– Могу… Но если об этом узнает Мориц, мне несдобровать. У него в последнее время одна неприятность за другой.
– Не волнуйся, – успокоил ее Прэн. – Мне нет никакого смысла ставить тебя в ложное положение. Итак, рассказывай! – Он вооружился ручкой и раскрыл записную книжку…
Спустя примерно час Прэн вышел из «Альгамбры». Газетчики бежали по улицам, выкрикивая звонкими голосами:
– Новый президент Гаха!
– Правительство Сыровы ушло в отставку!
– Бенеш прислал из Лондона поздравительную телеграмму по случаю избрания Гаха президентом!
– Итальянцы требуют удовлетворения своих территориальных претензий!..
Глава четырнадцатая
Як Блажек ушел со службы около двух часов ночи. Шеф затянул совещание. И только теперь, после совещания, Ян Блажек окончательно убедился, насколько был прав в своих пророчествах Ярослав Лукаш и он сам во всех своих сомнениях. Шеф недвусмысленно дал понять подчиненным, что между политической полицией республики и немецким гестапо достигнуто соглашение. В чем? Шеф выразился очень мягко: достигнуто соглашение о контактировании работы.
Ян Блажек не мог прийти в себя от негодования. Какой позор! Какая грязная сделка! Сослуживцы, сидевшие рядом с ним, сообщение шефа восприняли спокойно, а некоторые даже выразили удовлетворение. Это еще больше возмутило Блажека, ему было стыдно за товарищей. После совещания, ни с кем не попрощавшись, он направился домой. На улицах было почти безлюдно. Запорошенные снегом дома и деревья преобразили Прагу, зимнее убранство молодило ее.
Поровнявшись с центральным входом в «Дейч-Хаус», Блажек заметил среднего роста мужчину с портфелем в руке. Человек словно раздумывал, куда ему идти.
Натренированный глаз Блажека в одно мгновение, подобно объективу фотоаппарата, зафиксировал внешность незнакомца. На нем была мягкая темная шляпа, длинный реглан на верблюжьей шерсти. Но не это привлекло внимание Блажека, а несоразмерно длинное лицо незнакомца, его большой рот и широко расставленные сверлящие глаза.
«Видит бог, – подумал Ян, – я где-то видел этого человека!» И память тотчас же подсказала: «Это Артур Зельц. Он! Я хорошо изучил его по фотоснимкам».
Незнакомец приподнял воротник, закурил и, пропустив вперед Блажека, зашагал за ним следом.
«Нет, это меня не устраивает», – решил Блажек. Пройдя с полсотни шагов, он сделал вид, что поскользнулся, и навзничь упал на тротуар. Затем, охая и кряхтя, принялся растирать якобы ушибленную коленку.
Незнакомец прошел мимо.
«Вот так-то будет лучше», – рассуждал Блажек. Поднявшись на ноги и стряхнув снег с пальто, он последовал за человеком.
Незнакомец слегка прихрамывал на левую ногу, и эта примета окончательно убедила Блажека в том, что перед ним Артур Зельц, немецкий диверсант, трижды ускользавший из рук чешской полиции.
Выйдя на Гибернскую улицу, Зельц перешел на противоположный тротуар и двинулся к вокзалу Масарика.
«Любопытно, под какой фамилией он пожаловал сюда? – размышлял Блажек, ускоряя шаг и сократив расстояние между собой и Зельцем метров до десяти. – В октябре он приезжал, имея швейцарский паспорт, и, кажется, носил фамилию Бонне. А теперь?»
У вокзального подъезда Блажек быстро настиг Зельца, схватил под руку и так сильно сдавил его запястье, что Зельц скривился. Теперь бегство было невозможно.
– Не пытайтесь вырваться, у меня еще никто не вырывался из рук, – шепнул Блажек на ухо Зельцу. – А попытаетесь – будет хуже для вас. Идемте со мной…
В комнате железнодорожной стражи у телефона сидел полицейский. Когда Блажек показал свой значок, полицейский встал, оправил мундир, поясной ремень, и лицо его вытянулось: он ждал приказания.
– Где дежурный? – спросил Блажек.
– У себя, – полицейский кивнул на обитую дверь.
Отрекомендовавшись дежурному и попросив оставить его наедине с задержанным, Блажек сразу приступил к допросу. Первым делом он потребовал от Зельца документы.
Зельц полез в карман и подал ему паспорт.
Блажек едва сдержал улыбку: у него в руках был заграничный швейцарский паспорт на имя Артура Бонне, уроженца Берна.
– А не кажется ли вам, – спросил Блажек, – что вы такой же Бонне, как я один из сиамских близнецов?
Зельц рассмеялся резко и как-то неестественно.
– Нет, не кажется, – ответил он.
– А если я назову имя, которое вам дали ваши почтенные родители?
– Смею вас заверить, что оно ничем не будет отличаться от того, какое стоит в паспорте.
– Вы уверены?
– Конечно.
– Кем были ваши родители?
– Сознаюсь, в их дела я не вникал, они умерли очень рано.
– До вашего рождения?
– Нет, немного позднее.
Зельц, отвечая, шнырял глазами по стенам комнаты. Но решетки на окнах, как видно, ему не понравились.
– Мне кажется, что к вашей внешности, – продолжал Блажек, – лучше подошла бы фамилия Зельц. А? Или у меня притупилась память?
Почти невидимая для глаз конвульсия прошла по лицу Зельца. Губы его побелели. Он снова рассмеялся, но теперь уже совсем не весело.
– К великому сожалению, я не Зельц…
– Жаль, искренне жаль, – развел руками Блажек. – Неужели произошла роковая ошибка?
Зельц поднялся с места.
– Одну секунду, – сказал Блажек и нажал кнопку звонка. – Одну секунду… Маленькая формальность.
Вошел полицейский.
– Обыщите, – приказал Блажек.
Зельц побледнел.
Полицейский вынул из карманов арестованного и положил на стол бумажник, записную книжку, портсигар, зажигалку, носовой платок, из заднего кармана извлек «Вальтер» на предохранителе и с патроном в стволе.