Оценить:
 Рейтинг: 0

Исчезновение. Дочь времени. Поющие пески

Год написания книги
1950
Теги
<< 1 ... 24 25 26 27 28 29 30 31 32 >>
На страницу:
28 из 32
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
– Дом с дикой вишней. Господи боже, и сказать не могу, как я рада, что не пришлось топать эти четыре мили. А вы гонитесь за шпионом?

– Нет, – улыбнулся Грант и поинтересовался, почему она так решила.

– О, вы в обычном костюме и все такое. Подумала, может, вы на денек отправились по своим делишкам. Вам бы надо обзавестись одной штукой, как у американской полиции.

– Какой? – спросил Грант, останавливаясь против дома с дикой вишней.

– Сиреной, чтоб орала, когда вы едете.

– Упаси боже, – ужаснулся Грант.

– А мне всегда хотелось промчаться по улицам с сиреной и посмотреть, как все будут бросаться врассыпную.

– Не забудьте свои туфли, – напомнил Грант, указывая на пакет, лежащий на сиденье.

– Ой, что вы, нет! Спасибо! Тысячу спасибо за все! Никогда в жизни не скажу дурного слова о полиции!

Она побежала по дорожке к дому, остановилась, помахала Гранту рукой и исчезла.

А он пошел в деревню продолжать собирать алиби.

Глава тринадцатая

Когда без четверти семь Грант входил в Милл-хаус, у него было ощущение, будто он просеял Сэлкотт сквозь мелкое сито, но в сите ничего не осталось. Он получил точный срез жизни в Англии, и это сильно обогатило его представление о людях. И все же в направлении решения задачи, порученной ему, он не продвинулся ни на шаг.

Марта приветствовала Гранта своим воркующим глубоким контральто, и он сразу окунулся в атмосферу мира и покоя. Гостиная Милл-хаус нависала над рекой, и днем казалось, что обстановка комнаты плывет в колеблющемся зеленоватом свете, словно находится под водой. Однако сегодня вечером Марта задернула занавески, чтобы в комнату не проникали ни последние лучи закатного солнца, ни отблеск реки. Марта приготовила убежище, дышащее теплом и покоем, и усталый и сбитый с толку Грант был ей благодарен за это.

– Я так рада, что исчез не Уолтер, – проговорила Марта, взмахом руки – своим излюбленным жестом – указывая Гранту на кресло и принимаясь разливать шерри.

– Рады? – с недоумением повторил Грант, помнивший, каково было мнение Марты об Уолтере.

– Если бы исчез Уолтер, меня бы заподозрили в том, что я его убила, а так все будут думать, что я его номинальный компаньон.

Грант подумал, что заподозрить Марту в том, что она чей-то номинальный компаньон, все равно что будить спящую собаку[22 - Let the sleeping dog lie – «Не буди спящую собаку» (от греха подальше) – английская поговорка. В оригинале игра слов: sleeping companion – номинальный компаньон, не принимающий активного участия в делах; sleeping dog – спящая собака.].

– Теперь я могу со стороны наблюдать, как вертятся колеса судьбы. Вы блестяще исполнили свою роль, дорогой?

– Я провалился, – ответил Грант сердито, но Марта не обратила на его дерзость никакого внимания.

– У вас такое чувство только потому, что вы устали и голодны. А может, еще и страдаете расстройством желудка после того, как два дня питались в «Белом олене». Сейчас я оставлю вас наедине с графином шерри и спущусь за вином. Холодное мозельское из подвала. Кухня – под этой комнатой, а подвал под кухней, так что вино там такое же холодное, как вода в реке. О господи, ведь я же дала себе слово, что сегодня не буду больше думать о воде в реке. Я задернула занавески, чтобы не пускать сюда реку. Я уже не так безумно привязана к реке, как раньше. Быть может, мы оба почувствуем себя лучше после мозельского. А после того как я принесу вино из подвала, я приготовлю вам омлет, какой только я умею готовить, и мы устроимся поудобнее. Так что отдыхайте и постарайтесь, чтобы к вам вернулся аппетит. Если шерри покажется вам недостаточно сухим, там в буфете есть «Тис Пепе». Но мне кажется, его хвалят незаслуженно.

Марта ушла, и Грант в душе поблагодарил ее за то, что она не стала мучить его вопросами, которые наверняка тучей роились у нее в голове. Марта – женщина, которая не только знает толк в хорошей пище и хорошем вине, но еще и обладает природным здравым смыслом, а это уже полпути к тому, чтобы быть доброй. Грант никогда так ясно не видел достоинств Марты, как оказавшись в этом ее несколько необычном загородном доме.

Он откинулся в кресле под лампой, вытянул ноги к камину с уложенными в нем поленьями, и напряжение стало отступать. Было тепло и очень тихо. Шум реки не доносился в комнату – Рашмер тек неслышно. Раздавалось только потрескивание огня. На кушетке напротив Гранта лежала газета, а за его спиной стоял книжный шкаф. Однако Грант слишком устал, чтобы потянуться за газетой или достать книгу. Рядом с креслом висела полка с различными справочниками. Грант лениво прочел их названия и наткнулся на лондонский телефонный справочник. Вид этих знакомых томов направил ход его мыслей в новое русло. Когда он сегодня вечером говорил с Ярдом, ему сказали, что кузина Сирла пока еще не побеспокоилась связаться с ними. Этому, конечно, никто не удивился. Новости были опубликованы лишь сегодня утром, а кузина-художница могла пребывать где угодно – от острова Сицилия до фермы в Камберленде. Она вообще могла не читать газет. И если уж на то пошло, ей могло быть совершенно безразлично, какая судьба постигла ее кузена. В конце концов, ведь Сирл откровенно сказал, что они не испытывают привязанности друг к другу.

Но Гранту очень хотелось поговорить с кем-нибудь, кто знал прошлое Сирла или по крайней мере хоть что-то из этого прошлого.

Поэтому теперь, когда он сбросил напряжение и впервые за два дня мог никуда не спешить, Грант протянул руку за томом на букву «С» – на тот случай, если кузина живет в Лондоне и они с Сирлом – дети родных братьев. Полистав справочник, Грант нашел фамилию Сирл. В книге значилась некая мисс Сирл, которая жила на Холли-пэйвмент. Холли-пэйвмент находилась в Хэмпстеде – известной колонии художников. Движимый внезапным импульсом, Грант снял трубку и попросил разговор с Лондоном.

– Через час. Вам позвонят, – сообщил торжествующий голос на другом конце провода.

– Срочно, – сказал Грант и назвал номер своего удостоверения.

– О! – произнес голос разочарованно, но задорно. – О! Хорошо, я посмотрю, что смогу сделать.

– Наоборот, – сказал Грант, – это я посмотрю, что вы можете сделать. – И повесил трубку.

Он поставил телефонный справочник на место и вытащил «Кто есть кто в театре», собираясь развлечься в ожидании Марты. Кое-что в этой книге заставило Гранта почувствовать себя очень старым. Актеры и актрисы, о которых он никогда не слышал, имели уже длинный список успешно сыгранных ролей и хорошую репутацию. Перечисление достижений тех, кто был ему знаком, занимало по нескольку страниц на каждого и уже уходило в призрачное прошлое. Грант начал выискивать знакомые имена, как это делают по индексам – приложениям к биографиям. Тоби Таллис, сын Сиднея Таллиса и его жены Мэри (Спик). Удивительно, что такое общенациональное достояние, как Тоби Таллис, был некогда зачат и пришел в этот мир обычным способом. Грант заметил, что ранний этап карьеры Тоби был обозначен скромно: «Одно время работал актером». Прежние коллеги Тоби – Грант знал об этом – горячо отрицали его даже самую приблизительную принадлежность к актерской профессии. С другой стороны, подумал Грант, вспомнив сегодняшнее утро, вся жизнь Тоби была «действом». Он создал для себя роль и с тех пор играл ее.

Грант удивился также, обнаружив, что Маргерит Мэрриам – дочь Джеффри Мэрриама и его жены Бренды (Маттсон) – оказалась значительно старше, чем можно было предположить, судя по ее хрупкой внешности. Может быть, поживи она подольше, этот облик мальчишки-подростка перешел бы в обычную худобу, а ее власть над сердцами публики пошла бы на убыль. Несомненно, именно это имела в виду Марта, когда сказала, что если бы Маргерит прожила еще десять лет, ее некролог был бы таким же пустым, как левая сторона книжного форзаца.

Марта – дочь Джервиза Уин-Стратта, члена палаты лордов, состоявшего на государственной службе, и его жены Энн (Халлард) – была, конечно, истинной аристократкой. Она воспитывалась в лучших школах и прокралась на подмостки через заднюю дверь, воспользовавшись уроками ораторского искусства, как и многие ее предшественницы. Грант мысленно выразил надежду, что в следующем издании – или через одно – за именем Марты будет стоять звание женщины-кавалера ордена Британской империи и это послужит утешением Джервизу Уин-Стратту и его жене Энн за то, что четверть века назад дочь обманула их ожидания.

Грант не успел еще снять сливки с придуманного им развлечения, предоставляемого этим прелестным томом, как зазвонил телефон.

– Лондон на проводе. Говорите, пожалуйста, – услышал он голос телефонистки.

– Хелло, – сказал Грант. – Могу я поговорить с мисс Сирл?

– Мисс Сирл слушает, – произнес приятный, хорошо поставленный голос.

– Мисс Сирл, извините, пожалуйста, что беспокою вас, но нет ли у вас кузена, которого зовут Лесли Сирл?

– Есть, но если он занял у вас деньги, вы напрасно тратите время, надеясь, что я верну вам их.

– О нет, ничего похожего. Ваш кузен исчез, когда гостил у друзей в деревне, и мы подумали, вдруг вы поможете найти его. Моя фамилия Грант. Я инспектор уголовного розыска Скотленд-Ярда.

– О! – протянул голос задумчиво, но отнюдь не обескураженно. – Право, не знаю, чем я могу вам помочь. Лесли и я никогда не были особенно близки. Он всегда был мне не по вкусу, а я – ему.

– Мне бы хотелось прийти и поговорить с вами о нем. Быть может, вы будете дома завтра во второй половине дня? Я бы приехал.

– Ну, завтра во второй половине дня я собиралась на концерт в «Альберт-холл».

– О, тогда я мог бы зайти перед самым ланчем, если это вас устроит.

– Вы очень сговорчивы для полисмена, – заметила кузина Сирла.

– Преступники считают иначе, – ответил Грант.

– Я полагала, проявлять сговорчивость по отношению к преступникам – альфа и омега тактики Скотленд-Ярда. Ладно, инспектор. Я не пойду на концерт. Он и правда не очень интересный.

– Вы будете дома, если я приду?

– Да, буду.

– Это очень любезно с вашей стороны.

– Этот хваленый фотограф не прихватил с собой фамильные драгоценности, уходя?

<< 1 ... 24 25 26 27 28 29 30 31 32 >>
На страницу:
28 из 32