***
– Что ты сказал? Какой ремонт? – встрепенулась заснувшая у телевизора Ира и посмотрела на мужа. Тот лишь отрицательно покачал головой и заботливо поправил плед.
– Тебе приснилось. Спи.
Ира закрыла глаза и почти провалилась в сон, но вдруг услышала тихий шепот.
– Да нет же, не приснилось, – Ира села и осмотрелась вокруг. – Вот только несколько секунд назад, опять. «Долой ремонт» вроде? Чушь какая-то.
Муж пожал плечами:
– Не слышал.
Ира еще немного посидела в растерянности. Спать больше не хотелось.
Встала, добрела на кухню, включила свет и рассеяно обвела взглядом. С громким визгом отскочила к стене и замерла. На столе сидел большой рыжий таракан.
Прибежавший на крик муж застал фееричную картину: перепуганная жена стояла на стуле с тапком в руке и пыталась слиться со стенкой. Дрожащей рукой Ира указала на стол.
– Ну ты как маленькая, – засмеялся муж и забрал у Иры тапок.
– Эй вы! Что смотрите? – хорохорился таракан. – У нас тоже есть права! Мы требуем тиши…
Федорова Юлия, @inlove_with_theboss
СЛУЧАЙНЫЙ ПРОХОЖИЙ
«Чума на оба ваши дома…»
В. Шекспир
Там… там… там…
Монотонный звук пробивался сквозь черную пелену беспамятства, нарушая покой и выгоняя прочь такие приятные, но уже едва ощутимые остатки сна.
– Кто… посмел прерывать… мой… сон? Сгною! – он дернулся и тут же приложился головой обо что-то твердое.
Там… там… там…
Вместе с болью пришли воспоминания и ярость.
Теперь уже тому, кто слышал надоедливый «там-там», не казалось, что сон был ласков и нежен. Теперь тому, кого когда-то звали Чума, кто держал в страхе полмира, было чудовищно душно в своей гробнице. Душно оттого, что вспомнил, как просто дал себя обмануть!
И кому? Пище, не смевшей смотреть ему в глаза, скоту – мрущему тысячами, едва прикоснувшись к его дыханию.
Там… там… там…
Он шел по извилистой дороге, бегущей меж засеянных полей и цветущих садов. Чума любил весну, – все эти зеленые листики, яркие цветочки, мяукающих по ночам котов и радостных, оттого что пережили очередную зиму, копошащихся в грязи крестьян. Они забавляли его больше всего.
Их надежды на чудо, на то, что вот в этом-то году все будет совсем по-другому: что дожди пойдут, что дожди не смоют посевы, что солнце не высушит взошедшую пшеницу, что солнца будет достаточно, что саранча не налетит, как в позапрошлом году… Смешные! Их мечты и планы веселили, ведь стоит ему войти в город – и все, чего они будут хотеть, это не сдохнуть… Но и этому не суждено будет сбыться.
Миновав очередной поворот, он увидел невысокую крепостную стену и открытые нараспашку деревянные ворота, облизнулся, поправил кожаную шляпу и, прибавив хода, зашагал прямиком к стражам, что взимали мзду за проход.
– Здоров, служба! Почем вход в ваш славный город? – из-под широких полей шляпы было видно только улыбку.
– А откуда будешь? – седоусый страж лениво поднял голову и уставился на фигуру, до пят закутанную в черный плащ. – Чавой-то ты не по погоде, милок?
– Из Дол-Рана я. То тебе не по погоде, а мне в самый раз, – улыбка стала шире.
– Из Дол-Рана… Надо же, ты первый в этом годе. Чаво купцы не едут, не знаешь?
– Померли! – путник пожал плечами.
– Все, штоль?
– Ну так все смертны, и они, и вы!
– Тьфу на тебя, бродяга! – страж нахмурился. – Серебрушка с тебя и проходи, да смотри не попадись мне в городе, шутник.
Затянутая в плащ фигура, театрально поклонилась и протянула монету: – Прошу.
Страж сгреб кругляшок и хотел отвернуться, но путник окликнул его:
– Страж?
– Ну чаво еще?
– Гляди, у тебя бубон! – указав старику на воспалившуюся шею, Чума вошел в город.
Там… там… там…
Чума сидел на груде разлагающихся тел, у ног копошилась жирная крыса, иногда она поднимала перемазанную в крови мордочку, принюхиваясь, но вскоре возвращалась к обгладыванию покойника.
Ему было хорошо здесь! Он впитывал эманации боли, смерти и отчаяния, осоловевший взгляд бесцельно бродил по руинам города. Глупцы, они пытались сжигать покойников, сначала только их, потом вместе с вещами, потом вместе с домами… Вот только тушить разросшиеся пожары было уже некому.
– Господин? – голос, ворвавшийся в его сознание, был неприятен, он мешал наслаждаться разлитыми вокруг страданиями.
Чума с трудом сфокусировал взгляд: перед ним стояло несколько человек, в плащах, шляпах и с масками птиц на лицах.
– Мы знаем, кто вы!
– И?
– И хотим, чтобы вы ушли!
Чума рассмеялся.
– Зачем? Мне тут хорошо? – мысли путались, эманаций смерти было так много, они как наркотик туманили его разум.