И такси догнало вяло убегающий трамвай.
Он вошел в вагон, как будто в первый раз, как будто не было его руки в ее кармане. Теперь в его руке был букет из миллиона маленьких голубеньких лепестков. И в сыром воздухе осени волшебно запахло летом.
«Так это же незабудки!» – удивилась Светлана.
Его первый вопрос был из прошлого:
– Ну что, проверила карманы? Всё на месте?
Светлана стыдливо отвечает, улыбаясь незабудкам:
– Всё.
Хотя карманы проверять не собиралась. Она все время думала о нём. Она уже почти забыла, что он вор. Так просто – захотела и забыла.
Он протягивает ей букет из нежных голубых лепестков.
– Не забудь…
И становится рядом. И дальше они едут молча. Но молчание уже не напряженное, в нем нет вражды, оно не требует разрядить себя каким-нибудь словом. А маленькие цветы незабудки обещают, что этот вечер не забудется. И тонкий нехитрый аромат лесных цветов проникает в легкие, и легкие расправляются, и грудь поднимается, и дышится уже как-то иначе, легко и радостно, как в зеленом лесу. И чудится Светлане темный лес, спящий и немного страшный. А по тому лесу идут они, взявшись за руки. И не страшно Светлане рядом с этим непонятным мужчиной, от которого одновременно исходят волны опасности и волны спокойствия. То одна волна вырастет до размеров цунами, то другая перерастет её. Так и чередуются волны, не давая Светлане разобраться в том сложном чувстве, которое пробуждает в ней полуночный вор-карманник.
И молчание затягивается, и затягивает сильней в тот темный незнакомый лес, где хорошо и страшно, где темно и чуть тревожно, где маленькие незабудки волнуют нежным ароматом, где сочетаются опасность и надежная защита. И хочется Светлане не выходить из сказочного леса, бродить там до утренней росы, не покидать трамвай неясных порочных желаний, а ехать так и ехать – до кольца, а потом обратно. И так по кругу, хоть до утра. И хочется ей пропустить, как будто бы случайно, свою остановку и посмотреть, что будет дальше.
Но остановка неумолимо подкрадывается все ближе и ближе. Она не даст проехать мимо и забыться в придуманном лесу чистых и порочных желаний. Совсем скоро надо будет говорить строгим голосом, тем которым обычно говорила Ольга, когда хотела отшить навязчивого кавалера: «А провожать меня не рекомендую. В целях вашей безопасности». Боевая подруга Ольга могла убеждать так веско, что ее почему-то всегда слушались. Но Света так не сможет. Да, ели честно, ей не охота прерывать странный вечер-прогулку по придуманному лесу. Хотелось продолжить вечер-протест, вечер-бунт против Мишиных доктрин, нарушать которые оказалось так неожиданно приятно. Или всё дело не в нарушении Мишиных доктрин? А всё дело в том, с кем эти самые доктрины она собирается порушить?
Трамвай желаний медленно подъехал к остановке, проехать которую Светлана не смогла. Она все-таки не стала поддаваться настроению сумасбродной ночи. Он вор. И этим всё сказано. И с этим ничего нельзя поделать. Это уже не исправить. Его руки и честь запятнаны чужими кошельками. А голос его чарующий и букетик цветов завтра вспомнится с ядовитым сарказмом и легким отвращением. А может и не легким, в зависимости от того, какое настроение будет с утра. А потом последует болезненный укол проснувшейся совести, которую разбудит всевидящее око праведника Мишеля, облаченного в казенное одеяние кающегося грешника. Не смотря на все преступления и прегрешения любимого мужчины, Светлана не могла его забыть, не могла разлюбить, а значит ей пока нельзя любить другого. А без любви всё будет пошло и противно. А без любви ей не надо ни этих нежных голубых цветов, ни голоса, который уже успел очаровать ее.
Светлана опять воспользовалась холодным тоном подруги и одной из ее дежурных фраз:
– Провожать меня не рекомендую. В целях вашей безопасности.
Проговорила она чужую фразу неуклюже, как будто плохо выученную роль, которую по причине непонимания не смогла прочувствовать до конца, сыграть с душой.
Он словно не расслышал фальшивой реплики:
– Я провожу тебя.
И тут вырвалось у нее свое, прочувствованное, которое прозвучало искренне и слишком заинтересованно:
– Зачем?
Вырвалось зря, об этом Света сразу же пожалела. Она совсем не нравилась себе. Она никогда не могла вести себя с мужчинами как надо, как ее учила опытная Ольга: «Не раскрывайся перед мужиком ни в коем случае. Я имею в виду – душевно, конечно. Он должен всегда быть голодным, слегка на взводе. Он, бедный, нелюбимый должен быть немного неуверен в тебе, а некоторым полезно это «немного» периодически доводить до показателей «совсем неуверен в тебе». Старушка, поверь моему профессиональному опыту, желание завоевывать тебя мигом пропадет, как только охотник заметит, что ты сама идешь ему в руки».
Вот так когда-то учила Свету премудрая Ольга, опытная, везучая и невлюбленная. Ей всегда везло с мужчинами, она могла крутить ими как детской игрушкой юлой. У мужчин кружилась голова, а Ольга только звонко смеялась и крутила еще сильней. У неё самой голова никогда не кружилась, она всегда была свободна в своих действиях, она никогда не зависела от такой глупости, как любовь к мужчине.
Светлана же так не умела: искренность в отношениях так и перла из нее. Она не могла скрывать симпатии, она была готова завалить нежностью и заботой того, кто ей понравился. И права была Ольга, действительно, мужчины заметив, что девушка ими очарована, почему-то быстро теряли интерес к симпатичной, но простодушной. Не терял к ней только своего маниакального интереса Мишель. Видимо из-за этой самой прирожденной чистоты и простодушия.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: