Обещала идти с ним до конца.
Куда угодно.
Ну у меня и фантазия! Или это бред от холода?
– Эрихард, мой мальчик… – опомнилась мать, и в ее голосе отчетливо слышались издевательские нотки.
– Она идет сама, – спокойно отозвался он. – Я ничем не помогаю, просто показываю дорогу.
– Оставь их, Ильмара, – вмешался арлорд. – Девочка отлично держится для чужачки.
Вот оно, снисхождение.
Впрочем, мы с Эрихардом уже скрылись за дверью.
Просторный полутемный холл особенно не разглядывала. Заметила только неровный каменный пол, по которому ступать было не только холодно, но и неудобно, и приоткрытую дверь, откуда лился серебристый свет.
«Жених» свернул туда, не к главной лестнице, загибавшейся полукругом.
Я мысленно выругалась, увидев крутую, почти вертикальную лестницу с узкими ступеньками, большей частью покрытыми ледяной коркой. Мысленно же высказала все, что думаю о местных традициях и всех их участниках. Мать их ледяную бабушку, я не смогу здесь подняться!
Даже в обуви не сумела бы.
Эрихард обозрел меня, еле живую от холода, убийственную лестницу и… опять подхватил на руки, и я опомниться не успела, как мы оказались вверху. Холл заполнило семейство, но мы уже пересекли коридор.
Эрихард толкнул плечом дверь и сгрузил меня на кровать.
Узоры на его коже опять светились.
А меня трясло, причем так, что я только с третьей попытки смогла заползти под меховое покрывало. Тело не слушалось. Слезы неконтролируемо текли по щекам и казались такими горячими, что я всерьез опасалась, как бы не остались ожоги.
– Молодец, – сдержанно похвалил «жених». – Ты великолепно справилась.
– Ненавижу. – Не уверена, что в стуке зубов можно было разобрать слова. – Ненавижу тебя…
Но он разобрал. Не помешало даже одеяло, под которое я заползла с головой.
– Не меня, холод, – поправил зачем-то.
Хлюп.
Жаркими волнами накатывала истерика.
Хотелось, чтобы все исчезли. Спрятаться. Просто прийти в себя. И чтобы весь этот ледяной кошмар оказался просто плохим сном. Дрожь все усиливалась. Рыдания мешали дышать. Ноги горели, как если бы я шла не по холодному полу, а по раскаленным углям.
Голос Ильмары где-то далеко сообщил, что спину следовало держать ровнее и идти медленнее, но ничего, для необученной чужачки и так сойдет. Арлорд сказал несколько слов восхищения и откланялся. Звуки слышались все дальше. Меня качало на раскаленных волнах…
Треск огня, наверное, вообще был галлюцинацией.
– Задохнешься, – прошептал Эрихард и опять беспардонно вторгся в мое личное пространство – то есть чуть сдвинул одеяло, высвобождая хотя бы нос. Зачем-то тронул пальцами спутанные волосы. – Знаю, это худший день в твоей жизни. Хотел бы сказать, что мне жаль, но мне не жаль. Одно могу обещать, он никогда больше не повторится.
Я разлепила мутные от слез глаза и прошептала потрескавшимися губами:
– Было и хуже.
Глава 2
Коронованная кошка
Кровать была необычная: высокая, такая мягкая, что можно утонуть, и с громоздким изголовьем, а по обе стороны – подушки, сложенные лесенкой. Их я обнаружила, когда разлепила саднящие веки и попыталась прийти в себя. Ну и зачем это здесь? Тоже традиция, что ли? Мягкая лестница предназначалась явно не для меня, поскольку была расположена у самого изголовья.
Скользкая логика у этих ледяных.
Я осторожно пошевелилась и, постанывая про себя, села. Кошмар так и не стал сном. Все тело ломило, болело горло, нестерпимо хотелось пить… и ноги горели огнем. Их чем-то намазали, к тому же на меня надели шерстяные носки. Заботливые какие! Под носками чесалось так, что я сразу же их содрала. Осмотрела свои ступни и меланхолично пожала плечами. Благодаря Эрихарду я не шла по льду, правда, благодарить его не тянуло. Чтоб этому ледяному там приснилось, будто он бродит под палящим солнцем по пустыне! Саму передернуло от яркости картинки в воображении. Так вот, по льду я не шла, только по холодным камням дорожки, холодному же крыльцу и холлу с отвратительно неровным полом. Значит, краснота, трещины и зуд – реакция на холод и сильнейший стресс. Что-что, а убить меня раньше не пытались. Намеренно и откровенно – точно нет. Еще я умудрилась посбивать ноги о камни. Везучая, ничего не скажешь.
Пить, впрочем, хотелось сильнее, чем жалеть себя, и я аккуратно сползла с кровати.
Поморщилась от боли.
Поскользнулась на остатках мази, все еще покрывающей ступни, и больно приложилась ногой о кровать. Выразительно подумала ругательство.
Зажегся приглушенный свет. Не то от звука удара, не то потому, что я встала.
Еще до этого взгляд выхватил на изящном, как снежинка, деревянном столике поднос, к нему я и направилась.
Доковыляла кое-как.
И едва не заорала свое ругательство в голос.
Изверги!
Ледышки, насквозь промороженные!
Совесть у них спит где-то в вечных ледниках.
Потому что ужин, «заботливо» оставленный мне, замерз и покрылся белой шубой инея. Но самое обидное, что замерзла и вода. Весь кувшин, до самого дна. Они издеваются? Это что, тоже испытание для невесты? В небольшом чайнике и почему-то ополовиненной чашке тоже обнаружился лед, только светло-зеленого цвета. Отлично! Сказочно просто!
Тряпичной куклой я сползла на стоящий у стола стул и обвела взглядом комнату. Потрескивал не огонь, а хитрая система отопления. В одну из стен вделали большой экран, демонстрирующий камин и пляшущее в нем пламя. Мне потребовалось трижды моргнуть, чтобы измученный разум осознал, что оно ненастоящее. И все же оно работало – уютное потрескивание успокаивало, и в комнате было достаточно тепло.
Тогда откуда здесь лед? Я даже содержимое чашки потрогала – настоящий лед!
Безумие.
Я заметила панель управления техникой, запрятанную в стене, и мысленно поставила галочку. Мне это понадобится. Потом нашла дверь в ванную.
То, что нужно.
Стиснув зубы, проковыляла туда.