А Гороховский извинительно улыбается и объясняет свой текст на русском языке:
– Вы понравились моему другу, мистер шериф. Он говорит: «Смотри, какой бравый мужчина. Казак!» А я ему говорю – «Конечно! Настоящий представитель закона!».
Сельская гостиница. Утро.
Гости и сопровождающие их лица проходят внутрь гостиницы. Жора и Федька затаскивают чемоданы, при этом проявляют излишнюю активность. Но хасиды косятся, и милиционер быстро выставляет «помощничков».
Дед Грицько с мэром проводят гостей по гостинице. И, конечно, показывают туалет и рукомойник во дворе. А мэр Борсюк ещё показывает, как пользоваться этим самым рукомойником, начиная с процесса доставания воды из колодца и заливания в бачок этого самого рукомойника.
Сельская гостиница. Комната. Утро.
Наконец гости остаются одни. Гороховский достаёт мобильный телефон. Набирает номер и говорит на идиш:
– Саймон. Да! Реб Гороховский. Слава богу, на месте. Гостиница? – Он уныло оглядывается. – «А зохн вэй»![14 - Кошмар (идиш).]
Сельская гостиница. Коридор. Утро.
За дверью, конечно, подслушивают. Милиционер вопросительно смотрит на учительницу.
– Не понимаю. Похоже на немецкий, – шепчет та.
Милиционер, стараясь не скрипеть сапогами, отходит на цыпочках от двери. Все тихо во главе с мэром Борсюком идут к выходу.
Сельская гостиница. Крыльцо. Утро.
Милиционер строго смотрит на мэра Борсюка.
– Ну, приехали! Ну, евреи! – почему-то оправдывается мэр. – Ищут кладбище. Своё! Еврейское! Что тут такого?
– Ага? – как бы с угрозой произносит милиционер.
– Тут до революции, говорят, евреев много жило… – говорит учительница Золотаренко. – Память!
– Вот именно. Память! – подхватывает мэр Борсюк. – Так сказать, история.
– Ага! Что там, на визитке? – продолжает допрос милиционер.
– Компания «Ди Гус», – читает и переводит учительница.
– Добыча, оценка и сбыт алмазного сырья. Мистер Гороховский. Консультант по общим вопросам.
– Ага! Добыча, оценка и сбыт алмазного сырья… Консультант… – милиционер забирает визитку, осторожно кладёт её в карман. – Имеем вещественное доказательство.
Площадь у сельской гостиницы. Утро.
Мэр с учительницей спускаются с крыльца. Садятся в пропыленный старый «газик» и уезжают. Милиционер поворачивается к деду Грицьку:
– Я тебе, дед, не как племянник, а как начальник милиции приказываю! Глаз не спускать! С консультантов этих, бля!
Сельская гостиница. Комната. Утро.
Гороховский распахивает окно. Оглядывает село. Ласково светит солнышко. Птички поют. Произносит восторженно на идиш:
– «А махае»![15 - Восторг, удовольствие. Благодать! (идиш).] Ты только послушай, Бэрэлэ, какая тишина!
Площадь у сельской гостиницы. Утро.
…И в эту же минуту тишину взрывает рёв мотора. Большой трактор, дымя и кашляя, пересекает площадь перед гостиницей. Так бы он и проехал, но навстречу из переулка выкатывается самосвал. Его водитель и не думает уступать дорогу трактору. Сначала ревут моторы. Потом оба водителя выскакивают из машин и начинают напирать друг на друга.
К ним подбегает милиционер Нечипоренко и начинает наводить порядок. Машины разъезжаются. Милиционер оглядывается на смотрящих в окно хасидов и делает успокаивающий жест.
Но тишина взрывается теперь уже у магазина. В очереди вспыхивает потасовка. Милиционер на мотоцикле и несётся к магазину.
Хасиды в окне с интересом наблюдают за происходящим.
Тем более что ещё в одном дворе начинается перепалка между соседками. А из хаты которая напротив выскакивает мужчина. И следом в него летит таз, брошенный умелой рукой его жены. Грохот, крик.
Во дворе, где ругаются соседки, появляется вездесущий доблестный милиционер.
Сельская гостиница. Комната. Утро.
Гороховский и Гутман, поглядывая в окно и прислушиваясь к крикам, кушают «гефилте фиш»[16 - Фаршированная рыба (идиш).] из открытой банки, хрустят мацой. Гутман вздыхает.
– Ну, только не надо, Бэрэлэ! – отвечает ему на это и, конечно, на языке «идиш» Гороховский. – Или я не хочу хорошего бульончика «ми ды фарфалах».[17 - С вермишелью в виде бантиков (идиш).] Потерпи! Пара дней…
Стук в двери.
– Можно! – Гороховский переходит на ломаный русский. Вваливается Жора с бутылкой в руке:
– Здравствуйте! Я по-соседски. Сам я в разводе. Хату оставил жене. Вот живу временно здесь же в гостинице. Как раз за стеночкой.
Гороховский и Гутман оторопело переглядываются. Гутман незаметно ногой закрывает открытый чемодан, задвигает его под кровать.
В дверях возникает милиционер. Отодвигает Жору. В комнату входит целая делегация в сопровождении деда Грицька. Это механизатор Пётр Онищенко и его помощник Микола. С ними дряхлый дед.
– Старейший житель района. Панас Онищенко. Сто четыре года. Помнит царя! – представляет его милиционер. – Думаю, поможет с вашим еврейским вопросом. А это его внук. Тоже Онищенко. Пётр. Механизатор.
– Ото Николай Второй… – начинает дряхлый дед.
– Значит, я Пётр Онищенко, – механизатор перебивает дряхлого деда. – А это Микола – мой помощник. Дед у нас того… Но иногда кое-что вспоминает. А что же это вы всухомятку? Два шага до столовой. Там борщ такой наваристый. С салом! Можно и до нас. Жена картошечки нажарит…
– Не «ко-ше-р»… – произносит дряхлый дед.
– Чего? – переспрашивает милиционер.
– Нечистый продукт, – формулирует дряхлый дед.
– В смысле радиации?