
Аббарр. Пепел и крылья
Эша улыбнулась. Почему-то она была уверена, что это не последняя их встреча. И была этому рада.
Эшу и Сварга разместили в самом брюхе торгового судна, на единственном свободном пятачке среди бессчётных тюков и бочонков. Договорившись за пару «драконов» с капитаном о комплексном питании для себя и своей «кошки», Эша забралась в гамак и провалилась в сон, пробормотав:
– Прошлая моя зверушка была гораздо компактнее, но вместе с этой я однажды доберусь до рубинов Орму.

За время пути Сварг явно повеселел и прибавил немного в весе, многие из его ран затянулись. Днём он любил принимать солнечные ванны на палубе. Матросы не рисковали связываться с кисой-переростком, сплошь покрытой шрамами. К Эше тоже не приставали с расспросами, большей частью по причине того, что рядом с ней вечно тёрлась эта самая киса.
Но девушка и зверь не искали компании. Им было комфортно молчать друг с другом и смотреть в бескрайнюю даль моря. Шум волн, блеск Орта, игривые мойры и солёный запах свободы дарили им покой и надежду. Каждый из них боялся поверить в новое начало, но где-то глубоко внутри мечтал о нём.
Элвинг любила вечерами, устроившись у лапы кайрина, смотреть, как заходит солнце. Иногда она играла на окарине, погружаясь в себя. А иногда просто смотрела на звёзды – до боли знакомые и неизменные созвездия, как якорь удерживающие её в реальности этого мира.

Сменив пару судов и пробыв в пути около месяца, они наконец-то достигли острова Грома. Им повезло высадиться, не привлекая лишнего внимания – на острове механиков всегда хватало самых разных тварей: одним подгоняли снаряжение, других калибровали на синхронизацию с механизмами, а кого-то держали ради охраны складов.
Отыскав постоялый двор на окраине, Эша без труда по умеренной цене получила комнату, обед, сарай и ответы на интересовавшие её вопросы.
Довольная элвинг ввалилась в амбар, где Сварг, растянувшись на стоге сена, грыз берцовую кость барашка.
Поставив ведро воды, Эша менторским тоном произнесла:
– Сиди тут, я скоро вернусь. Если придёт кто-то кроме меня, можешь съесть. Если случится беда – беги в лес, я найду тебя там.
Кайрин лишь фыркнул.

Эша сидела в самом тёмном углу таверны, посильнее надвинув на лицо капюшон, крутила в руках кружку разбавленного вина и посматривала в сторону, где царило безудержное веселье. Двухметровый бист допивал очередную кружку душепарки, отпуская скабрёзные шуточки. Он умудрялся одновременно щипать за мягкие места проходящих мимо официанток, поглаживать пристроившуюся на его коленях аллати и проигрывать в кости партию за партией. Кто бы мог подумать, что в обычном трезвом виде это – хмурый интеллигент и гениальный механик. Но стоило ему лишь опрокинуть в себя лишнюю кружку спиртного, как любитель чтения и старых чертежей уступал место пройдохе и гуляке.
Торден был в ударе, даже проигрыш не омрачал его настроения. Когда на стол легла тень, он подумал, что это очередная милая официанточка принесла ещё одну кружку, и уже потянул было лапищу, чтоб по-свойски поблагодарить её за старания. Каково же было его удивление, когда он получил по лапе увесистый шлепок.
– Эй, красотка, не лишай себя внимания капитана!
– Хватить пить, Торден, есть разговор.
Бист поднял голову и увидел светлые пряди, торчащие из-под капюшона. Незнакомка развернулась и вышла из таверны.
– Иди погуляй, милая, – прорычал бист девице и стряхнул ту с колена. – Вы меня сделали, ребята, – обратился он к партнёрам по игре, сгребая свои счастливые «кости» в карман.
Осушив одним глотком кружку, Торден встал, оставил, не считая, плату и вышел на улицу. Знакомый силуэт ждал на противоположной стороне улицы.
– Привет, Эша. Какими судьбами? Ты знаешь, что твои друзья сбились с ног в поисках тебя?
– Привет, громила. У меня к тебе дело. И про сбитые ноги ты явно преувеличиваешь.
Неожиданно Торден сгрёб элвинг огромными лапищами и поднял над землёй.
– Рад тебя видеть, малявка, – прорычал бист, обдав Эшу хмельным духом. – Дай на тебя посмотреть!
– Хватать и кружить – это у вас, у бистов, в крови, что ли? – проворчала элвинг.
Вернув ошалевшую Эшу на землю, Торден дёрнул капюшон и долго смотрел на обрезанные волосы и пиратский каф. Затем нежно взял косичку у левого уха – единственное, что осталось от Эши, которую он знал. Это и фиолетовые глаза со зрачками-крестиками. Только в них уже не светился былой задор…
– Ты бы не пришла без крайней необходимости, верно?
– Верно. Пойдём, покажу, – Эша улыбнулась.
За всю дорогу до сарая Эша больше не произнесла и слова. Торден тоже. Он не знал, с чего начать, хотя спросить хотелось о многом. Где её носило все эти годы, правдивы ли байки, что он слышал в трактирах, и не она ли – та самая Пепельная Птичка Ворона. Да, Гаар дери, наконец, почему она состригла свои чудесные волосы! О многом хотелось спросить, но ответы страшили двухметрового гиганта сильнее лютого шторма.
Пройдя постоялый двор, Эша остановилась у большого сарая с массивными дверями.
– Вот мы и пришли, – сказала она, пропуская Тордена вперёд.
– О-о-о, это что-то новое. Ты заманила меня на сеновал с какой-то конкретной целью?..
Шутка вышла натянутой, да и закончить её Торден не успел. В глубине сарая зажёгся фонарь. Бист присмотрелся и понял, что это глаз – жёлтый, с вертикальным зрачком. Затем из тьмы сарая выглянула большая звериная клювоморда и, издав рык, обнажила клыки.
Инстинктивно Торден активировал механическую энергоруку, рык усилился.
– Потише, мальчики.
Эша встала между бистом и зверем.
– Сварг, это Торден. Торден, это Сварг. И нам нужна твоя помощь, капитан. Надеюсь, остатки хмеля выветрились из твоей головы.
Запалив фитиль фонаря, Эша вкратце рассказала свой план. Торден пригладил бороду и дал согласие. Они условились встретиться через кварту года.
– Выпьем за встречу? – предложил бист.
– Только не в том клоповнике, где я тебя нашла.
Торден насупился:
– У старика Марти отличная брага, и девочки тоже ничего.
После того, как Эша залпом осушила кружку разбавленного вина, Торден выкатил глаза и прочитал лекцию о вредном влиянии алкоголя на молодой организм.
– Ты же сам предложил? – удивилась Эша, подзывая подавальщика, чтобы повторить.
– Вообще-то я имел в виду себя, – нахмурился бист. – Всё время забываю, что ты уже не ребёнок.
– Почти пять оборотов минуло, – передёрнула плечами элвинг, посмотрела в кружку, и придвинулась ближе, заговорив шёпотом:
– Помнишь ту заварушку перед балом в Силурии, с которой всё завертелось?
– Ещё бы, эта худосочная остроухая девка знатно попутала нам карты… – рыкнул бист, но Эша прицыкнула на него.
– Так вот, я знаю, где эта проклятая дочь сенатора Парме.
Торден вытаращил глаза.
– Парме Илламиль теперь любимая жена правителя Аббарра.
Эша откинулась на спинку стула и усмехнулась. Торден присвистнул.
– Думаешь, это имперцы устроили? – спросил бист.
– Пока не знаю, но мне ужасно интересно, кто всё это затеял. Я не прочь встретиться с ним и пожать руку.
– Эша, – Торден хотел было что-то сказать, но передумал, – я поспрашиваю на Скале: если в деле Аббарр, то и Рок где-то рядом. Но ведь это ничего не вернёт, может, стоит выкинуть из головы этих Парме?
– Бездна не прощает и не забывает, – холодно ответила элвинг. – И теперь меня зовут Ашри. Эша утонула в Овару вместе с тем имперским кораблём.
Торден замер. Он не знал эту новую Эшу и, если честно, не хотел узнавать. Бист хотел ещё много сказать и выслушать, но, взглянув в горящие фиолетовым пламенем глаза элвинг, лишь сделал большой глоток отличного вина, резко ставшего кислее милорвы.

Через три месяца они вновь встретились на одном из отдалённых островов Архипелага. К этому времени Сварг преобразился: перья и шерсть блестели, раны зажили, хромота прошла. Отёк глаза спал. Оказалось, второй глаз грифона был небесно-голубым. Пламя Имола и Азура горело во взгляде кайрина. Дух и Сила.
– Что ж, давай попробуем вернуть тебя в небо, – хлопнул в ладоши-лапища Торден и развернул свёрток.
На материи лежали детали механического крыла.
– Скажи ему, что придётся потерпеть. Я должен соединить механику с плотью. Это будет неприятно и болезненно.
– Он справится, – заверила Ашри.
Элвинг обняла зверя за морду и что-то зашептала ему на ухо. Затем открыла пузырёк и вылила жидкость на кусок хлеба, которую Сварг нехотя проглотил.
– Это притупит боль, он будет в полудрёме.
– Если твоя птичка меня сожрёт, я тебе этого не прощу! – с напускной суровостью произнёс Торден и приступил к работе.
Тонким скальпелем он рассёк плоть, соединил кость с металлом, пропуская тонкие нити имбиру и сплетая живое с неживым в единое целое.
Эша отвернулась. Полностью доверив Сварга Тордену, она бесцельно бродила рядом, уверяя себя, что все делает правильно. Северный бист сам прошёл через это: лишившись руки и смастерив механический протез, добровольно впустил в себя имбиру. Он справится. Они оба справятся.

Весь день трудился Торден, отказываясь от еды и даже кратких перерывов. Лишь изредка он отпускал крепкие словечки и оттирал пот со лба. И вот, на закате, когда зелень вокруг обратилась в золото, бист закончил работу.
– Теперь всё будет зависеть от него. Через пару недель металл окончательно срастётся с костью, и ты сможешь начать его обучение. Но энергоблоки нужно регулярно менять, если найдёте достаточно рубинов – сделаем вечные, типа моих, а пока только так.
Торден передал ящик с цилиндрами:
– На первое время хватит. По моим прикидкам – оборот Орта, может полтора.
– Спасибо, Торден. Сколько с меня?
– Будем считать, это мой вклад в копилку добра. Знаешь, Гаарово Пламя, выполнить твой заказ было праздником! Я не помню, когда в последний раз забывал обо всём, закопавшись в чертежи и шестерёнки! И лучшей платой станет, если я увижу полёт этого красавца. Если эта штука реально поднимет твоего зверя в небо, – Торден почесал бороду, хмыкнул и развёл руками. – Я буду счастлив.
– Обязательно увидишь. И постараемся заплатить как можно скорее, – Эша погладила грифона. – Хотя и сейчас у меня кое-что для тебя есть.
Элвинг пригласила биста на террасу к небольшому деревянному столу и двум стульям. Нырнув в дом, она вернулась, неся в одной руке бутылку, в другой – пару кружек и держа под мышкой цилиндрический свёрток.
– Надо же! – бист прищурился. – Никак драконье?
– Оно самое, – кивнула элвинг. – Одно из преимуществ вольных работ…
– Брать всё, что не приколочено и не заперто? – рассмеялся Торден.
– Компенсировать по мере возможности, – подмигнула элвинг.
Когда бутылка практически опустела, элвинг протянула Тордену свёрток.
– Нашла в заброшенном архиве Тирха. Не знала, куда деть. А тут как раз случай подвернулся от него избавиться, – улыбнулась элвинг.
Торден снял защитный кожух и чуть не подпрыгнул от радости, увидев наконечники свитка с эмблемой древней мастерской Грома.
– Говоришь, не знала куда деть?
– Ну-у, – ухмыльнулась Эша. – Кажется, это чертёж одной из частей той штуки, над которой ты пыхтел ещё со времён нашей первой встречи.
– Как тебе удалось? Хотя нет, лучше не говори. Дери меня гвар, с твоими способностями я бы давно закончил работу! Вот бы как в старые добрые времена…
– Добрые? – улыбка угасла на лице элвинг. – Когда это они стали добрыми?
Возникло неловкое молчание. Они ещё посидели в тишине. Торден поёрзал, залпом осушил кружку.
– Я отправляюсь на Скалу и, скорее всего, увижу Леду и её команду, – сказал Торден.
– Я бы не хотела огласки…
– Дело твоё, но они, правда, были бы рады видеть тебя, или хотя бы узнать, что ты в порядке. Особенно Кнап.
– Прошу, не начинай, – фыркнула Эша. – Всё в прошлом, и лучше его не ворошить. Та девчонка умерла.
– Как знаешь, – Торден постучал пальцами по столу, подбирая слова. – Неплохо тут у тебя. Что-то вроде тихой гавани?
– Что-то типа того. Спасибо, Торден.
– Рад был тебя снова увидеть. – Торден встал и спустился с террасы.
– И я тебя, – Эша улыбнулась.
– Значит, теперь тебя можно найти здесь?
Элвинг покачала головой:
– Я не задержусь здесь дольше, чем потребуется. Лёгкой дороги, здоровяк, и надеюсь, скоро соберёшь свою машину.
Бист кивнул, развернулся и в сумраке пошёл прочь, к лугу, где оставил летающую капсулу. Прежде чем Торден скрылся из виду, Эша сжала кулаки, закусила губу и, решившись, выкрикнула:
– Постой!
Торден замер.
– Скажи, – ногти элвинг впились в ладони. – О нём не было вестей?
– Нет, Эша. Ни одной, – не оборачиваясь, ответил Торден, и добавил: – И, знаешь, если что-то и стоит оставить в прошлом, так как раз это, – не дожидаясь ответа, он зашагал прочь.
Бист давно скрылся из виду, а элвинг всё стояла, облокотившись о перила, крутила в руке пустую кружку и смотрела вдаль, пока клюв Сварга не ткнулся в её плечо.
«Он прав. Прошлое лучше оставить в прошлом», – услышала Эша мысли грифона в голове. Впервые он заговорил с ней.
Девушка покачала головой и вздохнула:
– Может, ты и прав. Хочешь погулять?
Они вышли на тёмный луг и шли, вдыхая аромат трав и моря. Ночь густела, одни птицы сменяли других, светлячки кружили маленькими блуждающими звёздами, а полная луна делала мир похожим на волшебный сон.
– Через пару недель я развяжу второе крыло, и мы попробуем поднять тебя в небо, – сказала Эша. – А потом поищем работу, чтобы ты не голодал, ну и я заодно. Для свободы нам понадобится не один рубин. А эти красные камушки сами собой не вырастут. Мы же не Орму и не нобили…
Эша запнулась. В глазах вспыхнули огоньки пламени, а на лице заиграла хитрая улыбка:
– Хотя как знать, может, то, что нам нужно, всегда было спрятано на самом видном месте.
Кайрин хмыкнул.
– Ой, да брось, Сварг, – отмахнулась Эша. – Ничего сложного! Для этого дельца нам понадобятся лишь крылья и смелость. Считай, мы почти готовы!

Сменилась луна, и повязки были сняты. Механическое крыло идеально срослось с костью и плотью, но Сварг даже не попытался взлететь. Прошёл ещё месяц, а крыло безвольно висело, лишь изредка подрагивая. Он вновь молчал, часто уходил к небольшому озеру и часами лежал, устремив взгляд в небо. Время от времени Эша ощущала его боль – обжигающие вспышки от врастания имбиру в тело кайрина – всё глубже и глубже. Изредка, когда зверь спал, элвинг «перехватывала» обрывки снов – воспоминания о «жизни» на Арене. И о смертях – великом множестве отнятых жизней.
Эша давала грифону успокаивающий отвар, чтобы прогнать эти сны. Травы снимали боль и погружали во тьму без видений. Рецепт ей дал Торден.
– Без него он может обезуметь от боли, – сказал тогда бист. – Но смотри, чтобы он не привык. Уменьшай дозу, и как увидишь, что боль ему по крылу, прекращай приём.
Тогда Эша усомнилась, что существует боль, которую ещё не испытал кайрин. Она ошиблась. И страшнее всего было видеть боль в глазах зверя, когда он лежал на изумрудной траве перед лазурной гладью воды и смотрел, как высоко в небе парят птицы.
– Он не полетит сразу, – предупреждал бист. – Возможно, не полетит никогда. Возможно, милосерднее было бы убрать второе крыло и сделать из него обычную кошку. Подумай, ты действительно хочешь дать крылья грифону, или вернуть свои?
Элвинг часто вспоминала эти слова, наблюдая за тем, как Сварг раз за разом подпрыгивает и падает, как путается в бездвижном крыле, как вспарывает землю клювом.
Теперь кайрин не лежал на траве и не смотрел в небо. Теперь он каждое утро приходил на озеро, поднимался на утёс и, разогнавшись, отталкивался всеми лапами от чёрного камня, прыгая в пустоту. И падал, разбивая зеркало озера, поднимая фонтан брызг. Мокрый, усталый, злой, Сварг выбирался на берег и снова карабкался на утёс, чтобы вновь упасть. И так пока хватало сил. Весь день. День за днём.
Эша привыкла к звуку рассекаемого крылом воздуха и оглушительному плеску, неизменно следующему за ним, стоило лишь отсчитать пять ударов сердца. Она привыкла смотреть на фонтан из блестящих в лучах солнца осколков дня и надежды.
Но в этот раз всё было иначе. Раз. Два. Три… Пять… Семь. Эша повернулась. Зеркало озера было цело. Она подняла взгляд и увидела замершего в воздухе кайрина. Механическое крыло искрилось, лапы поджаты, перья дрожат на ветру. Взмах. Второй.

Небо приняло Сварга.
Небо приняло Сварга.
Эша закричала от радости и замахала руками. Сварг запрокинул голову и издал победный рёв, который эхом разнёсся по всему острову. И тут же чёрное крыло нездорово выгнулось, и кайрин рухнул в воду.
– Маленькая победа – тоже победа, – вздохнула Эша и улыбнулась, смахивая с глаз слёзы радости.

Прошло ещё немного времени, и они вновь оказались в песках Мэйтару – в этот раз вдали от Чёрного Цветка, кочуя с караванами от оазиса к оазису.

Сварг оказался отличным напарником.
Сварг оказался отличным напарником. Благодаря хитрости и устрашающей внешности зверя, элвинг и кайрин зарабатывали, сопровождая грузы торговцев средней руки. Мелкие разбойники не решали покуситься на обоз с такими охранниками. А караванщику было не жалко отдать плату за спокойствие. Вся хитрость заключалась в правильной оценке груза. Большие караваны с дорогим товаром были лакомым куском, и обычно на них нападали отрядом профессиональных наёмников, в то время как мелкие и средние торговцы зачастую становились жертвой таких же мелких бандитов. А несколько ворюг не пойдут против грифона, покрытого шрамами от боёв, чего не сказать об отряде обученных и хорошо вооружённых убийц, обчищающих «золотые» караваны.
В перерывах между наймами элвинг тренировала Сварга. К исходу Сезона Бурь он уже мог совершать небольшие перелёты. Это было началом новой истории, а может, и не одной. Истории об элвинге на королевском грифоне, возвращении в Аббарр, поиске золотой окарины, охоте за силурийскими рубинами и о многих других приключениях, произошедших прежде, чем Эша и Сварг добрались до одного из диких островов Архипелага, нашли небольшую хижину и стали жить скучной спокойной жизнью вдали от забот Большого Мира. Хотя, кто поверит в то, что Белая Длань Дракона способна уйти на покой, когда самое интересное только начинается…
И если золотая окарина и силурийские рубины были пока что лишь далёкой мечтой, то Белая Лилия Илламиль, дочь сенатора Парме, могла стать реальной возможностью свести старые счёты и при этом неплохо подзаработать.

История вторая
Белая лилия
Мэйтару. Аббарр. Башня Орму.
Недалёкое прошлое

С высоты птичьего полёта Аббарр, Чёрный Цветок пустыни Мэй, поражал своим размахом и величием замысла. Белоснежные стены, возведённые древними зодчими, обрамляли шесть больших и шесть малых секторов. Они выходили из единого центра и вновь возвращались в него, рисуя на мёртвых песках гигантский цветок, бурлящий страстями и надеждами. Острые каменные лепестки, покрытые узорами мостов и дорог, ярко сияли в лучах беспощадного солнца. В бледном выгоревшем небе было пусто: полдень разогнал всё живое. Лишь на самом верху Башни Орму – высочайшего строения города, чей шпиль грозил проткнуть небо, а хронограф веками безошибочно отмерял песок, – стояла девушка с волосами цвета золота. Её глаза, зелёные, как мягкие пастбища Парящих Островов Силурии, были печальны. Длинные острые уши выдавали элвинга, а гордая осанка и красота намекали на чистую и древнюю кровь нобилей, в которых не угасло пламя истинной силы. Такие, как она, редко появлялись на материке Мэйтару, исконной земле бистов. О месте, где она родилась, многие аббаррцы слышали лишь из песен заблудших из-за моря бардов.
Здесь, наверху, было так тихо: повернёшь голову – и услышишь, как шепчут звенья усыпанных изумрудами украшений. В одиночестве иноземка смотрела на лежащие внизу здания и змейки улиц, на широкие дороги и яркие островки парков, на зеркальные блюдца прудов и надёжные ворота. Переводя взгляд с сектора торговцев на лепесток ремесленников и дальше, к квартам наслаждений, она остановила взгляд на башне Син. Лишь тот, кто очутился в Аббарре не по своей воле, знал, почему его называют Чёрным. Только тот, кто почувствовал тьму, струящуюся под белыми плитами, видел истинное обличье самого могущественного города-государства Объединённого Мира.
Большой мир остался за морем песка и острыми скалами Клыков. Где-то там Империя и Силурия, словно беззубые псы, сцепившиеся из-за старой выбеленной кости, делили последние крохи рубиновых шахт. В тени двух гигантов Архипелаг из последних сил удерживал хрупкое перемирие тысячи островов, Северные земли всё сильнее погружались в сон под покровом льда и старых легенд, а Рок и остров механиков пытались сохранить нейтралитет. Все они были так увлечены собою, что не замечали, как в это самое время Аббарр золотыми корнями опутывал земли далеко за пределами Мэйтару, чтобы однажды чёрными бутонами расцвести на теле старого мира и, выпив все его соки, обратить в прах. И когда это случится, новый мир будет принадлежать её детям. Её слабость станет их силой – силой, которой не страшен самый жаркий полдень самого бездушного места земли. Но прежде она найдёт ту, из-за которой лишилась всего и прошла долгий путь по раскалённым белым плитам Аббарра. Эти годы не оставили ран на её теле, но навсегда изменили душу.
Сладкий миг отмщения смоет всю соль с её щёк. Песок без остатка примет кровь, как до этого годами безмолвно впитывал слёзы невольницы и бесконечно долгие дни в башне Син. Недаром её имя так созвучно Аббарру, вечному городу, хранимому цепью гор Энхар и Зелёным Пламенем Бездны. И пусть сегодня белые лилии вновь увяли, не прожив и дня. Может быть однажды здесь, на Чёрном Цветке, им суждено вновь запылать багрянцем.
Орт повернул, и огненный луч прорезал алый хронограф. Кровью вспыхнули рубины, и девушка утонула в их свете. Даже зной пустыни не смог остановить холодок, пробежавший по коже элвинг. Этот свет был столь созвучен ненависти, кипящей в её венах, жажде мести, объявшей её разум и тянущей чёрные ветви из прошлого к настоящему.
– Пусть Мэй захлебнётся кровью, пусть лягут в руины оплоты её, путь беснуются орхи, мешая небо с землёй…, – девушка прошептала это, как молитву, прижимая руки к животу, где уже билось сердце новой жизни.

Её звали Илламиль Парме, и пусть древняя кровь не подарила ей могущества Пламени, она наделила её красотой, очаровавшей самого влиятельного тхару этого мира.
Её звали Илламиль Парме, и пусть древняя кровь не подарила ей могущества Пламени, она наделила её красотой, очаровавшей самого влиятельного тхару этого мира. С его помощью она достигнет любых высот и добьётся отмщения, а затем обратит весь этот проклятый город в пепел.

Мэйтару. Недалеко от Аббарра.
Настоящее
– Значит, спускаешься, забираешь, и обратно.
– А ты ждёшь там, где условились, на своей «букашке».
– Учти, мой экран не продержится долго. Перебирай своими острыми коленками шустрее.
Эша приподняла бровь:
– У тебя всё ещё приступы папули? Или уже старческий маразм?
Пришла очередь Тордену продемонстрировать танец бровей.
– Не беси меня, малявка, иди уже.
Эша встала на борт «букашки» – так она называла миргу «Град», воздушную прогулочную капсулу Тордена, – раскинула руки, закрыла глаза и, наклонившись, упала за борт, прямо в золотистые облака.
Через мгновение вверх взмыл грифон. Издав пронзительный крик, он сделал круг и пошёл на снижение.
– Позёрша, – ухмыльнулся Торден вслед удаляющейся Эше и, прежде чем вернуться за штурвал, залюбовался кайрином. – Хорошо летит, зверюга!