– Я не знал, как лучше сказать тебе, что я счастлив твоему появлению. И я решил, что ничто лучше не выразит мои чувства к тебе. Спасибо, что ты провела эти дни с нами.
– Ко мне… – пальцы Елены сжали записку. Ее глаза устремились в сторону, более не пряча ее неуверенности. Какие-то слова хотели слететь с губ, но она не нашла, что сказать. На щеках девушки блеснули слезы, срываясь тем, что было только что сказано и что накипело за все эти мучившие недосказанностью дни. Внезапно таким своим прикосновением, словно пахнущим ладаном, она ощутила, что Рафаил вытирает ее слезы белым платочком. Что-то растаяло между ней и им, и вот она уже стояла рядом, чувствуя, как его руки бережно держат ее за плечи. Она беззвучно плакала, не глядя в его глаза.
– Все хорошо… – успокаивал ее архангел. – Все хорошо теперь… Это я виноват, что так получилось… Я должен был прийти раньше…
– Ты был занят… на Земле… – проронила Елена, тихо задыхаясь. – Я не знаю… Как это… Что со мной случилось…
– Прекрасно, что случилось. И нет ничего страшного в том, что тебе сейчас трудно об этом говорить, – ответил Рафаил. – На небе мы не привыкли скрывать то, что чувствуем. Мы, ангелы, говорим об этом друг другу, глядя в глаза. И пусть голос иногда дрожит. Разве это может нам помешать?
Глаза Лены поднялись, встречаясь взглядом. Рафаил улыбался. И она улыбнулась тоже.
– Я люблю тебя, Рафаил, – призналась она. – Я когда… увидела тебя, скоро поняла это… Мне казалось до этого… что я знаю свое призвание. Но потом все изменилось… И я уже не знаю ничего…
– А я думал, что знаешь, – глаза Рафаила улыбнулись. – Я сразу увидел, что ты наша душа, Лена. Я люблю тебя. И я буду счастлив заботиться о тебе как о своем ангеле. Если ты будешь согласна…
– Я согласна… – опустила реснички Елена.
– Я счастлив, – повторил Ральф. Его ладони остановились, прижимая ее плечи. Он наклонился к девушке, целуя ее в щеку.
Щеки Елены разыгрались румянцем.
– Я только… Еще не сказала… – произнесла она, помедлив. – Михаилу… Я ведь говорила ему, что так хочу быть легионером… И вот… теперь это совсем не так…
– Не волнуйся, он не будет возражать, – успокоил Ральф, окутывая Елену сероватой голубизной глаз. – Такое случалось и раньше. Иногда, чтобы понять свое призвание, нужны годы. Но порой достаточно пары секунд, чтобы все изменить, как тебе.
Глава 21
Было утро воскресенья, без десяти девять на часах.
Андрей приблизился к молодому священнику и встал рядом с лежащими на подставке Евангелием и крестом. Машинально его внимание улавливало звуки часов, которые читал алтарщик в отдалении, в центральном пространстве храма.
Андрей взглянул на человека, который сейчас был готов принять у него исповедь…
Если Андрей захочет, позже он сможет провести параллели с другим разговором, происходившем здесь же, на Земле, у дверей квартиры.
Разговор глухого со слепым.
– Я слушаю Вас, – Андрей смутился, не сразу решившись открыть рот. Ведь и вчера, и сегодня, стоя тут, он думал, с чего начнет, и как-то все это поблекло в один момент. Он нервничал. Почувствовал, что до дрожи в коленках.
– Ну я…
Андрей стал рассказывать с места в карьер, не заботясь о логике. Возможно, сейчас это было единственное правильное решение – пожертвовать понятностью ради искренности. Странно, но, кажется, едва он произнес вторую фразу, слова пошли свободнее. И он говорил, нацеленный на то, чтобы ничего не забыть.
– Подождите, Вы сказали, что расстались с девушкой? – вдруг прервал его голос священника.
– Ну да, – подтвердил Андрей неуверенно. Он же только что это произнес, к чему было спрашивать.
– Это была Ваша инициатива? – спросил священник.
Андрей посмотрел в устремленные на него темные глаза.
– Моя, – подтвердил Андрей. – Я же как раз сказал, что…
– У Вас произошла размолвка…
– Да, я…
– Если Вы обидели ее, надо пойти и извиниться.
– Я не обижал… Я уже извинился, – противореча сам себе, заговорил Андрей.
– Погодите минутку, в чем же Вы извинились, раз не обижали?
– Я не хотел обидеть. Но она обиделась. Дело в том, что…
Андрей начал объяснять все сызнова, пытаясь скорее сам построить цепочку в своей голове и наконец понять, в чем он должен каяться.
– Если Вы хотите вернуть отношения, надо сделать первый шаг самому, – услышал он ответ.
– Но я не хочу, – запротестовал Андрей. – Я уже не могу. У меня все по-другому, я люблю другую.
– Выходит, Вы все-таки виноваты в размолвке. Видите ли, отношения требуют терпения. Нельзя бросаться людьми так, как будто это вещи. Это не по-христиански.
Андрей опешил. Он и не успел заметить, как ушел на повороте молодой батюшка. Кажется, теперь он должен был каяться в том, в чем совершенно не собирался.
– Ты… Вы меня не так поняли, – окончательно разволновался Андрей, оговариваясь по старой привычке обращаться к окружающим. – Я хотел сказать…
Слова пошли чередой. Андрею показалось, что он даже вспотел, раскладывая историю с Ладой по полочкам.
– Вот видите: Вы говорите о том, что любви у Вас не было. Вместе с тем, настоящие чувства требуют постоянной работы, – развел руками священник. – Если не работать над собой, не получится ничего создать. Здесь нужно терпение и смирение…
– Но ведь и так не получится, если любви изначально не было! – горячо откликнулся Андрей.
– Иногда так проще всего объяснить разлад. Если не хочется работать над…
– Дело не в разладе! – Андрей устал, что его перебивают. Силясь прорваться через высказанные штампы и еще не успев пожалеть, что он не пошел к соседней стенке, где терпеливо отпускал грехи другой священник, он стал тараторить так, чтобы его никто не мог остановить. – Разлада-то никакого и не было, понимаете?.. С ее стороны не было любви, с моей… Я не знаю, как это сказать. Если как на небе, как по совести, все мы любим друг друга, а если как с женщиной здесь, – он хотел добавить «на Земле», но вовремя обогнул этот вираж, – то это совсем другое дело. Там есть любовь ангельская, здесь есть человеческая, то есть и она как ангельская, но человек – венец творения, чтобы творить себя в паре…
Андрей и не заметил, что на следующем зигзаге свернул с проторенной дороги исповеди и с размаху покатился в бурелом теологических рассуждений.
– Но мы же не можем сравнивать горний мир с миром человеческим!.. – теряя терпение, забил кол в ледяную насыпь священник. Он, как и Андрей, решил во что бы то ни стало выйти победителем.
– Почему? – Андрей со всей искренностью изумился. Священник только что сказал это пока единственному человеку на Земле, который сравнивать мог и, более того, был должен. Увы или к счастью обоюдному, тот этого знать не мог.
Оба так отпали друг от друга, что один даже не успел заметить, как назвал весьма несовременное и не всем понятное название небесного мира, а другой сам не понял, как его понял. Им сейчас было не до того!..
– Потому что там все совсем по-другому… – со всем тщанием начал наставлять священник молодого верующего.
– Да, я согласен, – закивал Андрей. – Но…