное здание особняком всё-таки было преувеличением. На фоне соседних высоких и шикарных домов он выглядел бледновато. По бокам полукруглой каменной лестницы стояли два ряда чуть подсвеченных снизу колонн, над которыми нависал фигурный карниз. По бокам виднелись забранные решётками окна, а между колонн – глубокая ниша с простыми раздвижными дверями. Болк поднялся по лестнице, приложил руку к запирающему устройству и что-то сказал. Дверь раздвинулась, и здоровяк махнул нам рукой, приглашая зайти.
Как выяснилось, привёл он нас в штаб сопротивления. Меня сразу удивил резкий контраст между пустынным безлюдьем снаружи и оживлённой суетой внутри. Движение в помещениях особняка сильно напоминало разворошённый муравейник, или растревоженный улей. И причина была понятна – полный провал сегодняшнего восстания. Раздвигая могучим плечом встречных поперечных, словно ледокол льдины, Болк сразу повёл нас в глубину особняка. Добравшись до постоянно движущихся лифтовых площадок, он растолкал желающих подняться и впихнул нас на подошедшую секцию.
На втором этаже было чуток поспокойнее.
– Друзья, прошу вас подождать здесь, – сказал Болк и вошёл в одну из дверей, оставив нас в коридоре.
Не прошло и минуты, как за дверью раздались шум и крики, а потом оттуда выскочили двое и бросились бежать по коридору, за ними чуть погодя спиной вперёд вылетел ещё один и, потирая челюсть, с ошеломлённым и испуганным видом забежал в лифт. Ещё через минуту дверь распахнулась, и из неё высунулась красная свирепая физиономия Болка:
– Заходите.
Удлинённое помещение с закруглёнными углами и сводчатым потолком не имело окон, но было ярко освещено. Круглый стол-бублик охватывал матовую полусферу с экранами по кругу, в которых мелькали изображения и тексты. В этом немаленьком помещении находился только один человек в тёмных одеждах, с совершенно седой густой шевелюрой, бледным лицом и тёмными ярыми глазами. Он сидел в кресле с высокой спинкой, глядел на нас тяжёлым изучающим взглядом, молчал и хмурился.
– Без этих проходимцев и дышать здесь станет легче. Превратили борьбу в кровавый фарс, твари. Зато теперь можно спокойно поговорить с мудрым Тайром, – пропыхтел Болк, постепенно успокаиваясь.
Седой окинул нас взглядом, указал на ближайшие кресла и вопросительно уставился на меня.
– Моё боевое имя Очер, а это мой спутник Отила, – представился я и продолжил, – на вашей планете мы чужаки и оказались здесь случайно по просьбе нашего друга. Он оставил нас ненадолго, отлучившись по важному делу, и пропал. Мы не можем с ним связаться, а это важно, поскольку без него мы не можем покинуть вашу планету и вернуться домой. Мы не ожидали попасть в гущу беспорядков, и наше положение осложняется тем, что мы совсем не знаем местной обстановки. Вы нас не знаете, и доверять не можете, но нам совершенно некуда обратиться за помощью, и потому просим об этом вас.
Седой внимательно слушал сдвоенную транслингвером мою речь и машинально потирал лоб.
– Это не твоё имя, но меня удивило не это, а ваши лица и твой родной язык, который мне что-то напомнил. Что касается твоей просьбы, то кратко объяснить не получится. Наберись терпения и слушай.
Я весь обратился в слух, рядом ёрзал в кресле, устраиваясь, коротышка Отила, а с другой стороны втиснулся в сиденье здоровяк Болк. Седой Тайр прикрыл глаза, помолчал минуту и начал, а транслингвер немедленно дублировал мне в уши:
– Вам, действительно не повезло попасть на нашу гостеприимную планету в самые тёмные и страшные времена. – В голосе Тайра сквозила горькая печаль. – Нынешнее восстание – жест отчаяния, заведомо обречённый на поражение. Как и ваш знакомый командир Болк, я был против безнадёжного выступления и вообще против необдуманных и поспешных действий. И вот опять убиты и замучены тысячи наших братьев, и эта утрата невосполнима. Я искренне скорблю по ныне убиенным, и ещё больше от того, что бессилен что-либо исправить. Что касается твоей просьбы, то мне придётся начать издалека, поскольку вы чужаки не знаете нашей истории и нашей трагедии.