Оценить:
 Рейтинг: 0

Астерий: Не стой у мага на пути! – 3

Год написания книги
2024
Теги
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 >>
На страницу:
3 из 8
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

– Салгор, вы тут сами, – сказал я, видя, что мой ученик устроился с эльфийкой на нашем обычном месте – столике возле большого цветочного горшка.

Я же прошел дальше в зал и выбрал стол у второго окна. Людей в это время в обеденном зале собиралось мало, и подавальщица – полненькая, чернявая женщина средних лет – почти сразу подошла к нам. Приветливо улыбнулась, скороговоркой огласила меню, посоветовала грибной суп. Я его и заказал. К нему попросил гусиные крылышки, томленные с овощами.

– Гурвис, тебе что? – спросил я, выжидательно глядя на паренька. – Выбирай без стеснений, что понравилось. Или после графской кухни тебе все будет казаться невкусным? – я усмехнулся, хотя шутка вышла кислой, и настроения как-то не было. Голову полнили мысли о госпоже Арэнт, ее муже и письме, которое явно не должно меня обрадовать.

– Если можно, мне бы жареных карасей. Кусочек хлеба и все, – сказал он, когда подавальщица черкнула что-то на бумаге и отошла, добавил: – У ее сиятельства такое не готовят. Я никогда не ел у нее карасей, а я правда их люблю. Отец ловил карасей и пескарей, а мама жарила – так было в детстве. Мы жили очень бедно, но воспоминания бывают дорогими не только о богатой жизни.

– Это точно, – я кивнул, думая, что Гурвис уже считает себя совсем взрослым. Впрочем, как и Салгор. Забавно это было. В самой первой жизни и я считал себя взрослым уже лет в 17 или еще раньше. Но как это было наивно тогда с моей стороны!

Я молчал, ожидая, когда он достанет письмо. Слуга Ольвии расстегнул колет и бережно извлек из внутреннего кармана белый прямоугольник, заклеенный печатью с рельефом волчицы, той самой, которую я видел в первый день пребывания в этом мире на двери графской кареты. Это воспоминание шевельнулось во мне, при чем как-то болезненно, хотя не было к тому причин. Казалось, что все это: карета Ольвии, ее трогательная забота обо мне – совершенно незнакомом человеке – ее голос и ее глаза – все это было очень давно, хотя на самом деле не прошел даже месяц. Месяц Диких Скакунов – он был в самом деле диким, и столько успело случиться! С этими неожиданно нахлынувшими воспоминаниями я лишь сильнее утвердился в словах, сказанных вчера Яркусу, что теперь для меня важна только Ольвия. Да, да, именно так! С Ионой у меня ничего не вышло, и может оно к лучшему. С Флэйрин тоже как-то не сложилось, и неизвестно, увидимся ли мы когда-либо. Может, встретимся там в подземелье, когда я буду проходить по темному коридору с Ольвией к реке. Поэтому для меня была и есть только милейшая госпожа Арэнт, которую я, наверное, люблю. «Наверное» – потому, что для меня это всегда было сложным в определении, сложным состоянием души, ввиду особенностей моего восприятия. Ведь оно несло многие предыдущие жизни и воспоминания, в которых тоже было много любви, много женщин – их я не имел права забыть. Только это вовсе не значит, что моя любовь, вмещающая не одну женщину, стала для меня не настоящей.

Поддев ногтем печать, я сорвал ее. Образ волчицы на сургучной кляксе беззвучно упал на стол, но при этом она будто продолжала смотреть на меня. Я развернул лист бумаги и начал читать.

С первых строк я не мог поверить написанному. Слова Ольвии шли в такой диссонанс с мыслями, только что посетившими меня, что мое сердце сжалось и дальше не билось, а вздрагивало, словно кто-то сжал его холодной рукой.

Я оторвал взгляд от бумаги, и пальцы судорожно смяли ее, хотя я еще не дочитал письмо. Хотелось выкрикнуть: «Как это может быть? Как она может писать такое? Я не верю, что с ее стороны наши отношения были несерьезными! Не верю, что она решила остаться с мужем!». На самом деле такого просто не могло быть, ведь она много раз говорила, что Малгар сделал ее несчастной и она много бы отдала, чтобы навсегда порвать с ним! Как может такое быть, что она снова решила быть с ним?!

Подавальщица для меня появилась будто из пустоты, как появляется призванное магом существо. Со стуком поставила тарелки, сказала что-то. Я не понял ее слов и просто кивнул. Я почувствовал аромат грибного супа и жареной рыбы, но прежде, чем обратить внимание на еду, все-таки дочитал письмо, хотя не желал этого делать.

«Мы уезжаем, в ближайшее время. Не знаю точно когда. Может завтра. Я молю богов, чтобы это случилось скорее. Скорее потому, что очень боюсь за тебя: боюсь, что Малгар узнает о тебе и тогда случится непоправимое. Еще раз прости, мой дорогой. Наверное, тебе очень больно. Мне тоже, но такова жизнь, и мы должны не только играть в нее, но и жить в ней, а значит хотя бы иногда быть твердыми и принимать правильные решения. Целую тебя последний раз и на этом прощаюсь. Пожалуйста, не ищи со мной встречи, иначе ты погубишь меня и себя!», – были последние строки, написанные ей. Я свернул письмо, сунул его в карман, чтобы позже перечитать еще много раз и попытаться понять женщину, которую я особо выделил для себя и полюбил.

– Не знаю, что там, но Ольвия была очень расстроенной, когда просила меня принести вам это. Еще знаю, она уезжает сегодня с мужем и в этот раз она вернется не скоро – едут куда-то далеко, – сообщил Гурвис, когда я убрал письмо в карман.

– Что она просила передать еще? – мои пальцы едва не согнули ложку.

– Она просила взять с вас обещание, что вы исполните ее последнюю просьбу. Так и сказала «последнюю просьбу», и я из-за этого очень разволновался. Ведь Ольвия, хоть и бывает строгой, она на самом деле очень добра ко мне. Она меня успокоила… В общем, это не важно, – Гурвис уставился на жареных карасей в тарелке и, не желая смотреть на меня, произнес: – Пожалуйста, пообещайте, господин Ирринд. Я не смею вас брать обещания, поскольку я вам никто, но сейчас я исполняю волю своей госпожи и обязан исполнить ее так, как она повелела. Представьте, что это не я с вас беру обещание, а она. И еще: это не одна просьба, а две.

– Обещаю, – без тени сомнения произнес я. – Я сделаю все, что она сказала. Клянусь перед богами, – лишь сказав это с полной искренностью, я подумал, не поспешил ли я с обещанием? Может быть мне придется делать то, что будет во вред самой госпоже Арэнт.

– Хорошо, господин Райс. Она сказала, что полностью верит в вашу честность и вы поступите именно так, – Гурвис кивнул несколько раз. – Первая часть ее просьбы находится в последней строке письма моей госпожи. Поскольку я не знаю его содержания, то вам виднее в чем она. Просто исполните все, что там написано. А вторая в том, что вы без возражений примите это… – он начал отвязывать от пояса что-то позвякивающее, потом положил на столешницу передо мной тяжелый кошелек с вышивкой герба дома Арэнт, и сказал: – Примите это, ни в коем случае не отказываясь! Вы должны потратить все эти деньги себе на пользу. Еще она пояснила, что вы этим сделаете ей хоть немного легче. Если не желаете, чтобы она страдала, то, пожалуйста, не отказываетесь это принять. И еще… Мне неловко это говорить, но моя госпожа чувствует себя виноватой перед вами. Она так и сказала. Мне кажется, она плакала. Я никогда не видел ее в таком горестном виде. Ее было очень жалко.

К кошельку я не притронулся до самого конца обеда. Ели мы молча, почти не глядя друг на друга. Словно, о вине передо мной сказала не Ольвия, а сам Гурвис испытывал похожее чувство. Лишь когда я без аппетита доедал гуся, слуга графини спросил:

– Я очень извиняюсь, господин Райс. Не смею спрашивать такое, но мне трудно удержаться… – он вытер руки о салфетку.

– Спрашивай, – холодно сказал я.

– Вы любите Ольвию? – произнес он шепотом.

– Да, – ответил я. – Я ее очень люблю.

– Можно я передам ей это? – спросил он, неожиданно схватив меня за руку, словно хотел выдернуть из меня нужный ему ответ.

Я сказал:

– Обязательно передай ей это, Гурвис! Это очень важно!

Глава 3. Дружеский поцелуй

По просьбе слуги госпожи Арэнт я развязал кошелек и пересчитал монеты. В нем оказалось 3000 гинар золотом – сумма более чем приличная. Теперь я понял, почему Гурвис пришел не один к таверне – с таким кошельком по Вестейму без охраны ходить опасно.

– Здесь должно быть три тысячи. Все правильно, господин Ирринд? – уточнил слуга графини. Видимо, он переживал, чтобы я не подумал, будто в кошельке не хватает монетки – другой.

– Да, – я кивнул, не выражая ни капли удовольствия.

После ограбления в ту дождливую ночь, когда из-за игры Флэйрин я лишился шести ста гинар, деньги мне были ой как нужны. Но только не в качестве подарка от Ольвии. При чем подарка прощального, брошенного мне как бы в утешение. Я точно не из тех людей, которые измеряют отношения в деньгах. Сейчас я чувствовал себя словно девица, впервые испытавшая на себе роль кабацкой шлюхи и получившая непристойный заработок. – Передай еще госпоже Арэнт, что я беру эти деньги в долг. Я действительно сейчас на мели, и она меня очень выручила, – говоря это, я подумал, что такие слова будут Ольвии приятны. Хотя она мне сделала очень неприятно этой подачкой и тем более письмом, я не хотел поступать с ней так же. – Скажи, обязательно отдам ей, как смогу заработать.

– Хорошо. Передам каждое слово. Мне нужно бежать, господин Ирринд. Я обязан успеть до отъезда ее сиятельства, – Гурвис встал, отодвинув тяжелый стул.

– Спасибо. Удачи тебе! – сказал я ему в след.

Я еще долго сидел за столом, глядя в пустую тарелку. В голове вертелись слова из письма Ольвии. Самом письмо лежало в нагрудном кармане, и мне казалось, от него исходит жар. Мучительный такой жар, достающий самого сердца. Вот так неожиданно за три последних дня я потерял три своих женщины. Флэй в ту грозовую ночь я начал считать своей слишком поспешно. Ну какая она «моя»? Думая о ней, я лишь выдавал желаемое за действительное. Ох, это ненасытная мужская жадность! Мне всегда хотелось больше и больше женщин. Вампирша лишь дала повод, показала, что желает меня и я тут же повелся.

Иона… с ней мы расставались как-то долго, взаимно надеясь, что найти понимание, примирение. Но вспыльчивый характер эльфийки из Лойлена, ее крайняя эгоистичность стали слишком зыбкой основой для этого самого понимания и примирения. Тетива Ночи все еще думает, будто с ней нет рядом мужчины из-за проклятия ведьмы. Какая же глупость! С ней нет и никогда не будет рядом мужчины лишь из-за ее невыносимого характера. А в постели эта хищная сучка нереально хороша! Ну и ладно. Нет ее больше для меня. По крайней мере нет, как моей женщины.

И Ольвия – расставание с ней самое болезненное и самое неожиданное…

– Все настолько плохо? – услышал я знакомый голос.

Повернулся и увидел Флайму, мою юную рыженькую подругу.

– Как тебе сказать, чтоб не обмануть? – я выдавил улыбку. Не знаю, насколько она удалась.

– Говори, как есть, Райс! У меня много времени тебя выслушать, и я не отстану, пока все не узнаю. Я же сегодня выходная за прежние долгие труды. Кстати, я не забыла, что обещала убрать у тебя, – все это она произнесла так, что показалось, с нее сейчас полетят искры – столько в ней было юного огня и уверенности.

– Придется сдаться и все рассказать, – вот теперь моя улыбка точно удалась. Я взял кошелек, до сих пор лежавший на столе, и встал. – Идем!

Салгора с эльфийкой в зале не было. Даже не заметил, когда они ушли.

– Ты поднимайся, я скоро приду, – распорядилась Флайма, и поспешила к выходу из зала.

Я поднялся, отложил несколько монет из кошелька графини в свой и хотел было убрать сафьяновый мешочек с золотом, но тут понял, что хочу, чтобы кошелек госпожи Арэнт был всегда при мне. Пусть он напоминает мне об Ольвии, хотя эти воспоминания будут болезненными. Я высыпал монеты на стол и начал перекладывать их в свой потрепанный кошель, чтобы потом спрятать его среди своих вещей. Одновременно подумал, что мне стоит приобрести дорожный сундук с хорошим замком. И еще пришла полезная мысль: не самому искать работу, поглядывая на доски объявлений, а написать объявления о предоставлении магических услуг. Да, именно так: магических услуг любой сложности.

Скрипнула дверь и вошла Флай с небольшим медным ведром и принадлежностями для уборки.

– Так, господин Ирринд, я к вам надолго. И чтобы мне было веселее работать, прошу, поведайте свою историю, – она поставила ведро у входа в водную комнату. – Можете даже немного приврать. Мне кажется, мужчины любят превозносить свои победы над женщинами. Только потом часто оказываются в том печальном положении, в котором я вас застала за обедом.

– Флай, веселее от такой истории точно не будет, – эта девочка снова заставила меня улыбнуться. Глядя на нее, я даже перестал перекладывать монеты, и подумал, что несмотря на веснушки на ее лице, она все-таки очень хороша.

– Ой, да вы богач! – рассмеялась она, увидев горстку золотых монет на столе. – Знаю, что сердечные истории не бывают веселыми. Но так только первое время, Райс. Я же говорила, как вышло со мной. Так что, поведайте о своем горе – вам точно станет легче. А потом просто махните рукой и оглядитесь вокруг.

– Флай, здесь как не смотри по сторонам, есть только ты, – оставив на столе оба кошелька и неубранное золото, я подошел к ней.

– Это что за намек? – она подбоченилась, не выпуская из рук тряпку для уборки.

– Тебе он не нравится? – я подошел вплотную, заглядывая в ее глаза, которые будто искрились.

– Знаешь, кто отвечает вопросом на вопрос? – ее щеки порозовели.
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 >>
На страницу:
3 из 8