И днем на солнце, и ночью, если луна на небе, всегда видны над забором-бруствером перед боевым помостом высоких стен – отточенные, железные рожоны на древках копий и рогатин караульного дозора.
Попробуй, сунься ворог сюда:
– Ног не унести, костей не собрать!
А чтобы не забывали об этом:
– Очень частыми стали походы княжеского войска во главе с верным воеводой Завидом Ратником по соседним пределам.
…Вот и нынче широко распахнулись ворота детинца и сияя латами под лучами полуденного солнца, потекла оттуда колонна верховых, где первым на рослом белом скакуне сам великий князь Твердислав красуется принародно.
Ликованием встречают его горожане. Восхищенными взглядами провожают и его самого, и всю немалую княжескую свиту, пока следует дружина широкой крутой улицей до самой реки.
А там уже вздымаются паруса на боевых ладьях:
– Слава венценосцу, избраннику Божьему!
– Никак ловитва выдалась, промысел охотничий на лесного зверя? – гадали многие.
Так как знали доподлинно:
– На ворога князь не собирался. Оброк с них бранный, в связи с этим, не собирал.
Успокаивает и добродушная улыбка, что играет на открытом, мужественном лице княжеском.
Знает Твердислав:
– Красив он в своем голубом корзно-парчевом плаще, не по летней поре роскошно подбитом горностаем. На правом плече застегнут он дорогой янтарной запоною.
Сияет под ним и ожерелье – ворот княжеской одежды, расшитый золотом и самоцветами.
В правой, не прикрытой руке Твердислава, кому-то предупреждением, а кому – зароком от всех бед, могучий шестопер-палица с щестиреберным разящим наконечником.
Гарцует рядом столь же величественный воевода.
Только вовсе не так красив тот.
На его – корявом от шрамов лице, кои не скрывают даже густая – лопатой, борода и вислые усы, гуляет усмешка:
– Гляди, князь, как все тебя любят. Что ни скажи – отказа нет!
Вроде вслух хочет сказать, но молчит.
Лишь кованые копыта лошадей гремят по мощеной улице, да звенят доспехи верховых.
…Охота и впрямь ожидает быть знатной.
Донесли смерды о находке логова медвежьего. Всего-то и дел, что на другую сторону реки перебраться до Топтыгина, да брать зверя на кинжал или рогатину – любимое развлечение Твердислава.
Столь любимое, что оттого, может, и самих медведей в округе почти не осталось:
– Один объявился – и то радость!
Спешились у воды.
Но не успели подняться на краснощитый насад – речное судно с высокими посаженными бортами, как вдруг загудело все вокруг, затряслась земля под ногами.
Ударила, сбивая с ног людей и лошадей, воздушная волна. Огненный смерч заслонил половину неба. И на его фоне словно потемнел день, черной ночи сподобился.
То тут, то там секут небо золотые стрелы звездного дождя, разят они все живое.
Ревя и раскаляя воздух, гоня волну против течения по реке, пронесся страшный монстр, свивая облака в рваные клубки. После чего с воем скрылся за горизонтом.
…К чести его, князь первый опомнился от свалившейся беды.
Вскочил он на прядущего ушами жеребца и поскакал обратно в детинец, под защиту частоколов.
За ним на грунтах – резвой рысью умчалась и княжеская дружина, увлекаемая воеводою.
Хлопнули, замыкаясь, ставни ворот, загремели мощные засовы.
И вот уже вроде бы ничего не напоминает о страшном происшествии. Разве что соломенные крыши, снесенные с хибар, желтым ковром устлали подворья, да яблони топорщат ветви с посеченной листвой.
– Дурной знак, не иначе, – само собой приходит в умы людей, буквально ошалевших от всего, только что увиденного. – Что-то будет?
Глава первая
…Болото началось не сразу.
Сначала закончился лес с его могучими, в два обхвата, соснами, что как в мягком ковре на добрую сажень утопают в зарослях папоротника.
Затем потянулась чащоба непролазного краснотала.
Казалось, конца и края нет этому горделивому кустарнику, так и хлещущему своими гибкими прутьями по широким плечам Ждана.
Причём, делая это при каждом его неверном шаге:
– Но разве это преграда настоящему мужчине в затеянном им очень важном деле!
Да еще для опытного профессионала, знающего лес:
– Как свои пять пальцев.
Уверенно раздвигает Ждан перед собой ветки, словно бывал здесь не раз и точно знает, что ждет впереди:
– Но так оно и есть.
Непростое занятие у него: