Семь молоденьких девиц, или Дом вверх дном - читать онлайн бесплатно, автор Элизабет Мид-Смит, ЛитПортал
bannerbanner
Полная версияСемь молоденьких девиц, или Дом вверх дном
Добавить В библиотеку
Оценить:

Рейтинг: 3

Поделиться
Купить и скачать

Семь молоденьких девиц, или Дом вверх дном

На страницу:
11 из 13
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

– Я, право, не вижу тут вины мисс Гильярд, – вступился за меня сэр Уолтер. – Но лучше оставим этот разговор: вам надо поспешить домой, чтобы привести девочку в чувство, а я распоряжусь, чтобы к вам немедленно послали доктора. А вы, Мэгги, скорее бегите домой и расскажите вашей маме обо всем случившемся. Она знает, что нужно делать.

Трудно передать, что я испытывала, возвращаясь домой в то памятное утро. Корзинка моя была пуста, я не набрала никаких цветов для папы, но это меня нисколько не тревожило. Меня угнетала только одна мысль: что я – преступница и что я несчастна. Но в эту минуту, однако, я хотела только одного – чтобы как-нибудь удалось всю эту злополучную историю с письмом скрыть от моего отца, – по крайней мере, до завтрашнего дня. У меня в душе даже сложилась молитва, которую я повторяла про себя: «О, Господи, я сознаю, что пала очень низко, что нет оправдания тому, что я совершила. Но помоги мне, Боже, скрыть мой позор от отца хоть на один сегодняшний день!»

Первое, что я увидела, подходя к дому, была Джулия, хлопотавшая у чайного стола на лужайке. Кажется, еще никогда раньше праздничный стол для завтрака, устроенный в саду перед домом, не был так прекрасно убран. На нем были расставлены фрукты и всевозможные лакомства; всё украшали гирлянды цветов. Кресла папы и мамы тоже были перевиты зеленью и цветами.

Заметив меня, Джулия поспешила мне навстречу и спросила:

– Что с вами, Маргарет? Что-то случилось?

Я безмолвно стояла перед ней. Платье на мне было изодрано, мое лицо, вероятно, было мертвенно бледным; в бессильно опущенных руках я держала пустую корзинку. Джулия, всегда очень сообразительная, тотчас же поняла, что я нуждаюсь в утешении.

– Ах, бедная Маргарет! – воскликнула она. – Какой у вас несчастный вид! Сейчас все начнут собираться сюда; мы уже договорились между собой и с Джеком, что вам будет предоставлена честь подвести вашего отца к его креслу. Это непременно должны сделать вы, Маргарет. Но почему вы так дрожите? Что все-таки с вами приключилось?

– Оставьте меня! Не прикасайтесь ко мне! – вскричала я и, отскочив от нее, побежала наверх, но не в свою комнату, а на чердак под крышей дома. Там у меня хранился всякий хлам – старые игрушки, ношеные платья и прочее. Я вошла туда и заперла дверь на ключ. Сняв с себя вымокшую одежду, я вытащила из комода одно из старых платьев, кое-как наскоро оделась и привела себя в порядок. Потом я открыла дверь и уже собиралась спуститься вниз, когда увидела Джулию, поджидавшую меня у лестницы.

– Зачем вы следите за мной? – сердито спросила я.

– Потому что я вижу, что вы страшно расстроены, и хочу узнать, что с вами.

– Ах, Джулия! – вдруг, неожиданно для самой себя, воскликнула я. – Я так несчастна! Пожалейте меня!

– Да разве я не вижу, Маргарет, бедняжка вы моя!

– Но, Джулия, я не хочу… Ни за что на свете не хочу… Нанести удар прямо в сердце моему отцу сегодня, в день его рождения!

– Понятное дело… Ах, Маргарет!..

– Помогите же мне сделать так, чтобы сегодня не расстроить его.

– Да, я это сделаю, непременно сделаю. Успокойтесь, все будет хорошо.

– Вечером я вам все объясню, только защитите меня сегодня!

– Хорошо, я ведь вам обещала. Мы все устроим. Но только сначала вот что: вам нельзя идти вниз в этом стареньком платье, все обратят внимание на ваш странный вид. У нас с Аделью кое-что приготовлено для вас. Пойдемте скорее в нашу комнату, и вы сами увидите, что это.

Она взяла меня за руку; мы вместе спустились по лестнице и прошли в ее комнату.

Адель, по-видимому, ожидала нас; она сидела возле стула, на котором было разложено изящное шелковое платье светло-зеленого цвета.

Адель и Джулия были одеты в светло-розовые платья, и обе они были так милы, с их раскрасневшимися от волнения личиками и блестящими глазами, что их можно было бы сравнить с только что распустившимися розами.

– Наша бедная Маргарет сегодня нуждается в нашем участии, – сказала Джулия, обращаясь к сестре, а потом, обернувшись ко мне, прибавила:

– Маргарет, я надеюсь, вы нам не откажете. Мы с сестрой приготовили вам к этому дню маленький сюрприз – вот это платье. Наденьте его, пожалуйста; надеюсь, оно будет вам впору и как нельзя более к лицу. Мы тайком от вас сняли вашу мерку и попросили миссис Джефферсон заказать его нашей портнихе.

– Ну-с, пожалуйте, одевайтесь, – суетилась Адель. – В этом наряде вы будете похожи на лесную фею!

– Какая прелесть! – невольно вырвалось у меня, и я покорно предалась в руки Джулии и Адели, которые, весело болтая, принялись наряжать меня.

Платье сидело превосходно. На талию девушки надели мне узенький золотистый поясок; потом они расчесали мои густые волосы и укрепили на голове венок из настоящих маргариток.

Когда туалет был закончен, они подвели меня к зеркалу. От испытанного волнения на моих щеках заиграл румянец, я оживилась.

– Ну, не чудо ли? – воскликнула Джулия, обращаясь к сестре, и обе девушки стали рядом со мной, любуясь прекрасной группой, которую мы представляли собой, отражаясь в зеркале.

– Вы слишком добры ко мне, – сказала я, тронутая вниманием сестер, – я, право, этого не заслуживаю. Но не будем сейчас об этом, лучше объясните мне, что я должна делать при чествовании отца.

– Вы должны поднести ему корзинку с фруктами и цветами; потом вы подведете вашего папу к столу и усадите на его зеленый трон. Пора, Маргарет, ступайте! Вот ваша корзинка. Мы все будем ждать вас с вашим отцом у стола на лужайке.

«Буду наслаждаться, пока это возможно, а потом – будь что будет!» – сказала я себе и, взяв корзинку, спустилась в кабинет к папе.

Он сидел у стола, занятый делами, но при моем появлении тотчас же обернулся. Надо заметить, что у моего отца была замечательная способность угадывать настроение окружающих и сочувствовать тем, кто приходил к нему – кто со своим горем, кто с радостью. Так и теперь, увидев меня в нарядном платье, с цветами в руках и улыбкой на лице, он привлек меня к себе и нежно обнял. Как я была рада, что он пока еще ничего не подозревает о моем проступке, о моем позоре! И что несмотря на его обычную прозорливость, мне пока еще удавалось скрыть от него мою душевную тревогу.

– Ах ты, милая моя лесная фея! – приветствовал он меня.

– Завтрак уже готов, милый папа, – объявила я, – и все ждут виновника торжества; пойдем же, я провожу тебя туда.

– Обожди минутку, моя милая, дай мне сначала сказать тебе, что у меня на душе. Молю Бога, чтобы Он благословил тебя Своей благодатью; благодарю Его, что Он даровал мне такое чудесное, достойное любви дитя!

– Скажи мне, папа, – взволнованно промолвила я, – ты никогда, никогда не откажешься от своей Маргарет? Ты всегда будешь любить ее, чтобы ни случилось?

– Конечно, дочь моя, я всегда буду тебя любить. Но что за странный вопрос? Ты, кажется, в каком-то нервном состоянии. В последнее время я замечаю, что ты как будто не вполне здорова. Но пойдем скорее, нельзя заставлять остальных так долго ждать.

Мое появление за столом произвело большое впечатление, я поразила всех своим роскошным нарядом, даже Джек не смог удержаться от комплимента. Но, понятное дело, героем дня был наш отец, и все мы весело разместились вокруг стола, счастливые тем, что наш дорогой папа обещал посвятить нам весь этот день.

Глава XV

Деревенская почтмейстерша

Утро прошло незаметно, и никто из посторонних не помешал нам наслаждаться семейным праздником. Я дорожила каждой минутой этого дня, так как несмотря на мое собственное и всеобщее веселое настроение, меня постоянно тревожила мысль о том, что будет завтра, когда все узнают о моем проступке. Этот чудесный день казался мне последним счастливым днем в моей жизни…

Было условлено, что днем мы все отправимся в рощу, где будет устроен обед на открытом воздухе. Пикник удался на славу; мы уже заканчивали его чаепитием в шестом часу вечера, когда вдруг мама подозвала меня к себе.

– Надеюсь Мэгги, что ты не испугаешься, – сказала она, – но я получила сейчас крайне неприятное известие, которое меня сильно встревожило.

– Что такое, мама?

– Девочка, которая принесла нам молоко из деревни, сказала мне, что твоя маленькая подружка Сесилия Ферфакс опасно заболела. Я хочу сейчас же пойти навестить ее. Доктор опасается, что она не перенесет этой болезни; по словам девочки, он даже сказал, что она может не дожить до утра.

– И ты, мама, собираешься туда? – спросила я дрожащим голосом.

– Да, я сейчас же еду к ним. Я знала, что это известие подействует на тебя очень сильно, но прошу тебя, Мэгги, по возможности сохранять присутствие духа. Мне бы очень не хотелось испортить наш пикник и расстроить папу. Конечно, позже, вечером, придется ему все сказать, но пока я хотела бы уехать отсюда незаметно.

– Да, так будет лучше, мама. Но вот что, возьми меня, пожалуйста, с собой. Я ведь всегда так любила Сесилию!

– Я это знаю, Мэгги, но у нее может быть какая-нибудь опасная заразная болезнь, и тебе не следует входить к ней в дом.

– Но я могу проводить тебя только до ее дома и не входить туда.

– Хорошо, поедем, если ты так этого хочешь. Впрочем, папа найдет вполне естественным, что я взяла тебя с собой. А вот и Джулия, она поможет нам в этом деле.

Мама подозвала Джулию и объяснила ей, что должна срочно ехать со мной к Сесилии. Она попросила Джулию позаботиться о том, чтобы пикник не сорвался и чтобы все шло своим чередом. Наше отсутствие можно было объяснить тем, что маме пришлось срочно поехать в деревню по приходским делам.

Джулия взялась все устроить, а мы с мамой уселись в кабриолет, запряженный моим пони. Я погоняла Бобби, всю дорогу мы с мамой молчали.

Но когда мы проезжали через деревню, из дверей почтовой конторы выскочила почтмейстерша, миссис Роббс, и стала делать знаки, чтобы мы остановились.

– Мне нужно сказать вам два слова, сударыня, – сказала она, обращаясь к маме. – Кстати, тут и мисс Маргарет, она-то мне и нужна. У меня очень важное дело к вам, миссис Гильярд. Пожалуйста, зайдите ко мне.

– Нет-нет, сейчас нам некогда, мама спешит к больной, – крикнула я и так сильно хлестнула Бобби кнутом, что он всхрапнул и рванулся вперед.

Мама только успела сказать миссис Роббс, что заедет к ней завтра утром.

– Странно, о чем это ей так срочно понадобилось поговорить со мной, – заметила мама. – Может быть, она узнала что-нибудь новое о пропавшем письме?

– О каком письме? – спросила я, стараясь говорить равнодушным тоном.

– О письме с чеками. Я только вчера узнала об этой истории. Миссис Роббс, понятно, очень расстроена, так как уже известно, что это письмо было получено именно в ее почтовой конторе. Но что это ты так побледнела, Мэгги? Тебя, наверное, расстроило известие о болезни Сесилии. Но ведь ты знаешь, дитя мое, что жизнь и смерть – в руках Божьих… А вот и домик лесничего; я зайду и узнаю, что с Сесилией, а ты останься в кабриолете и подожди меня.

Я отвела своего Бобби в тень под деревьями и довольно долго прождала возвращения мамы. Все кругом дышало невозмутимым спокойствием, но сердце мое было преисполнено тревоги, и я уже не могла, как в былое время, наслаждаться природой. Я дошла до крайней степени нервного возбуждения. Бедная Сесилия была смертельно больна, но в ту минуту я относилась к этому гораздо более равнодушно, чем к моему собственному отчаянному положению. Куда мне скрыться от позора? Какие усилия приложить, чтобы стать прежней – честной, беззаботной, веселой девушкой, какой я была, пока так необдуманно не утаила это несчастное письмо!

Вскоре я услышала голос мамы: она разговаривала с миссис Ферфакс, которая провожала ее до калитки их садика.

После какого-то замечания мамы, которое мне не удалось расслышать, миссис Ферфакс ответила:

– Я и сама не понимаю, как это случилось и зачем моей девочке понадобилось выбираться из дома в такую рань. Она вылезла из окна, чтобы нас не разбудить. И все для того, чтобы повидаться с мисс Маргарет! А теперь она лежит при смерти. Это ужасно! Если она, бедняжка, умрет, то в ее смерти надо будет в первую очередь винить вашу дочь. Да, сударыня, мне жаль вас расстраивать, но мисс Маргарет просто погубила мою бедную Сесилию!

– Вы не имеете права так говорить, – спокойно возразила мама. – Моя дочь, скорее всего, вовсе не желала, чтобы бедная Сесилия пошла встречать ее в рощу, особенно при ее болезни. Впрочем, я выясню это с моей дочерью. Я постараюсь быть у вас сегодня еще раз, попозже вечером, чтобы помочь ухаживать за больной, а пока – до свидания!

Мама вернулась ко мне, и по ее бледному лицу было видно, что она сильно встревожена. Она немного помедлила, прежде чем сесть в экипаж.

– Не знаю, не опасно ли мне садиться рядом с тобой сразу по выходе из дома больной, – сказала она. – Сесилия очень плоха. У нее воспаление легких и корь. В Гарфилде было несколько случаев кори, и бедная девочка, должно быть, заразилась там, когда ходила в почтовую контору. Ее мать говорит, что она ходила туда по твоему поручению, Мэгги, и я не могу понять, зачем тебе это понадобилось.

Мама вопросительно посмотрела на меня, но я упрямо промолчала.

– Знаешь что, Мэгги, мы, пожалуй, не вернемся на пикник в рощу, а лучше сначала поедем домой. Мне надо о многом поговорить с тобой наедине. Но успокойся, тут нет ничего страшного. Будем надеяться, что Сесилия поправится. Ты просто поступила необдуманно, но это должно послужить тебе хорошим уроком, чтобы научиться владеть собой и не падать духом, когда придется понести наказание за неразумные поступки. Между прочим, я только что узнала, что вы с Вайолет ходили навещать Сесилию.

– Да, мама, мы были у нее. Ферфакс сказал нам, что у нее только сильная простуда. Мы думали, что простуда – неопасная болезнь.

– А на деле оказалось, что это корь. За тебя я не особенно опасаюсь, но ужасно боюсь за Вайолет. Она такая слабенькая девочка, и если она захворает, то я не знаю, что станет с ее родителями. Как только вернусь домой, сейчас же напишу леди Пенроуз и сообщу ей о болезни Сесилии.

– Ах, мама, почему вокруг только одни несчастья! Право, я думаю, что лучше было бы мне вовсе не родиться на свет!

– Грешно говорить такие вещи, – возразила мама. – Разве у тебя нет жалости к тем, кто тебя любит, и нет мужества, чтобы переносить неизбежные жизненные невзгоды? Вооружись терпением и твердостью духа, дитя мое! Я вижу, что ты сильно встревожена, Мэгги. Мы с тобой как-нибудь в другой раз поговорим о том, в чем тебя обвиняет миссис Ферфакс, а пока я тебя прошу только объяснить мне, как могло случиться, что ты в такую рань встретилась с Сесилией.

– Она, должно быть, отчасти была в бреду, мама. Я пошла в рощу, чтобы набрать цветов для папы, и не знала, что встречусь там с ней.

– Я верю тебе, Мэгги, но все-таки тут не все для меня ясно. Мать Сесилии говорит о какой-то тайне между тобой и больной девочкой. Оказывается, Сесилия уже продолжительное время о чем-то беспокоится, и это связано с тобой.

Я отвернулась в сторону и ничего не ответила.

– Судя по всему, Мэгги, тут действительно кроется какая-то тайна, и я буду ждать от тебя полного признания, – продолжала мама. – Наша святая обязанность – сделать все возможное, чтобы спасти жизнь девочки и успокоить, если ее что-то мучает в эту минуту. Ты сперва пойди наверх и на всякий случай перемени платье, а потом посмотрим, сколько времени у нас останется до возвращения наших с пикника.

Подъезжая к нашему крыльцу, я с ужасом увидела миссис Роббс, которая, очевидно, поджидала нашего возвращения.

– Право же, миссис Роббс, – сказала мама, – я вам уже объяснила, что у меня сегодня нет времени.

– Но мне крайне необходимо поговорить с вами, сударыня, – настаивала почтмейстерша. – Дело касается моей чести. И вы, мисс Маргарет, непременно должны присутствовать при нашем разговоре, поэтому я попрошу вас не уходить, – продолжала она, загораживая мне дорогу.

– Но моей дочери срочно надо переодеться, – вступилась мама. – Я вас не понимаю, миссис Роббс. Если у вас действительно такое неотложное дело, то я могу уделить вам минут пять, а лучше отложить разговор до завтрашнего утра. Бедная Сесилия Ферфакс опасно больна, и надо прежде всего позаботиться о ней.

– Это и неудивительно, что девочка захворала! – воскликнула миссис Роббс. – Вам, может быть, неизвестно, что она две недели назад ходила в Гарфилд? Так выслушайте меня, сударыня! Это дело требует немедленного разъяснения. При том, скажу откровенно, что мне очень тяжело приходить к вам для разоблачения столь позорного дела, в котором замешаны члены вашего семейства…

– Позорного дела? Для нашего семейства? Вы забываетесь, миссис Роббс! – воскликнула мама.

Больше я ничего не слышала, потому что в ту же минуту бросилась по лестнице наверх. Сорвав с себя нарядное шелковое платье и бросив на постель мою чудесную шляпку, я дрожащими руками стала поспешно одеваться в свой будничный наряд. Меня охватил такой ужас, что я ни о чем не могла думать и действовала как будто машинально.

«Я не в силах это терпеть дольше, – повторяла я про себя. – Я негодная, скверная девчонка, хуже меня никого нет на свете! Остается одно – бежать из дома!»

Я открыла комод, достала свой кошелек, в котором хранились пять шиллингов, полученные накануне от Ферфакса, сунула кошелек в карман и, схватив жакетку и старенькую шляпу, сбежала вниз по лестнице.

В доме не было ни души, вся прислуга находилась на месте пикника в роще. Я остановилась на минутку и прислушалась к разговору мамы с почтмейстершей, но они говорили так тихо, что я ничего не смогла расслышать.

С тяжелым сердцем оглядела я наш чудесный домик, мой любимый домашний очаг, где я прожила столько счастливых лет. «Увижу ли я его когда-нибудь вновь?» – промелькнуло у меня в голове. Но время терять было нельзя, и я поспешно направилась к выходу.

Пройдя через двор, я открыла калитку и оказалась на дороге, которая вела к железнодорожной станции, расположенной как раз в противоположной стороне от рощи, откуда должны были скоро прийти домой с пикника папа и все остальные. На дороге никого не было видно. Я пустилась бежать без оглядки, и чем быстрее бежала, тем сильнее меня охватывал ужас. Мое сердце колотилось в груди и сжималось от боли.

Скоро меня обогнал крестьянин на телеге; он поглядел на меня и крикнул: «Беги, беги, не отставай, первой придешь к призовому столбу!» Я со страхом посмотрела на него и пустилась бежать еще быстрее. В деревне из ворот выскочила собака и принялась лаять на меня. Потом какой-то мальчишка встал мне поперек дороги, расставив руки и заграждая путь, но я проскользнула мимо него и побежала дальше.

Наконец я очутилась на станции железной дороги. Теперь все зависело от того, есть ли в ближайшее время какой-нибудь поезд. Я немного замедлила свой бег, чтобы отдышаться, и тут по сигналу семафора поняла, что ожидался поезд. Мне было безразлично, куда шел этот поезд, лишь бы мне удалось сесть в него.

Я поднялась на платформу и подошла к кассе.

– Куда направляется поезд? – спросила я.

– В Эксетер, – ответил кассир.

Город Эксетер, как я знала, находился на расстоянии примерно часа езды от нас.

– Дайте мне билет третьего класса, – распорядилась я. – И поскорее, мне не хотелось бы пропустить поезд.

Билет стоил два шиллинга. Я взяла билет и, как только поезд подошел к станции, быстро вскочила в вагон и опустилась на первую же скамейку в углу. Вагон был совершенно пуст. Я поблагодарила судьбу, что так удачно попала на поезд, и облегченно вздохнула. Что будет дальше – неизвестно, а пока я по крайней мере избежала страшного позора, угрожавшего мне в семейном кругу…

Глава XVI

На большой дороге

Когда я села в вагон, надвигались сумерки, а когда поезд подходил к Эксетеру, было уже совершенно темно. Всю дорогу я была в вагоне одна и, несколько успокоившись, обдумывала свое положение. Я никогда раньше не отлучалась из дома, хотя мне шел уже пятнадцатый год, и окружающий мир был мне совершенно неведом. Мне случалось читать о том, как девушки моих лет, совершив что-либо дурное, скрывались бегством; я раздумывала, что они делали, покинув родной дом. Прежде всего, мне, разумеется, надо было позаботиться о ночлеге, но я не имела ни малейшего представления о том, куда мне направиться в незнакомом городе.

Когда поезд остановился у большого вокзала в Эксетере, я вышла из вагона и в замешательстве стала осматриваться кругом. Стоявший поблизости сторож подошел ко мне и спросил, не ожидаю ли я кого-нибудь.

– Нет, я никого не жду, – ответила я.

– У вас, может быть, имеется багаж в вагоне, мисс?

– Нет, – сказала я и быстро направилась к выходу из вокзала.

Мне пришло в голову, что этот человек может догадаться, что я бежала из дома, и поднять тревогу. Во всяком случае, я заметила, что он внимательно оглядел меня с головы до ног и проследил за мной взглядом, когда я выходила.

Город Эксетер славится своим старинным собором; очутившись на одной из главных улиц, я вдруг услышала бой башенных часов. Эти звуки сильно взволновали меня, они словно отдавались в моем сердце; мне хотелось бежать от них подальше, чтобы окончательно не расчувствоваться.

Обратиться с расспросами о ночлеге к кому-нибудь из встречных я не осмеливалась. Однако, несмотря на волнение, я начинала ощущать голод. Я хорошо понимала, что мне надо было очень бережно обращаться со своими деньгами, ведь из пяти шиллингов у меня в кармане теперь осталось только три. Но голод все-таки надо было утолить; я вошла в первую же попавшуюся булочную и спросила булку в один пенни. Продавщица дала мне поджаристую, только что вынутую из печи булочку. Никогда в жизни я не забуду, какой вкусной показалась мне эта булка! В то время как я, стоя у прилавка, ела, продавщица пристально посмотрела на меня и сказала:

– Вы, должно быть, очень устали. Хотите, я сейчас принесу вам стул, и вы посидите, пока будете кушать?

– Благодарю вас, вы очень любезны, – обрадовалась я. Продавщица позвала девушку, по-видимому, одних лет со мной, и велела ей принести стул из кухни.

Я с удовольствием присела и доела свою булку.

– Может быть, вам угодно запить еду стаканчиком молока, мисс? – участливо спросила булочница.

– А разве у вас здесь продается молоко?

– Да, но за такой пустяк я с вас денег не возьму, – ответила булочница. – У нас всегда есть запас молока в кладовой. Мэгги, принеси-ка барышне стакан молока.

Услышав, что девушку, как и меня, зовут Мэгги, я с любопытством взглянула на нее. Это была румяная девица с добродушным круглым лицом. Она мигом исполнила поручение матери, которая куда-то вышла, оставив меня наедине с моей тезкой.

Я с наслаждением выпила молоко; отдавая стакан Мэгги, я коснулась ее руки, от чего она вздрогнула.

– Ах, как вы, должно быть, озябли, мисс! – воскликнула она. – Ваши руки холодны, как лед!

– Да, я пришла издалека, – ответила я, а потом спросила:

– А не знаете ли вы здесь кого-нибудь, у кого я могла бы переночевать сегодня?

– Если моя мама позволит, то я охотно уступлю вам местечко на своей кровати. У меня просторная кровать, и нам места хватит, я могу лечь с краешку; только бы вы согласились, а мне-то вы не помешаете.

– Отчего же, – согласилась я. – Я была бы очень рада.

– Так я спрошу маму и вмиг вернусь к вам. Мэгги бросилась к матери в соседнюю комнату и вскоре вернулась вместе с ней.

– А что, вам в самом деле негде ночевать сегодня? – обратилась ко мне булочница. – Неужели у вас нет никого знакомых или близких людей?

– Знакомых и друзей у меня много, – ответила я, стараясь казаться бодрой, – но я приехала издалека и устала, а теперь уже поздно. Я могу заплатить за ночлег, – прибавила я и вынула из кармана деньги. – Ведь вы не возьмете с меня много.

– Да мы ничего не возьмем с вас, только меня удивляет, что такая барышня, как вы, не имеет пристанища. Как же так случилось?

– На меня обрушилась беда, и я нуждаюсь в сочувствии добрых людей.

– Ах, милая мама, – вступилась девушка, – позволь мне помочь этой хорошенькой барышне!

– Разумеется, Мэгги, я ничего не имею против, но что скажет твой отец, когда вернется домой?

– Ты просто не говори ему ничего, мама.

– А вдруг нам придется отвечать за то, что мы приютили у себя барышню-беглянку?

– Тогда уж лучше мне… – начала я, быстро вскочив со своего места, но в эту минуту у меня так сильно закружилась голова, что я была вынуждена снова опуститься на стул.

Не помню, что со мной было дальше; знаю только, что я очнулась, лежа на диване в жарко натопленной комнате; Мэгги ухаживала за мной,

– Ну, теперь вам должно быть лучше, – сказала она, когда я открыла глаза. – Ну и напугали же вы нас! Вам сделалось дурно, и маме стало вас так жалко, ведь вы такая слабенькая и одинокая. Теперь уже решено, вы проведете ночь в моей комнатке. Пора нам познакомиться. Меня зовут Мэгги Лоусон, а как ваше имя?

На страницу:
11 из 13

Другие электронные книги автора Элизабет Мид-Смит