Балкон - читать онлайн бесплатно, автор Миша Беров, ЛитПортал
bannerbanner
На страницу:
2 из 5
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

– Вальхалла, прими воина!!! Вложи в его сердце сил или воздай все почести. Он заслужил это! Смит, я с тобой!

23

Опрокинул содержимое стакана в желудок.

– Великолепный слог, генерал Ли. Но что с лицом?!

– Ну ты же видел оглашение судей.

– Да и до этого не сильно ты радовался.

– Нормально всё. Немного так. Расстроен.

– Что так-то?

– Не знаю. Я же по особой программе готовлюсь к урокам. Сил ни много ни мало, но трачу. В итоге, что имеем: как ходили эти дурачки, так и ходят. Никакой оценки своего труда я не получил. Никакой обратной связи.

– Ты хорош, Сега. Взял на себя их воспитание. Кроме тебя, никто из нас так себя не нагружает.

– Ясное дело. Мои ожидания – мои проблемы. Поднял для себя планку, а реальность всё испортила.

– Не выдумывай все это. Зачем себя так мучить?! Или я тебя не понимаю…

Правда, как же ему плевать, подумал я, и подавляющему числу учителей. Их профориентация – это низкий проходной балл. Или устали, как я, и сидят, чай пьют. Или я возомнил себя Ганди, когда думал, что преподавательская деятельность – воспитание из ребенка сверхчеловека. А прохождения новых этапов, уровней, повышений в этой профессии нет. Что можно воспринять достижением в преподавании?! Благодарность учеников, которых я ещё не воспитал? Ради нее всё? Но не такой же я мелочный.

– Что не так-то?! – переспросил Рома.

– Да нет. Все хорошо. Надо попросить дать мне 9-11 классы, чтобы я на новый этап перешёл. (–)

24

– Сергей Борисович, роль посложнее твоей будет! – произнесла директриса. – Не слишком ты самоуверен?! Поди, быстро накушаешься и передумаешь ещё. Мелких ложку учил держать , а теперь выпускников вести? Не знаю, не знаю.

– Я спросил Наталью Александровну. Она готова со мной поменяться. Я, по крайней мере, попытаюсь. Есть такая возможность для меня?

– Сергей Борисович, я не против. Но я потом пяток сверкающих твоих не увижу? Вас у меня много, а у вас – одна. Понимаешь?

– Вроде того.

– То-то и того, ага. – Для вида фыркнула она. Для субординации. Видно, что согласится, в пару поз ещё встанет и согласится.

– Чего вдруг так порываешься?!

– Для опыта. И я по программе 5ых – 6ых меньше работал, чем с материалами выпускников.

– Опыт?! Наберёшься у нас и поминай как звали. Не из робкого десятка Сергей Борисович, не из робкого… Ладно. Я это так. Ты парень хороший. Фасон умеешь держать, – улыбнулась мне она. – Что-нибудь на твой счёт придумаю.

25

Не наврала. Спасибо. Я уже пару месяцев преподаю у 10ых классов. Сегодня был интересный урок. Обсуждали драматургию Островского. Кроме системной расхолаженности, услышал от пары девочек оправдание деспотизма Кабанихи. Не постеснялись указать пальцем на мою якобы предвзятость и якобы сексизм. Я подумаю над своим поведением. Может, есть зерно здравого смысла в их замечаниях. Сейчас заканчиваю проверку тетрадей. Была толстая стопка, но быстро проверяется. Есть оригинальные сочинения – я вчитался так, что даже отключил звук спортивного канала. Покурил на балконе сигарету любимой Марулы. Вкуснятина. Стали постепенно смыкаться веки, я принял душ и лёг в постель спокойный и почти радостный новому дню. Стоит встать пораньше и погладить рубашки. Я же вроде как хочу быть хорошим учителем. Без презентабельности такого не сочтут.

26

Лето. Я проснулся. Съел чашу овсянки. Привел себя в порядок. Захлопнул за собой дверь. Поехал готовить спортсмена к ЕГЭ – зимой время у него будет только на чемпионат России по плаванию.

Осень. 2 урока у 8 класса. Перемена. Поиграли в настольный хоккей с Ромой. 2 урока у 10 класса. Перемена. Разогрел рис с котлетами. 1 урок у 11 класса. Поехал к маме в больницу.

Зима. Второй раз за день иду в школу. Детское собрание. Некоторые родители предъявили претензии к моей требовательности. Боятся, что если потомок не станет плебсом, яблоко далеко покатится. Заботливые родители слишком волновались, спрашивая про успеваемость. Похвально и утомительно.

Весна.

После школы и репетиторства читал учебную литературу. На ужин доел рис с котлетами. Всё стало опять бесцветным, но хотя бы… (-)

27

Сегодня был один не сильно скучный урок. Обсуждали драматургию Островского. Кроме системной расхолаженности, услышал от пары девочек оправдание деспотизма Кабанихи. Совершенно не стесняются указать пальцем на мою якобы предвзятость и якобы сексизм. Я уже подумал над своим поведением. В их замечаниях – одна молодая острая восприимчивость. Сейчас заканчиваю проверку тетрадей. Толстая стопка проверяется медленно. Есть приличные сочинения – я прочитал их, приглушив звук спортивного канала. Покурил на балконе сигарету зрелой Вирджинии. Терпко. Стали смыкаться веки, я принял душ и лёг в постель уставший и флегматичный. Встану пораньше и поглажу свою серую рубашку, остальные валяются где-то. Я же вроде как учитель. Нельзя прийти в спортивном.

28

Прошел час, второй. Несмотря не утомление, не спалось. В тишине отчётливо звучал безжизненный тик часов. Я открыл окно – на улице было беззвучно. Тучи затянули небо, а фонари уже обесточили. В черной духоте я дошёл до кровати и лёг на другой бок. Часы продолжали мертвенно стучать, отражаясь от стен, которые стали напоминать мне гроб. В душе сделалось невыносимо. Я поднялся с кровати с намерением куда бы то ни было уйти, но ватные ноги превратились в мощи. Страх закричал в моих ушах гомерическим дьявольским голосом, что повторял: «Освободи заложника, освободи заложника, освободи заложника». Внутренний ужас не сходил с губ, склеенных между собой и сковывавших мое дыхание. Плечи и бедра были не в силах двигать неподъемными конечностями. Тело загустевало и коченело в сатанинском мраке, сорбентом поглощавшим свет в моем сердце. Я пытался высвободиться, но каждый новый вдох давался мне труднее и труднее. Услышав последний раз адский зов, я содрогнулся и открыл глаза. Потный лоб поднялся со сложенных на открытой тетради рук. Онемелые пальцы быстро свернули самокрутку, я прошел на балкон, постепенно пришел в себя и вспомнил, что…

29

Сегодня был один унылый урок. Обсуждали драматургию Островского. Кроме системной расхолаженности, услышал от пары девочек оправдание деспотизма Кабанихи. Совершенно не затыкаются о моей якобы предвзятости и якобы сексизме. Здесь и думать не о чем. В их замечаниях – одно воинствующее невежество и долбоебизм. Сейчас начинаю уже третий раз проверку тетрадей. Толстая стопка почти не проверяется. Есть одно-два не больно убогих сочинения – я пробежал их глазами, но звук спортивного канала и не подумал выключать. Покурил на балконе сигарету Звара. Копченая горечь. Стали смыкаться веки. Было бы не лишним принять душ и лёчь в постель. Но вставать пораньше и гладить ничего не буду – пойду в своей нестиранной серой рубашке. Похуй. Лучше ещё покурю. (.)

30

С красной точки кверху поднимались пышные клубы мги. Махровый халат покрылся мелкими каплями майской изморози. Редко раздавались всплески от проезжавших колёс. Я безразлично стряхивал пепел и следил за редкими прохожими.

– Превратился в хворь. В трансе нарезаешь круги. Но вот ещё год прошёл. Как тебе миссионерство?! Раньше ты ведь себя находил некем меньше миссионера. Или я ошибаюсь?

– О чем ты говоришь?

– Что ж. Не хочешь быть честным с собой, аргументы будут многословней. К примеру, какую ты сигарету куришь за вечер, лишь бы избежать своего злого ступора? Хотя не буду винить тебя. Давай лучше поговорим о хлебе насущном.

– Давай, давай, животное.

– Животное – не животное, а правда за мной. Ты одичал, отшельничаешь, зарос весь. Ишачишь-пахаешь-батрачишь, а ноги в вазелине. Смысл в чем?! В средствах или цели? Насколько жирнее ещё должна быть стопка тетрадей, чтобы ты стал счастливым? Денег нет, жрёшь подножный корм, ходишь одной дорогой. Не жизнь, а альманах неудачника! Ты же давно хотел открыть частную школу, а перед тем накопить кассу и сколотить имя. Пойди на собеседование в 1-ую гимназию, найди жену, возьми на себя греющих обязательств. А ты пускаешь круги, принижая свою компетенцию ложными идеалами – любитель пиздостраданий.

– Да, это уже давно моя визитная карточка.

– Может хватит плавать в стоячей воде?

– Может. Раз ты даже сменил винительный падеж на опекунство.

31

На телефон пришел входящий вызов от мамы.

– Привет, ма.

– Привет. Сына, я немного тут сплоховала. У меня по весне обострение прободной язвы. Быстро распознала криз, не волнуйся. Вызвала скорую…

– Когда?

– Вчера. Мне зашили желудок, скоро выпустят…

– Почему раньше не сообщила? – почему раньше сам не позвонил, а, дурак?

– Не за чем тебя отвлекать. Не переживай, сынок. Прогноз благоприятный. Тут забито отделение – меня скоро домой отпустят. Но можно тебя попросить лекарства купить?!

– Ма. Глупости не говори. Когда надо привести?!

– Завтра. Я переведу тебе деньги. Список кинула в сообщение.

– Какие деньги?! Давай без всяких этих, – поморщился я. – Как самочувствие, мамуль?!

– Рубцом больше, рубцом меньше. Все отлично, – слабым голосом с интонацией напускной задорности продолжала моя старушка.

– До перитонита не дошло?

– Нет.

Правда, какая разница?! Все равно отвратительно. Вчера матери грозила опасность, а сегодня она хочет вернуть деньги за лекарства. Мужик, вскормленный ею, чем ей отплатил за себя? Фу, блять. Что за патология, когда бедная мать в возрасте ездит по ночам с дыркой в животе в скорой, а здоровенный лоб тем временем умствует на балконе с сигареткой в зубах и членом в руке. Воспитали пидораса. А ведь у пидораса не хватает денег даже на лекарства любимой маме, понял я, взглянув на свой банковский счёт. Нет. Всё. Хватит.

II

1

Выпускнику 1ой гимназии Грише Сергей Борисович сразу не понравился. Взбалмошный, требовательный мужичонка, по мнению Гриши, третировал его, не имея на то оснований и полномочий. Ещё можно было бы простить учителя, если он представлял собой что-то более уважаемое, приличное и статное. Но ситуация выглядела для Гриши иначе. Ему казалось, что учитель начал щеголевать с первых дней и отрывался на нем. Гуманитарный, не гуманитарный класс: посягательство на время выпускника – прямо-таки рудиментарное блядство. Учитель для ученика, а не ученик для учителя. Неужели педагог не может быть как-то повеликодушней. «Я ему: «Сделаю я потом работу», – а он даёт дедлайн опять». Но и позже работа не делалась, а Сергей Борисович ставил колы. Поэтому сегодня, на день учителя, подросток смотрел с задней парты на преподавателя с особой злобой, наблюдая его праздничную улыбку. (.-..)

2

Я, Сергей Борисович, в отличие от автора не примечал ничего подобного. А если и приметил бы, то не стал платить вниманием. Я пытался не забыть о личном примере. К тому же тратить силы на желчь никогда не имел желания: к двоечникам относился без особой ненависти, через низкие баллы и безразличие. По крайней мере, так было до сих пор. Тем более, сегодня, в мой праздник, в лучшей гимназии города как ее преподавателю мне было не до прищуренных глазок мелкого гнойника с задней парты. Даже пара милых мамочек среди остальных прочих подарили мне цветы, и я был немного обольщен. Поздравили меня и ученики из моей прошлой школы, и друзья, а особенно приятно сделал своим сообщением Раф, который написал: «Всякая мразь дискредитирует учителей: эти шутейки типа «Спишь, учитель? А мы не спим, выполняя твоё дз» и прочий народный промысел – идиотство. Но помни, брат: я за тебя в борьбе с идиотами. Так должно быть, чтобы учитель спал, чтобы ты спал. Учителя – это герои. Небольшая зарплата, неблагодарность и небольшой рост. И ещё на вас дёргаются, мол чересчур претенциозные. А кто пойдет твоих детей воспитывать, долбоеб-капиталист?! Ты же будешь в поисках жирного куска носиться с горящей жопой, пока учитель создаёт и растит. С профессиональным праздником, друг!» Написав ему слова благодарности, я подождал, пока выйдут дети, закрыл за собой класс и по-новому свежий и жизнерадостный направился в учительскую к своим новым знакомым.

3

Преподаватели здесь были другие. Компетентнее, счастливей и заинтересованней. Бывших коллег я бы упрекнул в частой неквалифицированности. Но в 1ой гимназии подобных прецедентов при мне не было.

Все учителя, распределившись по большой учительской, слушали поздравления директора, напутствовавшей их добрыми словами. Кто-то пил чай за большим столом, кто-то кучками стоял вдоль стен кабинета и оживлённо общался, кто-то сидел и слушал. Я расположился на мягком кожаном диване рядом с учителями русского языка и литературы. Мы с ними стали поддерживать теплые отношения с первых дней – они делились опытом, давали хорошие советы и! даже любили поговорить со мной о литературе. Люди любили своё дело не меньше меня, и мне было приятно находиться в их дружной компании.

4

Я открыл планшет, чтобы вписать в лист заметок свежую мысль насчёт ведения урока, которую мимоходом почерпнул из их разговора. Вадим, с которым мы больше всех общались, увидел сетку тематической доски на моем экране и спросил:

– Рабочий материал?!

– Да.  Хотел создать единое рабочее поле, где видна тематическая перекличка по тегам и годам, чтобы легче ориентироваться.

– Толково. А здесь у тебя что?

Я немного смутился:

– Да, когда есть время, пишу книгу. Иногда рождаются сюжеты.

– Да ладно! Дашь почитать, если, конечно, не личное?!

– Пока не готово. Потом дам.

– Интересно. Но я про эти столбцы спросил.

– Здесь рецензии на программу.

– Сам пишешь?

– Ну да.

– Фанатик. Я ограничиваюсь анализом типа Вайля, Гениса и подобных. Кстати, после можно зайти ко мне. Есть пару классных старых сборников для тебя по этой теме.

– С удовольствием, спасибо. Поучусь у умных людей.

– Да не кокетствуй. Разреши, – взял он с моих колен планшет и, пролистав до следующей темы урока, спросил:

– Можно прочитаю?!

– Там много любви к Достоевскому.

– Мэтр того достоин! – ответил он и начал читать. (.-)

5

Федор Достоевский – русский писатель, публицист, классик мировой литературы и один из наиболее читаемых авторов в мире. Мы же узнаём о нём благодаря школьному знакомству с романом «Преступление и наказание», и редкий затем прочитывает хотя бы несколько опусов его обширной библиографии. Отсюда возникает вопрос: в чем столь необыкновенная слава Достоевского, и обусловлена ли она? Не берусь ответить за читателей с мнением, но имею собственное и, более того, желаю его задекларировать. Достоевский – гений! И не меньше! В качестве первого аргумента я приведу его безусловно неоспоримый масштаб. Никто не поспорит с ним, но поспорит с тем, что масштаб свидетельствует о величии. На подобное возражение я скажу, может быть, пошлую для кого-то мысль о патриотизме, ради которого масштаб личности в моих глазах очень значителен. Родина как понятие и категория теряет в разные периоды времени очертания и смысл. Многие отказываются от родины, но те, кто задают вопрос, что для меня родина и что я могу сделать для нее в тяжёлую годину, могут найти ответ в прославленных соотечественниках. Достоевский. По существу, он просто человек, который записывал свои мысли. Казалось бы, зачем он был нужен Родине ? Но спустя столетия Россия живёт такими именами, именами выдающихся умов, что отбеливают лицо своей земли трудом, который дарит великое культурное наследие. И теперь уже Родина неразрывна с прославившими именами своих людей, что не дали ей пропасть. Значит, я, который задаю подобные вопросы, имею свое значение, я буду трудиться для своей земли, и темные времена оправдаются моим, твоим, нашим трудом. Конечно, здесь я бы хотел избежать морального суда. Поэтому перейду к следующему признаку гения Достоевского.

6

Психологизм. Средство, за счет которого препарируемые сердца героев дают свой отзвук. Причем отзвук этот – на русском языке с русским характером и акцентом. Достоевский – певец чувствительной нематериальной русской души с огнем любви, греха и внутренней правдой. Считывая культурный код, он даёт интенсивные импульсы, которые могут быть в полной мере уловимы только рецепторами русского человека. Страдания, сомнения и твердые решения, которые рождаются в глубине бездонной души вопреки обзывательствам их деструктивной «достоевщиной», на самом деле, демонстрируют лишь полноценность человека, которого дополняют радостные чувства и очищающая боль. Герои автора показывают свой ум именно через сердце. Не может быть рафинированного сознания без здорового человеческого чувства. Об этом говорит сам Достоевский: «С одной логикой нельзя через натуру перескочить!» И реализует данную мысль автор как раз посредством новаторского психологизма.

Внутренний мир героев становится полем битвы грехопадения и добродетели. Часто их распаляют штурмующие страсти. Но в конечном итоге, несмотря на душевные буйства героев, в сердцах их побеждает Бог. Это я считаю, пожалуй, самым главным признаком гениальности Достоевского.

Бог занимает особое место в творчестве писателя. И для современного человека, который прочитал десятки, сотни художественных книг, но отложил на неопределенный срок чтение Библии, Достоевский становится своеобразным проводником в мир Бога. Алеша Карамазов или Князь Мышкин своим примером показывают поведение настоящего христианина, скромного и прощающего. Раскольников читает о воскресении Лазаря. В доме Парфена Рогожина все останавливаются у картины Мертвого Христоса в гробу. Художественные детали знакомят с христианской религиозной культурой, а персонажи формулируют в нашем сознании красоту христианской любви и смирения. Достоевский – детская Библия для взрослых.

В заключении замечу, что могу не вызвать у вас солидарность во взгляде и трактовке, но по причине всех вышеупомянутых оснований для себя делаю однозначный вывод: Достоевский – великий русский классик!

7

– Сергей Борисович, извините за прямоту. Но это прямо графоманская серенада, – одна девочка.

– Так и есть.

– Можно прояснить ситуацию? Вы говорите, что масштаб неоспорим, что никто с ним не поспорит. Только в чем масштаб-то? Вы ни на что не ссылаетесь. Кажется, что масштаб здесь не больше, чем литературная гипербола, – другая девочка.

– Даже по данным ЮНЕСКО он один из самых читаемых, поинтересуйся, – ответил за меня мальчик.

– Верно.

– Не знаю, по-моему, Толстой лучше, – первая девочка. – На западе «Анна Каренина» тоже очень популярна.

– А «Идиот» не популярен? – мальчик.

– Как насчёт того, чтобы признавать Толстого и Достоевского одновременно? Не надоело это избитое клише, что нужно выбрать одного? Вроде бы это Бердяев разделил их, да, Сергей Борисович?.. и сейчас эта непонятная мысль уже волочится больше двух веков.

– Понятная, почему? Абсолютно разный язык и содержание. Я, к примеру, не вижу в Достоевском ничего жизнеутверждающего. У него одна чернота, от которой тошно становится.

– Не правда. Когда «Крейцеровскую сонату» прочитал, мне стало хуже, чем после любого романа Достоевского. Там настоящая черная боль, которая не просто убийственна, как, к примеру, в Преступлении и наказании, но ещё и вызывает тяжелейшую рефлексию. Потому что убить на порыве страстей намного понятней, чем из-за амбиций. И сидишь потом с грузом на сердце…

Раньше я разве что мог мечтать о том, как дети будут подобным образом рассуждать на моих уроках. Я молча наблюдал за ними. Но мою блажь рассеял Гриша.

– А с чего бы слушать вашу рецензию так серьёзно?

– Слушай несерьёзно, – ответил я ему. Он немного споткнулся и покраснел.

– Но вы преподали нам свое мнение. И чё? Зачем оно нам? Вы Минобразования?!

– Гриша, ты задание слышал? Я вам дал этот отрывок прочитать, чтобы вы проговорили все «за» и «против». Тем более, из самого текста понятно, что это всего лишь моё мнение. Раскрасневшийся от гнева малец, грубо проговорил:

– Я в принципе не согласен с тем, что меня учите Вы. Учитель умеет только учить. Это так тупо… Чем вы подкрепите свою преподавательскую деятельность, кроме самой преподавательской деятельности? В см.., в смысле я могу научиться поэзии у Бродского, психологической прозе у вашего Достоевского. А у вас-то чему учиться? (/)

8

– Серёга, – похлопал меня по плечу Гришин отец, Егор Михайлович, после родительского собрания, хотя видел я его первый раз в жизни:

– А что у него двойки постоянно? Гришка жалуется, что ты безосновательно его жури́шь.

– Просто Гриша ничего не приносит на уроки, не работает. Будет работать, всё будет хорошо.

– Гриша, что не работаешь?! – с ухмылкой спросил сына Егор Михайлович, панибратски обнимая меня за плечо.

– Бать, он мне не ответил, почему я должен учиться у него, у учителя. Как ответит, я начну работать, – указал он на меня пальцем.

– В смысле? – поднял брови отец, хотя, положа руку на сердце, был доволен сынишкиной хваткой, о чем говорил его несерьёзный, мягкий тон:

– Тебе Сергей Борисович что говорит делать, то делай. Понял меня?

– Ну не совсем.

– Иди в машину давай, – махнул рукой отец, чем и закрыл весь вопрос. Повернулся ко мне, достал из кошелька из дорогой и безвкусной крокодиловой кожи пару купюр и проговорил:

– Малой растёт, не пойми неправильно, Серый. Повзрослеет, вразумит, что зря бычит. Возьми вот в качестве моральной компенсации.

– Спасибо. Не стоит. У меня с Гришей никаких проблем, – вежливо пожал руку и попрощался с ЕМ.

Он остался немного недовольный моим отказом и пошёл в противоположном направлении.

Каноничный новый русский – подумал я и улыбнулся. Похвалил сына в порядке двойных стандартов и ещё попытался покормить блинами с лопаты. Великолепный стыд: насколько он выглядел дешевым и ущербным. Мне не жаль, если его член стал ненадолго подлиннее.

9

Отбросив эти мысли, я зашёл с мамой в кабинет. Мою старушку нескончаемо беспокоила язва желудка. Хроническое течение болезни высасывало из нее силы, а, тем более, стало прогрессировать, что увеличивало шансы повторения криза прободения. Я хотел быть в курсе и сопровождать маму, недомогавшей от этих болячек.

«Не кушаете вовремя, золотце?!.. Вижу. Вижу… У вас, мамочка, Хеликобактер повышен. От этого у Вас и изжога, и отрыжка. Давайте попьём эти лекарства и после повторно встретимся… Не надо ничего бояться, дорогая. Просто нормируйте приём пищи, и снизим препаратами кислотность… Ну видите, знаете. Значит хорошо… Не волнуйтесь, сейчас у вас прогноз прободения отрицательный – животик немного зажил, так что от вас требуется не забывать есть, не голодать… Весной?.. Да, весной у пациентов чаще перфорируется желудочек, и за этим стоит следить. Если знаете свою подобную особенность, ближе к весне следите тщательней за самочувствием… У нас есть  отделение неотложной хирургической гастроэнтерологической помощи. Можете записать телефон, у нас очень хорошие врачи – я тоже оперирую… Как вас зовут?.. Сергей, запишите тоже мой номер тогда. Если что, обращайтесь по месседжеру с вопросами, чтобы маму не таскать тоже бездумно… Я вам ещё раз повторяю, золотце: выполняйте рекомендации и следите за самочувствием… Да, наша скорая должна быстрее подъехать, если вы волнуетесь. Но об этом не надо сейчас думать… На здоровье. Счастливо», – улыбнулся добрый врач. Мы вышли в коридор, и я неожиданно встретил Гришу – много его стало. Затем проводил маму до дома и вернулся к себе.

10

После трудового дня от усталости у меня болела в висках голова. Я выпил пилюлю, включил спортивный канал без звука и закрутил трубочку. В открытое окно балкона вышла струя дыма. На улице был относительно тёплый для ноября день, и, несмотря на внутричерепное давление, настроение было положительным. Я стоял на своём любимом балконе, но был довольнее, чем год назад. Самобичевание осталось в прошлом, и в вечерней тишине мой ум умиротворялся. С каждой тяжкой тело всё более расслаблялось, и напряжённость уходила. Я отошёл от окна в полумрак и присел, облокотившись на стену. Мой взгляд остановился на тлеющей точке. В приятном оцепенении я застыл с широко открытыми глазами, пока они не стали сухими. Я моргнул. (-…)

11

Дунуло душистой весенней свежестью. На моей физиономии была написана радостная безмятежность. После незаметно прошедшего зимнего холода чувствовался апрельский расцвет жизни. Внешний подъём передавался мне. Я наслаждался моментом, не ждал от завтра подарков. Оттого мне только больше хотелось приступить к своему ремеслу после выходных. Я насыщенно отдохнул. Вчера ходил на бокс с Ромой – ментальность бойцов меня заряжает. Позавчера снимали дом своим близким кругом – выпивали и смеялись. Хорошие дни. Я оттолкнулся от стены, встал на ноги, с видом на город сделал последнюю тяжку и вышел с балкона.

На страницу:
2 из 5