Ещё и ещё маны, заставляя заклинание полыхать от перенапряжения и терять ману из рун. Мелочи в сравнении с получаемой силой удара. Главное – не пересечь предел устойчивости, но сейчас потоки магии вокруг почти спокойны, словно и не борются над головами заклинания архимагов, а я чётко знаю свои пределы.
Теперь держать. Держать заклинание, парируя потери маны и деформацию рун, чтобы оно, не дай Создательница, не активировалось прямо на моей ладони. И ждать, когда враг войдёт в зону моей атаки.
Плохо, что даже в Сах моей концентрации не хватает, чтобы держать два таких заклинания. И так часть внимания уходит на новую «Полусферу звука». Я почти на пределе. Почти.
С моей руки, наконец, срывается шарик «Пробоя», по короткой дуге улетающий вперёд и превращающий половину тела Громилы в кровавые брызги.
Ещё один со всего маху ударяется о выросший из земли огромный каменный шип, попутно нанизавший на себя лежавшую в том месте химеру.
Мои големы тоже быстрым рывком прервали бег оставшихся двух врагов. Щитовой и вовсе устоял на ногах, как более массивный и предназначенный именно для таких схваток. А вот второй кубарем покатился по кровавой каше перед нашим строем, пусть и сумев ударить Громилу своим огромным мечом. К сожалению, врага это не остановило.
Миг, и он с рыком оказывается на ногах. В его грудь врезаются пять болтов, вспыхивающих алыми цветками огня. Тщетно. Защита слишком хороша. А голем лишь слабо ворочается в снегу.
Поднимается на ноги и сбитый шипом.
Но в моих жилах уже горит злой огонь, а в ладони сплетается заклинание.
Над головой вспыхивает, но в этот раз я не слышу даже звука. Странно, но времени отвлекаться нет. Потом.
Ещё пять болтов бьют Громилу, выцеливая щели шлема и расплёскиваясь уже синими цветами. Водяные иглы. Тоже впустую. Или моё заклинание «Пробоя» вышло сильнее, чем я рассчитывал, или защита разных тварей отличается. Проверим!
С ладони срывается голубой шарик, впечатывается в грудь некроголема, на миг словно оплетая его щупальцами разворачивающегося плетения.
И бесследно исчезает, не принеся вреда.
Проклятая тварь, сколько же сил в тебя вложили?
Он уже слишком близко к нашему строю. Я вижу, как сжимаются солдаты первого ряда за щитами, как яростно вскидывают мечи. Но они стоят. Хотя не могут не понимать, что с его силой, размером и оружием он легко откинет жала копий или сломает их своим телом и вломится в наши ряды, убивая и калеча.
Так что я бью единственным, что остаётся, – быстрым, готовым к применению «Конфликтом».
Невидимый другим, под ногами некроголема вспыхивает круг, сотканный из сотен рун. Я щедро плескаю в него ману, обрушивая на врага невероятную тяжесть. Защита снова спасает его, но остаться целым и удержаться на ногах – это разные вещи. Громила снова летит кубарем, неожиданно ловко перекатываясь через плечо, словно… словно когда-то был ловким тренированным воином. А миг спустя его скрывает в себе пламя.
Орой использовал полученное время с пользой и тоже не поскупился на влитую в заклинание силу.
«Зов земли» сдержал первый рывок некроголема из пылающего шара, он зарычал и швырнул свой молот в наш строй, сбивая с ног сразу троих, а секундой позже его защита наконец-то не выдержала. Громила не добежал пяти своих огромных шагов – и даже так проломил наш строй одним лишь своим оружием. Строй сомкнулся, стоящие в задних рядах сделали шаг вперёд, затыкая брешь.
К счастью, сражаться уже было не с кем: на наших копьях умирали последние химеры, а щитовой голем успешно сдерживал своего противника и даже успел отрубить ему руку. Не сговариваясь, огневик прошёлся россыпью мелких огненных шаров по скачущим химерам, а я отправил «Пробой» в уцелевшего Громилу.
Поле перед нашей ротой опустело. Соседи ещё бились, у них ещё ярились перед щитами десятки химер, а правее и вовсе в порядках первой роты бушевал озаряемый вспышками попаданий болтов Громила, которого не сумели вовремя остановить. Но в целом враг закончился, и моя «Сеть», растянутая во всю свою ширь, не находила ни одного врага вдалеке.
Я слил остатки ядовитой маны в простой «Зов земли», чуть в отдалении от строя, скользнул из замедления Саха в привычный мир и, с удивлением понимая, что пересохло горло, сообщил Виду:
– Приступ закончен.
Пламит тут же, не дожидаясь команды, закричал:
– Копья к ноге!
А командир добавил:
– Третий ряд, алебарды сложить! Раненых на носилки и к флагу медиков! – и уже тише добавил сержанту: – Девицу тоже.
Подумав, я сделал глоток из фляги, наслаждаясь холодом, от которого ломило зубы. Вид требовательно протянул руку, и я передал воду ему. Он жадно припал, обтёр губы тыльной стороной ладони и довольно заключил:
– Вот и мы с парнями немного поквитались с тварями. Раздавили этих жуков-переростков, – оглядев меня, он с сомнением уточнил: – А ты чего не рад?
– Не вижу, чему радоваться. Где невидимки, Ломатели? Где огромные штурмовые твари? Где костяные драконы, в конце концов?
– Стухли? – предположил Орой.
– Было бы неплохо. Боюсь только, что нас лишь попробовали на зуб.
– Но вообще я с тобой согласен. Слишком уж всё подозрительно.
– Вы о чем? – Вид оглядел нас по очереди.
– Зелон – страна магов Эфира и Жизни. Разве мы видели сегодня их заклинания? Не было ни одного ментального заклинания. Зато они опробовали какое-то новое. И пока архимаги не прикрыли нас новым куполом, оно неплохо выводило нас из строя.
Так вот почему последние удары вообще не оказали никакого эффекта. Не я один озаботился защитой. Вот только у старших собратьев по искусству хватило сил защитить всех.
Вид пожал плечами и презрительно сообщил:
– Нельзя бежать бесконечно. В конце концов мы их раздавим, невзирая на все уловки. И Пеленор станет мирным городом на краю зелонской провинции.
Глава 3
После сражения наша армия отошла на два часа пути, где и устроила лагерь на сутки. На месте побоища остался лишь небольшой отряд: архимаг жизни Шатиарн для изучения химер и её охрана.
Наша рота ослабела, лишившись троих бойцов: один погиб и ещё двое были так тяжело ранены, что в числе прочих отправлены назад в Пеленор. Даже архимаг не может за день зарастить тяжёлые раны, да ещё и так, что это пройдёт для тела безвредно, поэтому для них поход против Зелона закончился.
Впрочем, этим потери нашей роты не ограничились: восстановить голема, которого сбил в бою Громила, я так и не сумел. Вернее, не захотел тратить на это столько сил, что хватило бы на половину нового. Возможно, чем-то схожим руководствовалась и Шатиарн во время осмотра раненых фемы – по себе помню, как неторопливо и постепенно проводили моё лечение, чтобы не навредить. У меня и моих каменных воинов ситуация, конечно, другая – ведь мне нечего бояться что-то сломать в них, а мана у меня восстанавливается – особенно учитывая наличие двух Родников, но вот сам голем от этого лучше не станет.
Медленный, непрочный, старый, стремительно теряющий ману из своего сердца и лишь зря выкачивающий её из меня. А уж после того, как его переломил надвое Громила… Я не стал спасать древнего голема. Переделывать чужую работу под себя… Хуже не бывает.
Опустил ладонь в скупой ласке на серый, потрескавшийся камень, прощаясь со старым воином, и погасил его сердце. Спустя час работы оно оказалось у меня в руках – на его основе я планировал создать нового голема, переродив древнего защитника Пеленора в новом теле. Пусть это всего лишь образ, который не имеет к реальности никакого отношения, но и относиться к своим големам как к бездушным созданиям я тоже не мог.
Через сутки, когда вернулись летучие отряды разведки, наша армия, разделившись на четыре части, двинулась дальше. Как по мне, это слишком смело, но теперь мы должны объединиться лишь в дне пути от Кеура, первого крупного города Зелона, где ожидалась новая и более серьёзная битва.
В нашем крыле оказались лишь архимаги, но и их мощи хватило, чтобы сровнять два форта, мимо которых мы прошли, с землёй. Первый уничтожил архимаг огня Бренетор, превратив его в озеро лавы. Второй – архимаг земли Мордрамар: стены укрепления рассыпались песком. Это напомнило мне те самые пески, которые десятилетиями патрулировали бегунцы, только там удара Повелителя хватило на десятки километров. Несопоставимая разница в могуществе.
А затем мы ещё раз разделились и двинулись туда, куда и предрекал Вид, вернувшись с совещания. Честно говоря, мне, не так давно вернувшему из рейда по этим землям остатки двух отрядов, было не по себе в этот момент. Тем более что теперь наша рота осталась одна, а две трети отряда ускоренным маршем двинулись вперёд.
Впрочем, задача перед нами стояла понятная, а крупных сил зелонцев здесь быть не могло. Лишь новые твари могли становиться невидимыми, но считалось, что они все – или, по крайней мере, большая их часть – полегли под стенами Пеленора в первой волне нападения. Во всяком случае, архимаг Гратой, владевший Воздухом, прочесал округу как бы не на несколько дней пути, вложив в «Поиск» немало сил.
Нам же было приказано собирать простое местное население и передавать их конвойным отрядам стражи, что вот-вот должны нагнать нас. Слово это было для меня новым – вернее, давно забытым и встречавшимся лишь в старых мемуарах времён Тёмных веков, да и звучало оно неприятно.
Но в этом была жестокая логика войны: оставлять людей здесь, где всего один эфирник-управляющий из Верных мог заставить людей собраться и ударить нам в спину – не лучшая идея. Не знаю, правда, как их собираются размещать, не вижу возможностей для этого в Пеленоре – разве только на той стороне прохода, за Брагором. Как иронично: основа Зелона, его ментально обработанные крестьяне и работяги, что верно служили правящим семьям магов, увидят земли Гардара, а их хозяева, так мечтавшие нас уничтожить, – нет.