
Фрегат «Паллада»
Последний воротился тогда в Иркутск сухим путем (и я примкнул к его свите), а пароход и при нем баржу, открытую большую лодку, где находились не умещавшиеся на пароходе люди и провизия, предоставил адмиралу. Предполагалось употребить на это путешествие до Шилки и Аргуни, к месту слияния их, в местечко Усть-Стрелку, месяца полтора, и провизии взято было на два месяца, а плавание продолжалось около трех месяцев.
И чего не случалось с нашими странниками! То вдруг воды в реке нет и плыть нельзя, то сильно несет течением. То дров в изобилии, то один мелкий хворост по берегам, негодный и на лучину, нечем пищу варить и топить пароход! В иных местах у туземцев: мангу, орочан, гольдов, гиляков и других, о которых европейские этнографы, может быть, еще и не подозревают, можно было выменивать сушеное оленье мясо, просо на бисер, гвозди и т. п. А в других местах было или совсем пусто по берегам, или жители, завидев, особенно ночью, извергаемый пароходом дым и мириады искр, в страхе бежали дальше и прятались, так что приходилось голодным плавателям самим входить в их жилища и хозяйничать, брать провизию и оставлять бусы, зеркальца и тому подобные предметы взамен. Сами ловили рыбу и иногда роскошничали за стерляжьей ухой, особенно в первой половине плавания.
Когда не было леса по берегам, плаватели углублялись в стороны для добывания дров. Матросы рубили дрова, офицеры таскали их на пароход. Адмирал порывался разделять их заботы, но этому все энергически воспротивились, предоставив ему более легкую и почетную работу, как-то: накрывать на стол, мыть тарелки и чашки.
В последние недели плавания все средства истощились: по три раза в день пили чай и ели по горсти пшена – и только. Достали было однажды кусок сушеного оленьего мяса, но несвежего, с червями. Сначала поусумнились есть, но потом подумали хорошенько, вычистили его, вымыли и… «стали кушать», «для примера, между прочим, матросам», – прибавил К. Н. Посьет, рассказывавший мне об этом странствии. «Полно, так ли, – думал я, слушая, – для примера ли; не по пословице ли: голод не тетка?»
За два дня до прибытия на Усть-Стрелку, где был наш пост, начальник последнего, узнав от посланного вперед орочанина о крайней нужде плавателей, выслал им навстречу все необходимое в изобилии и, между прочим, теленка. Вот только где, пройдя тысячи три верст, эти не блудные, а блуждающие сыны добрались до упитанного тельца!
Так кончилась эта экспедиция, в которую укладываются вся «Одиссея» и «Энеида» – и ни Эней, с отцом на плечах, ни Одиссей не претерпели и десятой доли тех злоключений, какие претерпели наши аргонавты, из которых «иных уж нет, а те далече!»
Одних унесла могила: между прочим, архимандрита Аввакума. Этот скромный ученый, почтенный человек ездил потом с графом Путятиным в Китай, для заключения Тсянзинского трактата, и по возвращении продолжал оказывать пользу по сношениям с китайцами, по знакомству с ними и с их языком, так как он прежде прожил в Пекине лет пятнадцать при нашей миссии. Он жил в Александро-Невской лавре и скончался там лет восемь или десять тому назад.
Нет более в живых также капитана (потом генерала) Лосева, В. А. Римского-Корсакова, бывшего долго директором Морского корпуса, обоих медиков, Арефьева и Вейриха, лихого моряка Савича, штурманского офицера Попова.[50]
Из остающихся в живых – старшие занимают высокие посты в морской и в других службах, осыпаны отличиями, – младшие на пути к отличиям.
С самыми лучшими чувствами симпатии и добрых воспоминаний обращаюсь я постоянно к этой эпохе плавания по морям, к кругу этих отличных людей и встречаюсь с ними всегда, как будто не расставался никогда.
Мне поздно желать и надеяться плыть опять в дальние страны: я не надеюсь и не желаю более. Лета охлаждают всякие желания и надежды. Но я хотел бы перенести эти желания и надежды в сердца моих читателей – и – если представится им случай идти (помните: «идти», а не «ехать») на корабле в отдаленные страны – предложить совет: ловить этот случай, не слушая никаких преждевременных страхов и сомнений. Читатель, может быть, возразит на этот совет, что довольно и того, что написано в этой главе, чтобы навсегда отбить охоту к морским путешествиям. Напротив, именно этот рассказ и подтверждает мой совет. Как же: в то время, когда от землетрясения падали города и селения, валились скалы, гибли дома и люди на берегу, фрегат все держался и из пятисот человек погиб один! И после, потеряв корабль, плаватели отделались благополучно, и все добрались домой, и большая часть живут и здравствуют доныне.
Русский священник в Лондоне посетил нас перед отходом из Портсмута и после обедни сказал речь, в которой остерегал от этих страхов. Он исчислил опасности, какие можем мы встретить на море, – и, напугав сначала порядком, заключил тем, что «и жизнь на берегу кишит страхами, опасностями, огорчениями и бедами, – следовательно, мы меняем только одни беды и страхи на другие».
И это правда. Обыкновенно ссылаются на то, как много погибает судов. А если счесть, сколько поездов сталкивается на железных дорогах, сваливается с высот, сколько гибнет людей в огне пожаров и т. д., то на которой стороне окажется перевес? И сколько вообще расходуется бедного человечества по мелочам, в одиночку, не всегда в глуши каких-нибудь пустынь, лесов, а в многолюдных городах!
«А все же «страшновато» как-то на море: сомнения, неуверенность, одни ожидания опасностей чего стоят!..» – скажут на это.
Да, тут есть правда; но человеку врожденна и мужественность: надо будить ее в себе и вызывать на помощь, чтобы побеждать робкие движения души и закалять нервы привычкою. Самые робкие характеры кончают тем, что свыкаются. Даже женщины служат хорошим примером тому: сколько англичанок и американок пускаются в дальние плавания и выносят, даже любят, большие морские переезды!
Зато какие награды! Дальнее плавание населит память, воображение прекрасными картинами, занимательными эпизодами, обогатит ум наглядным знанием всего того, что знаешь по слуху, – и, кроме того, введет плавателя в тесное, почти семейное сближение с целым кругом моряков, отличных, своебразных людей и товарищей.
И этого всего потом из памяти и сердца нельзя выжить во всю жизнь; и не надо – как редких и дорогих гостей.
Примечания
1
А. Н. Майков – примеч. Гончарова.
2
В. Г. Бенедиктов и А. Н. Майков – примеч. Гончарова.
3
гигантские шаги – фр.
4
В послании к И. А. Гончарову, напечатанной в полном собрании стихотворений Бенедиктова – примеч. Гончарова.
5
лицо в мелких морщинках – фр.
6
неудачу – фр.
7
кошелек – фр.
8
спереди – фр.
9
«Пощадите, пощадите» – фр.
10
«…прощайте!» – фр.
11
весь свет – фр.
12
К сведению Японии – фр.
13
медной ржавчины и яблочно-зеленый – фр.
14
фантазийные цвета – фр.
15
фиолетово-коричневого – фр.
16
молодая Япония – фр.
17
золотая середина – фр.
18
как у помешанного – фр.
19
ни с того, ни с сего – фр.
20
деревянная обшивка – фр.
21
это необязательно – фр.
22
недоразумение – голл.
23
блюдолиз, прихлебатель – фр.
24
на лоне природы – нем.
25
Только их и видишь, сударь – фр.
26
чистокровных – фр.
27
как у всех плохих кабатчиков – фр.
28
Превосходно, господин Демьен – фр.
29
«Оставьте меня, я хочу спать». – «Спите, если можете, что же до меня, то я заплатил так же, как и вы, я хочу петь». – «К черту курильщиков!» – «Успокойтесь, или я скажу вам пару слов…» – фр.
30
«Только с помощью пушек, сударь, только с помощью пушек» – фр.
31
«Он славный малый… зайдем к нему немного отдохнуть». – «У него отличное пиво, монсеньор» – фр.
32
каков хозяин, таков и слуга – фр.
33
Но испанцы бездельники, лентяи, ужасные лентяи! – фр.
34
«Я говорю с вами откровенно, понимаете?» – фр.
35
И вы, друзья мои, вы понимаете? я говорю с вами откровенно. – фр.
36
Тоска по родине – нем.
37
В это самое время, именно 16 августа, совершилось между тем, как узнали мы в свое время, геройское, изумительное отражение многочиленного неприятеля горстью русских по ту сторону моря, в Камчатке.
38
«Провидение хранит путешественников!» – фр.
39
Решительно провидение хранит путешественников! – фр.
40
Вы говорите по-якутски? – фр.
41
Нет, господа – фр.
42
«Лекарство от всех бед» – фр.
43
«О языке якутов» – нем.
44
«Дева пречистая» – итал.
45
Пусть будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает – фр.
46
Эти главы были помещены в литературном сборнике «Складчина», изданном в 1874 году.
47
Тихоокеанская железная дорога – англ.
48
«О сударь, это моя страсть.. но… во время грозы мне всегда не по себе!» – фр.
49
неприятную минуту – фр.
50
К этому скорбному списку надо прибавить скончавшегося в последние годы И. П. Белавенеца, служившего в магнитной обсерватории в Кронштадте, и А. А. Халезова, известного под названием «деда» в этих очерках плавания – примеч. Гончарова.