
Что там, за калиткой?
Потом я вручила Тосе билет, оплатила за постель и питание на всю дорогу и пошла в свое купе. Мое место было против хода поезда, но меня это не волновало. Меня никогда не укачивало в дороге. Я достала из своей холщовой сумки пятитомник фантастики. Его я "урвала" в книжном, обнаружив в нем перечень всех любимых писателей Сани. Теперь же я была рада, что он не влез в мои баулы, будет, чем заняться в дороге. Одна только "Академия" Айзека Азимова чего стоит. Настроение поднялось.
Через несколько минут дверь купе открылась, и вошел давешний мужчина.
–Здравствуйте! Давайте знакомиться. Меня зовут Дмитрий Дмитриевич. А Вас?
–Здравствуйте. Меня – Ольга Львовна.
–Круто! А может сразу на ты? Тебе куда? Сколько мы будем вместе ехать?
–Можно и на ты.– я старалась быть любезной, он ведь мне здорово помог.
–Тогда меня зовут Дым Дымыч. А тебя я буду называть Лёля, гут?
– Почему, Лёля?– я удивленно уставилась на моего нового знакомого.
– Не знаю. Тебе очень идет имя – Лёля. Ну как?
–Хорошо.– сама не знаю, почему я согласилась, мне стало легко и весело.
Поезд тронулся. Зашла Тося. Принесла белье.
–К сожалению, чай предложить не могу. Бойлер сломался. Не греет, собака. Придется вам в соседний вагон ходить. Могу банку дать, чтобы с кружкой не бегать.
– А что с бойлером? Давай, я посмотрю.– подхватился Дым Дымыч.
–А ты умеешь?
–Я все умею.– он наклонился и вытащил из кармана мультитул и электрическую отвертку- индикатор. – Пошли. Покажешь свой бойлер.
Застелив белье, я спокойно переоделась в спортивный костюм и шерстяные носки. Залезла с ногами на полку и укрылась одеялом. В купе было откровенно холодно. От окна сильно сквозило, прямо в шею. Я подумала и накинула на плечи куртку и надела капюшон. Взяла книгу и углубилась в чтение.
Через час или больше пришел Дым Дымыч. Увидев окоченевшую меня, он почесал затылок. Снял свою куртку, укрыл мне ноги, не обращая внимания на мои робкие протесты, развернулся и ушел. Через несколько минут вернулся с куском картонной коробки, высотой с него самого.
–Пересядь на мое место. Сейчас утеплим твою стенку.
Я послушно перескочила на его полку. Он сдвинул в сторону мою постель и стал устанавливать картон. В купе стало темнее, картон закрыл половину окна. Он поправил мою постель. Постоял. Подумал и подложил мне еще одну подушку.
–А как же ты?
–Я у Тоси еще одну возьму. Иди – обживай свое местечко.
Я опять закуталась в одеяло. Стало намного уютнее. Сквозняк больше не ощущался.
–Слушай, он же теперь на тебя будет дуть.
–Нет. Рассеется по всей поверхности коробки. Все нормально.
Тося принесла чай в стеклянных стаканах с подстаканниками.
–Присоединяйся к нам.– Дым Дымыч похлопал рукой по своей полке.– А почему так холодно? Отопление что, тоже не работает?
–Да. Видимо напряжение скакнуло. Бойлер ты починил, а Сплит-система не включается. Теперь до следующей станции мерзнуть будете. Могу еще по одеялу и подушке принести.
–А когда следующая станция?
–В три ночи. Если механика найдут и электрика. А так, только завтра днем будет крупный город.
–Не, я так не согласен. Две подушки ты мне дай, а Сплит-систему я починю. Пошли.
–Слушай, у тебя золотые руки!– обрадовалась Тося
–Я знаю.– Дым Дымыч был сама скромность.
Я опять углубилась в книгу. Согревшись в куртке и под одеялом, я задремала. Проснулась от того, что в купе зажегся верхний свет. Тося принесла нам ужин из вагона-ресторана.
–А где Дым-Дымыч?
–Пошел руки мыть. Теплее стало, чуешь?
–Действительно. Значит отремонтировал?
–Представляешь? Сказал, что до завтра легко прослужит. А там придут ремонтники и что-то там заменят. Ну, хоть мерзнуть не будете. А окно я тебе завтра заклею. Тут один буйный ехал, все окна открывал. Только щелей наделал.
Так прошел наш первый день пути. Наступила ночь. Пришел Дым Дымыч, увидел, что я еще не сплю, обрадовался.
–Хорошо, что ты еще не спишь. Боялся, что разбужу. Щас постелю. И баиньки. Слушай, а что ты читаешь? Можно посмотреть?
Я протянула книгу. Он посмотрел оглавление.
– Круто! Дашь почитать? Я быстро.
–Дам, конечно. Ты куда едешь?
–Не знаю. Еще не решил.
–Как это?
–Давай завтра поговорим. Я с ног валюсь. Я им еще в одном вагоне бойлер починил. Завтра печь в вагоне-ресторане доделаю.
–Там твой ужин давно остыл.
–Ничего, меня шеф-повар накормил. На завтрак обещал нам блины. Ты любишь блины?
–Да, люблю.– я опять удивилась.
– Тогда, спокойной ночи. Я тебя рано разбужу. Учти.
–Спокойной ночи.
Мы синхронно выключили свет. "Какой суматошный"– подумала я и провалилась в сон.
Утром я проснулась раньше соседа. Пошла умылась, почистила зубы. Когда вернулась, он уже был готов к выходу.
–А умываться?
–Я уже. Возле комнаты проводников тоже есть санузел. Между прочим, с душем. Усекла?
–Откуда ты все знаешь? И все умеешь?
–Жизнь научила. Пошли в вагон-ресторан. Повар нас уже заждался.
Мы были в пути еще меньше суток, а Дым Дымыча уже знали все проводники и половина пассажиров. Пока мы шли по узким проходам вагонов, его постоянно останавливали, пожимали руку, о чем-то спрашивали. Он улыбался, здоровался, отвечал. Когда мы вошли в вагон-ресторан, повар обрадовано поставил перед нами тарелки с горкой блинов и баночку сметаны. Два больших бокала с горячим кофе дополнили завтрак. Дым Дымыч ел быстро, но аккуратно. Управившись со своей порцией в считанные минуты, он улыбнулся мне и, пожелав приятного аппетита, отправился на кухню. Я завтракала никуда не торопясь. Попивала кофе и любовалась видами ранней весны за окном. На полях еще лежал снег, правда не пушистый и белоснежный, а просевший, слегка сероватый с блестящей корочкой. Иногда луч солнца, отражаясь от ледяного наста, мимоходом попадал мне в глаза. Но все быстро проносилось мимо, и уже вдоль колеи, ветками без почек и старой листвы, торчали голые деревья, а кусты под ними были еще по колено в прошлогоднем снегу. Хотелось верить, что вот так же и моя жизнь теперь начнет выбираться наружу из-под гнета прошлых проблем и несчастий. Я, как эти кусты, стряхну слой за слоем незаслуженные обиды, и они ручьями талой воды уйдут под землю. Хотелось тепла и солнышка, ласкового, чистого, умытого весенними ливнями. Пока я так мечтала, из кухни вышел Дым Дымыч:
–Здорово, что ты еще здесь. Хочешь еще кофе?
–Нет, спасибо. Жду официантку, чтобы расплатиться за вкусный завтрак.
–Не, не надо. Я угощаю, вернее повар угощает. Я ему почти всю технику починил. Он на седьмом небе от счастья.
–Когда же ты успел?
– Вчера и сегодня. А что?
–Ничего. Удивляюсь, как это у тебя все так быстро получается.
–Когда знаешь, куда смотреть, все остальное – дело пары минут. Раскрутил, исправил, если это возможно, обратно скрутил, опробовал. Работает? Значит порядок. Разве у тебя в работе не так?
–В моей работе тоже важно знать, куда посмотреть и что с чем сравнить, чтобы найти проблему. Но это совсем другое. Там ничего не раскрутишь и не скрутишь.
–А ты кем работаешь?
Я ответила. Он уважительно присвистнул:
–Я почему-то сразу так и подумал. Подумал, что ты, скорее всего, работаешь каким-нибудь начальником в ревизионной службе.
–Почему?– я опешила.
–У тебя взгляд такой. Смотришь и сверяешь со своей таблицей из критериев. Как к тебе окружающие относятся?
Мне стало грустно, но он мягко накрыл мою руку своей и заглянул в глаза. Я вкратце рассказала, пусть знает. Если в голове "тараканы", лучше сразу расстаться.
–Во дают! Как же ты с этим справляешься?
– По-всякому. Раньше как-то не обращала внимания, а несколько дней назад не выдержала. Захотелось уехать на край света. Взяла отпуск по семейным обстоятельствам на сорок пять суток, позвонила другу детства. Набрала кучу подарков ему, его жене и детям. Села в поезд, и вот – еду.
–Скажи, а у тебя только один друг детства? А более близкого человека нет?
– Нет. Была тетя Элла, но она умерла десять лет назад. Потом была одна старушка, Клавдия Ивановна, но мы с ней встретились слишком поздно. Только два года и побыли вместе. Она тоже умерла. А потом, больше никого.
–Про замуж, я не спрашиваю. Что одни "козлы" на пути?
–Да нет, в основном придурки и мерзавцы. Я их как магнитом притягиваю. Устала.
Сразу вспомнился Максим и на глаза навернулись слезы.
–Вот и у меня тоже самое.– задумчиво проговорил Дым Дымыч, не замечая моих мокрых глаз.– Когда родителей не стало, мы остались жить с сестрой в одном доме. Она скоро вышла замуж, родила двойню. Шум, гам. Муж вечно под градусом. Ругань. Надоело. Решил жениться и уйти. Начал встречаться с одной девчонкой. Так, вроде бы, симпатичная. А как узнал поближе.… То ей кольцо купи, то шубу она хочет, то отдыхать летом в Турции. Я подумал-подумал… и уехал на Камчатку. Два года с геологами. Классно. Потом поехал на Магадан. Тоже год или больше, лес валил, золото мыл. Все бы ничего, но отношения там совсем простые. Надоело. Навкалывался до одури, пришел – выпил, спишь. И тогда я решил искать свое счастье по всей стране и уехал в Норильск на комбинат. Там проработал три года. Почти женился. Женщина попалась неплохая, но выпить была профи, а когда выпьет, на мужиков вешается, на всех, без разбора. Я уехал. И вот, уже шестой год кочую по городам и весям.
– А теперь куда?
– Все равно. Ты куда едешь?
Я ответила. Он подумал, тряхнул лохматой головой:
–Годится. Там я еще не был. Ты сколько там собираешься пробыть?
– Может месяц, а может, останусь навсегда. Как примут.
–Ты в друзьях сомневаешься?
–Даже не знаю, что сказать. Понимаешь, звоню и пишу всегда я. А теперь, и вовсе напросилась в гости. Люська, когда я с ней разговаривала, согласилась как-то обреченно. Может быть, мне это только показалось, по телефону трудно разговаривать, когда не видишь глаза собеседника. Но я очень хорошо знаю свою подругу.
Я не собиралась этого рассказывать, само как-то выскочило. От неожиданности, я замолчала и отвернулась к окну. Дым Дымыч, тоже молча, смотрел в окно.
– Ты очень одинока.– убежденно сказал он.– Тебе обязательно нужен друг.
–Друзья на деревьях не растут.– пошутила я.– А с моей репутацией…
Я тяжело вздохнула, проглотила ком ненужных сожалений, и, улыбнувшись, спросила:
–А у тебя, наверное, друзей пруд пруди. Мы едем только сутки, а тебя уже весь поезд знает.
–Как тебе сказать. Я с людьми схожусь очень быстро. Но что бы дружить, этого мало. Потом я вечный "шалтай-болтай". Прихожу, ухожу, живу. Снова ухожу. Уезжаю. Иногда навсегда. Возвращаюсь я всегда только в Москву. Как будто что-то тянет, что-то ищу. А что? Не знаю. Вроде бы ничего и никого не терял. Стараюсь помогать людям, но к себе никого близко не подпускаю. Честно говоря, боюсь "грязных" лап на чистом теле моей души. Вот так, как мы сейчас с тобой разговариваем, я еще ни с кем не разговаривал. Просто уверен, что ты ни с кем не будешь меня обсуждать, а я тебя.
–Это, безусловно. Говорят, что дорожные встречи, особенно в купе, делают совершенно незнакомых людей откровенными. Люди рассказывают вслух о наболевшем, уверенные, что больше никогда не встретятся. А рассказы обрастут байками и превратятся в вымысел. Мне бы не хотелось так думать про тебя. Моя откровенность с тобой совсем другого рода. Я позавчера вот также говорила сама с собой, пытаясь что-то понять. Все безуспешно. Сам себе не соврешь, но и разобраться со своими бедами не сможешь. Ты совсем другой, чем я. Но мне с тобой легко.
–А мне с тобой. Ты меня понимаешь на уровне подсознания. В душу не лезешь, а такое чувство, что знаю тебя не один год. Можно тебя попросить?
–Попроси.
–Дай мне свой номер телефона. Вдруг мы еще встретимся когда-нибудь. Или я буду в Москве. Я тебе позвоню. Сходим куда-нибудь в театр, или кафе.
Я кивнула, достала из сумочки визитку:
–Ты только не подумай. Я не хвастаюсь. Просто здесь все мои телефоны. Вдруг ты будешь в городе, а я на работе или в командировке. А телефон может в самый неподходящий момент разрядиться, или упасть и разбиться, или его украдут. Не хочу рисковать, а так по одному из четырех номеров ты сможешь меня найти. Если захочешь встретиться.
–Еще как захочу.
Мы неловко замолчали. Тут к Дым Дымычу подошла Тося:
–Дым Дымыч, там наши механик и электрик тебя ищут. Пойдем, пожалуйста, со мной.
–Подождешь меня, а? Скоро уже обед. Пообедаем вместе?
–Хорошо.
Я заказала чашку чая и яблоко и осталась ждать своего попутчика.
За оставшиеся три дня Дым Дымыч успел заработать столько, что полностью окупил не только свой билет и наши обеды – ужины, но еще и сложил в карман энную сумму денег, которую ему принес солидный мужик уже перед самым приездом в наш городок. Дым Дымыч подписал договор, предъявил свои документы, а на предложение остаться и работать на железной дороге, ответил:
–Спасибо. Буду иметь ввиду. Сейчас я должен выполнить свое обещание. А когда буду возвращаться, то позвоню. Давайте, я запишу Ваш телефон.
Он достал толстую телефонную книжку и четким почерком вписал в нее все данные собеседника. Они расстались взаимно довольными. Представитель железной дороги расписал ему напоследок все прелести оплаты, премии, жилищных условий, графика работы и отдыха. Я слушала и думала, что на месте Дым Дымыча не устояла бы. Но он только улыбался и кивал.
Внезапно мне стало жалко расставаться с ним. За пять дней, проведенных рядом с непоседой, я сама как-то ожила. Мы много говорили, рассказывали свои воспоминания. Я – детские, школьные и институтские, он – все подряд. Его можно было слушать, как увлекательный роман. Если бы мы встретились в другой жизни, то, наверное, стали бы лучшими друзьями.
Но теперь нам предстояло расстаться. Может быть навсегда. Он никогда не останавливается, приходит, уходит, живет, снова уходит. А я веду весьма стационарный образ жизни. Даже в отпуск хожу один раз в два – три года. Все равно, я буду его ждать. Он ведь обещал, что позвонит, и мы пойдем в театр или кафе.… Впрочем, мужику с железной дороги он тоже обещал позвонить. Так что, неизвестно, скольким людям он обещал еще позвонить. Внутренний голос стал нашептывать мне о беспочвенности ожиданий. Градус настроения стремительно понижался. Я повесила нос.
– Слушай, Лёля. А где тебя можно будет найти в этом городишке? Я буду за тобой скучать. Вдруг удастся встретиться еще там?
– Я остановлюсь на улице Косыгина, дом 13.Запиши.
–Этот адрес я запомню. Не волнуйся. Если с работой все будет без аврала, я обязательно приду.
–Дым Дымыч, ответь мне честно. Сможешь?
–Конечно. Что тебя интересует?
– Вот ты записал к себе в книжку кучу телефонов и адресов, и всем обещал позвонить. Даже мне. Ты, правда, это сделаешь?
–Конечно. Лёля, я всегда выполняю свои обещания. Про железную дорогу, я действительно подумаю. Мне график не нравится, особенно если я вдруг когда-нибудь обзаведусь семьей. А с другой стороны, это даже удобно. Смотря какая, жена попадется. От некоторых, таких как моя сестра, хорошая отмазка, чтобы сбежать.
–Ты смеешься. А я серьезно.
–И я серьезно. Если ты будешь меня ждать, то я не пойду на железную дорогу. Я приеду в Москву, когда ты уже будешь там.
–Я все равно не понимаю, ты шутишь или серьезно говоришь?
– Я и сам не знаю. В этот раз все произошло совсем по-другому. Мне надо разобраться во всем, в себе. Я знаю только одно – мы обязательно встретимся. Но к чему это приведет – я не знаю.
–Такой ответ меня вполне устраивает. Будем собираться. Поезд прибывает на конечную станцию.
Глава 5.
Я выглянула из вагона. Саня высился над встречающими, вертел головой, высматривая меня среди пассажиров, спускающихся из вагонов на перрон. За эти годы он стал совсем огромным, как медведь: необъятные плечи, окладистая борода, шапка-ушанка. Таких обычно рисуют американцы в своих фильмах – мультфильмах про страшных русских.
–Саня! Я здесь!– Я высунулась из двери, дожидаясь, пока он подойдет, чтобы попросить его вытащить тяжеленные сумки.
Саня шел размашисто, как бульдозер по целине. Народ просто рассыпался в стороны, чтобы не попасть ему под ноги.
–Лёлька! Лёлечка! Выходи живее!
–Саня! Тут сумки тяжелые. Поднимись!
Но меня уже аккуратно отодвинули в строну. Дым Дымыч выносил сумки из каптерки. Он протянул их Сане одну за другой. Саня перехватил их на весу, словно они ничего не весили, и протянул ко мне руки:
–Прыгай! Поймаю!
–Сейчас, за чемоданом схожу и выпрыгну!
Я повернулась к Дым Дымычу, он грустно улыбался:
–Ну что, давай прощаться. Я вижу, тебя встречает внушительная кавалерия.
–Давай. Спасибо тебе, Дым Дымыч. За все, спасибо. Я буду ждать тебя. Приходи, приезжай, звони. Вдруг мы станем настоящими друзьями. Ведь такое может случиться?
–Обязательно. Когда два человека стремятся к одной цели, дорога становится короткой. Я буду скучать за тобой, Лёля. И обязательно приду.
Я поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. Чтобы скрыть смущение, быстро пошла в купе за чемоданом. А он зашел в каморку к проводникам.
Когда я выбралась на перрон, меня подхватил Саня, прижал к себе так крепко, что мои ажурные ребра хрустнули, я задохнулась. Мы расхохотались. Саня подхватил сумки, я взяла чемодан и авоську с книгами, и мы пошли к машине.
– У тебя "Нива"?
–Ну да. По нашему городку только на ней можно проехать. Здесь не Москва. Надеюсь, ты в сапогах приехала? У тебя какой размер?
–Не беспокойся. Я догадывалась, куда еду, поэтому в резиновых сапогах на меху.
–Молодец. Предусмотрительно.
Ехать было совсем недалеко, минут пятнадцать. Дорога была колдобистая, мы подпрыгивали на ухабах, говорить было совсем невозможно. Саня, не отрываясь, смотрел, как объехать ямы, чтобы не застрять посреди пути. Я вертела головой по сторонам, мы ехали по частному сектору. Дома мне показались добротными, но невысокими. Все, как один, деревянные срубы из толстых бревен, крыши двускатные, крытые шифером или черепицей, редко металлом. Из всех труб шел густой дым. На улице было градусов двенадцать мороза. Здесь еще повсюду лежал снег, но тоже уже не пышный, а как бы просевший. Все-таки последние числа марта. Весна. Санин дом стоял в ряду таких же, ничем особенным не отличаясь. Высокие ворота и невысокий штакетник смотрелись не гармонично, но приемлемо. Между домом и забором был неширокий палисадник, весь в высоких кустах, видимо сирени или боярышника. В этом я совершенно не разбираюсь. Саня вышел из машины и распахнул обе створки ворот. Заехал в просторный двор и остановился у крытого навеса. Я удивилась, пол под навесом был дощатым, крашенным коричневой масляной краской. Такой я видела последний раз в детстве у Саниной бабушки дома. Под навесом стояла Люська. Располневшая и существенно постаревшая, с седыми висками. Она улыбалась. Я выскочила из машины и кинулась ее обнимать и целовать. Люська заплакала:
–Олька! Какая ты красивая! Годы тебя не берут!
–Люська! Родная моя! Как я счастлива, видеть вас!
Подошел Саня и мы стали обниматься втроем. Потом я увидела поодаль троих Саниных деток. Старшая, Ниночка, ей двенадцать, была вылитая Саня. Крупненькая, полненькая, рыжеватая с яркими конопушками на носу. Средний, Никита, походил на сестру как две капли воды, только был моложе лет на пять. А маленькая Олька, лет трех – четырех, была вылитая Люська, хрупкая, бледненькая, черноволосая, черноглазая, похожая на бельчонка. Она, явно страшась меня, пряталась за брата и сестру, робко выглядывая у них из-за спины. Я обняла всех троих по очереди.
–Саня, тащи сюда сумки. Я вам всем сразу подарки раздам, А потом уже убуду устраиваться. Ладно?
Мы прошли на веранду. Здесь было довольно тепло после улицы. Саня поставил сумки на стол, за которым легко могло уместиться человек десять-двенадцать. Дети жались к матери, любопытно заглядывая в сумки, с которых Саня уже срывал пленку и скотч. Расстегнув молнию, я стала доставать свои покупки, как Дед Мороз из мешка под елкой. Чем больше я вытаскивала всякие инструменты для Сани, шампуни, халаты для Люськи, махровые полотенца, постельное белье, конфеты, шоколад, кофе, чай, печенье в жестяной банке с красивым рисунком, еще всякие кухонные мелочи, которые иметь удобно, но сам себе никогда не купишь, тем больше Люська выглядела какой-то измученной, мне даже показалось, что все это ее не радует. Но у детей, при виде сладостей, глаза просто загорелись. Вторая сумка была полностью забита игрушками и одеждой для детей. Не зная размеров, я просто взяла им все на вырост, но оказалось, что только-только в пору. Легкие, невесомые, но очень теплые куртки из современного материала, переливались от светлого к темному цветами. У Ниночки от розового сверху к темно-бордовому книзу, У Никитки расцветка была как на военной форме. У Ольки желтовато-зеленой. Ниночке я привезла большой планшет, Никитке конструктор и модель настоящего парусника. А Ольке лошадок и кукол от самых маленьких, до огромного пупса, которого можно поить из бутылочки и менять одежду. Мне его посоветовали в Детском мире, сказав, что это "писк". Пупса Люська сразу унесла, мол, рано еще, пусть пару лет подрастет, а остальных маленькая Олька прижала к себе, тихо прошептав "Спасибо". Пока Саня и дети рассматривали подарки, Люська повела меня в дом:
–Оля, ты можешь спать с малышкой в ее комнате, там у нас стоит диван. Он, правда, старенький и сильно скрипит, зато комната непроходная. Или, если хочешь, то в зале, на новом диване. Но через зал бегают дети. Ты где хочешь?
–Давай в зале. Не хочу будить малышку.
–Ну и отлично. Располагайся, переодевайся. Будем ужинать.
Люська ушла. Я посмотрела ей вслед. Что-то неладно у моей подруги.
За ужином царило настоящее веселье. С детворой мы подружились сразу и навеки. Даже моя маленькая тезка пересела ко мне поближе. За столом мы засиделись до полуночи, пока Люська, спохватившись, не отправила детей спать. Саня пошел укладывать Ольку, она до последнего сопротивлялась, надеясь, что я пойду с ней. Мы остались с Люськой одни, убирать со стола и мыть посуду.
–Люсь, ты чего такая замученная? Случилось что-нибудь? Ты не заболела?
–Нет, Лёля, ничего не случилось. Устала просто, очень. Олька постоянно болеет. Один день сходит в садик и к ночи температура под сорок. А тут еще баланс не клеится, налоговый период заканчивается, моя товарка бросила все и уехала в Красноярск. Все разом навалилось.
–Хочешь, я тебе помогу? Могу дома с Олькой остаться, могу с тобой на работу пойти, баланс проверить. Ты же знаешь, я могу.
–Спасибо, Лёля. Может тогда, завтра возьмем Ольку с собой. Она у меня в кабинете поиграет тихонечко, а мы в две руки. А? Завтра крайний срок.
–Легко, Люсь. Тогда сейчас – спать. А как же Ниночка и Никитка?
–Они привычные. Никитка дождется Ниночку в школе, он в продленке. Она его покормит и уроки проверит. За них я не переживаю.
–Слушай, они же еще маленькие. А вдруг, что случится?
–Ничего не случится. Ниночка мне стала помогать, когда Олька родилась. Олька слабенькой родилась, недоношенной. Было трудно. Сейчас немного легче. Но все равно…
Люська горько вздохнула, я подошла и обняла ее. Она вывернулась:
–Не надо, Лёля. Пошли отдыхать. Извини, у нас душа нет, баню будем в субботу топить. Тогда и помоешься.
–Не переживай, Люся. Я в поезде перед самым приездом в душ ходила, вымылась, голову вымыла. Меня Тося предупредила. Сказала, что в городе с водой туго.
–Видишь, даже в поезде условия лучше, чем у нас. Нам еще повезло, у нас свой колодец есть во дворе. А центральный водопровод, то даст воды, то – нет. На водонапорной башне насос постоянно сгорает. Механик совсем спился. Приведут в чувство, он наладит. Дня два – три есть в кране вода, потом он уходит в запой, вода заканчивается. Такое вот, веселье.
–Слушай, со мной в поезде ехал один парень, Дым Дымыч. Он все умеет. Надо его найти, он вам все насосы починит.
–Было бы классно. А как его фамилия? Он к кому приехал?
–Не знаю. Знаю только, что его Дмитрий Дмитриевич зовут. Мы в одном купе ехали. Он всю дорогу занимался ремонтом, все им починил. Начальник поезда на него только что не молился, уговаривал остаться работать на ж/д.
–Ладно, завтра все узнаем. Городок у нас небольшой, все всё про всех знают. Пошли спать. А может он и наш насос отремонтирует? Тогда можно будет баню два раза в неделю топить.
Я тихонько прошла к своему дивану, переоделась в темноте в пижаму и легла под одеяло. Ниночка и Никитка еще не спали. Они переругивались вполголоса.
–Убери свои шмотки. Мне некуда мой новый конструктор положить.– Шипел Никитка.
–Засунь его себе под кровать. Куда я уберу?
–Под кроватью места нет. Там мои игрушки лежат. А ты в свой шкаф засунь свои новые шмотки.