Оценить:
 Рейтинг: 0

Апостолы

<< 1 ... 8 9 10 11 12 13 >>
На страницу:
12 из 13
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Когда Павел пришёл в себя, стоя в дальнем тёмном углу синагоги, он ещё долго соображал, было ли с ним всё это на самом деле или только пригрезилось ему. Ведь именно это он хотел услышать! И начать свою жизнь хотел с чистого листа. Павел оглядывался, не стал ли кто свидетелем его замешательства. Но всё было спокойно. Голос звучал, как и по дороге в Дамаск, только для него одного. Постояв ещё немного, Павел двинулся к выходу… Что бы ни случилось на самом деле, ответ был ясен. Теперь он знал, как ему поступить. И как жить дальше.

Вскоре в доме Варнавы, у огня, хозяину и открылся пылкий и готовый к подвигам Павел:

– Варнава, тут, в Иерусалиме, на земле иудейской, уже есть свой вождь – это апостол Пётр. Другие одиннадцать апостолов, друзья и ученики самого Бога Живого. Ещё семьдесят учеников, к которым принадлежишь и ты. Но все вы живёте и проповедуете в замкнутом мире!

– В замкнутом мире? – преломляя лепешку, спросил Варнава и подал часть хлеба товарищу. – Что это значит?

Хозяин разлил и вино по чашам.

– В мире иудеев! Вы не слишком озабочены тем, что будет с душами людей, живущих за границами нашей земли. С великой армией язычников во всём мире! Будут те, неразумные, гореть в геенне огненной за идолопоклонство и безбожие или потянутся к истинному свету и вечной жизни.

– Но тот мир – чужой мир, – ответил Варнава, лицо которого освещалось порывами. – Разве нет?

– Думаю – нет, – покачал головой Павел. – Уверен в этом!

Уже тогда Павел знал, что у него иной путь. Он чувствовал это сердцем! Он уже знал, по наитию, по великому зову, который способны услышать лишь избранные, что его предназначение – завоёвывать души людей всех народов – от Иерусалима до самого Рима.

Но пока об этом он не сказал Варнаве – чересчур смелыми были его мечты!

А вскоре оказалось, что сама судьба выталкивала его из великого города. Далеко не все христиане Иерусалима оказались так же лояльны к бывшему служаке Каиафы, как Пётр, Иаков и Варнава. Особенно те, чьи родные претерпели от взбесившегося фарисея. Да и как забыть, если твоего родного брата или отца мучили в казематах? Исправился он, не исправился, хотелось отомстить! Были такие христиане, кто желал как можно скорее поквитаться с Павлом за Стефана по ветхозаветному обычаю – око за око и зуб за зуб. И никто бы их не смог остановить!

– Тебе надо уехать из Иерусалима, – сказал ему в один из этих дней Варнава. – От греха подальше.

Согласился с ним и Пётр:

– Не искушай тех, кто ещё не умеет прощать, – сказал он. – Отправляйся на родину, Павел. Когда страсти улягутся, ты вернёшься.

Друзья убедили Павла уехать как можно скорее. Пока пусть будет так! И ранним утром, когда весь Иерусалим спал, Павел с котомкой за спиной спешным шагом отправился в Кесарию. И уже оттуда отплыл в Тарс. Вцепившись в деревянные поручни корабля, под шум волн, разбивающихся о борт, он смотрел на мир иными глазами. Всё изменилось в нём. Душа, сердце, взгляд. Мир изменился вокруг него! У него появилась цель. Великая цель! Счастлив тот человек, кому Господь даёт такое точное направление! Это как попутный ветер, дующий в паруса судна. Ты не плывёшь – летишь вперёд!

Едва Павел переступил порог отчего дома, ему удивились. Павел вернулся на родину возмужавшим – в первую очередь духом. Так решили родные. Но только ли это? Конечно, нет! В его взгляде больше не было упёртого фарисея, закостеневшего в догмах, преисполненного несокрушимой правоты и гордыни. В его глазах жила высокая душа христианина! И, может быть, самого верного, самого мудрого на земле.

Вот чего не могли понять его близкие. Точно Кто-то, взяв их сына за руку, увёл его в сторону. Открыл ему иной путь.

– Что с тобой стало? – спросил его отец, сразу распознав в Павле совсем иного человека, не похожего на того, кого он отпустил учиться в Иерусалим.

– Я познал истину, – ответил Павел.

Он заговорил с родными – заговорил на новом для них языке. Как же ему хотелось получить в ответ горячий отклик их душ! Увы, этого не случилось. Они просто не поняли его. Иерусалим – далеко, события, произошедшие там, если и долетели до Тарса, то лишь слабым эхом. И то лишь благодаря тем эллинистам, что, убоявшись расправы, бежали из Иерусалима и расселились в разных землях, в том числе и по побережью Средиземного моря. Но если родные и соседи не смогли разделить его взгляды, разве можно было их осуждать за это? Конечно, нет! Павлу хватило мудрости понять их. Его уже коснулась благодать, божественный свет через откровение пронзил его. Теперь ему суждено было помочь и своим близким, и другим жителям Тарса, решил он.

Павел был учёным фарисеем, стал христианским проповедником, но и то и другое никак не могло обеспечить его существование в Тарсе, а сидеть на шее у пожилых родителей он не захотел, и Павел до срока решил заняться ремесленничеством. Он продолжал проповедовать в синагоге, называл себя фарисеем, но почему? Просто он видел в христианстве, в Новом Завете, продолжение Ветхого Завета, служителем которого он тоже был. Он не желал разделять их – он просто пошёл дальше! Что до прочих священников, не желавших идти с ним и отказывавшихся понимать его, что ж, решил Павел, не пришло ещё их время!

Каждому плоду свой срок.

6

В Тарсе, торговом языческом городе Средиземноморья, жизнь шла равномерно и хорошо. А вот Иерусалим бушевал – новый император Калигула совсем помешался. Возможно, он перенёс воспаление мозга, а именно менингит, но после болезни молодой император стал вести себя совсем уже безумно. Он на самом деле возомнил себя богом и везде приказал ставить себе изваяния. Именно такую статую должны были установить и в Иерусалимском Храме. Разумеется, правоверные иудеи лучше бы дали себя распять, чем позволили бы совершиться такому святотатству. И Калигула, несомненно, приказал бы вырезать всю Иудею, воспротивься она его смелым замыслам. Но страшного, к счастью, не случилось. Слишком абсурдна была власть нового императора! Пять лет Калигула баламутил империю, но более всего запомнился тем, что ввёл в чин сенатора свою любимую кобылу и приказал приводить её на слушанья. Ещё он объявил войну камышу и заставил армию сражаться с ним. То и дело устраивал кровавую резню своим подданным. И в конце концов доигрался – его вместе с четвёртой женой Цезонией и годовалой дочерью убили.

Но эти события, и особенно угроза установки в Храме статуи полоумного императора, совсем стёрли из памяти иудеев-христиан прошлые ошибки Павла. На престол в Риме сел император Клавдий – в сравнении с Калигулой добрейшей души человек! Находясь под пятой своей жены, которая позже отравит его, чтобы посадить на престол своего сына от первого мужа, Клавдий делал многое, дабы замирить империю во всех отношениях.

В это самое время разнёсся слух, что апостол Филипп пошёл проповедовать Слово Божье в Самарию. Это был тот самый Филипп, один из двенадцати, который просил у своего Учителя показать им, ученикам, Своего Отца. На что Иисус с упреком ответил: «Столько время Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп? Видевший Меня видел Отца». И вот Филипп по наитию двинулся в Самарию, а ведь сам Спаситель говорил: «В город самарянский не входите!» Но Филипп решил проявить инициативу. Возможно, он вспомнил и притчу Иисуса о добром самаритянине, который помог избитому на дороге иудею, и о том, что Сам Спаситель беседовал с самаритянкой о «духе и истине», и жителей самаритянского Сихаря, которые увидели в Нём Миссию.

Вражда между иудеями и самаритянами была давняя – многовековая![3 - Вышедшие из одного племени, из царства Израиля, они на протяжении столетий всё дальше уходили друг от друга. В Х веке до н. э. единое царство Израиль – ветхозаветное царство Саула, Давида и Соломона – раскололось надвое – на Иудею, южное и меньшее по территории царство со столицей Иерусалимом, и Самарию, северное и большее царство, названное так по имени последней столицы – Самарии. В южном остались два колена из двенадцати, в северном – десять. В VIII веке до н. э. ассирийцы завоевали Самарию и увели все десять колен в рабство, расселив их в других землях, положив тем самым начало еврейской диаспоре. А Самарию заселили другими племенами, которые смешались с оставшимся местным населением и с веками превратились в самаритян. С той поры на этой земле, когда-то священной, процветали языческие культы, что было мерзко для иудеев. И хотя в VI веке до н. э. халдейский царь Навуходоносор завоевал и саму Иудею, срыл стены города, разрушил Храм и увёл часть иудеев в рабство, только иудеи считали себя наследниками Давида и Соломона.]

Для иудеев все люди делились следующим образом: на первом месте стояли сами иудеи – богоизбранный народ, на втором месте – прозелиты, это язычники, принявшие иудаизм, включая обрезание, и на третьем месте – просто язычники, которых иудеи не любили и боялись, как человек может не любить и бояться дикого лесного зверя. И были самаритяне – вот кого иудеи не считали за людей, но и самаритяне платили им тем же. Нет худшей вражды, чем вражда между одним племенем, расколовшимся по вере и двинувшимся каждое в свою сторону!

Одним словом, культура и религия иудеев и самаритян уже давно разнилась настолько, что они просто не замечали друг друга. А если замечали, то проходили мимо с недобрым сердцем. Но как однажды напишет апостол Павел в своём послании к колоссянам: «Нет больше эллина, нет иудея». «Пред лицем Господа», разумеется. Именно это и почувствовал одним из первых апостол Филипп и двинулся в Самарию проповедовать среди соседей полуязычников слово Божие.

Раздумывая, правильно ли это, богоугодно ли поступает Филипп, любимцы Иисуса апостолы Пётр и Иоанн пришли к заключению, что да, богоугодно! И пошли вслед за Филиппом в Самарию. Жители Самарии давно ждали своего Мессию – «Тахеба», и поэтому проповедь христианства легла на благодатную почву. Апостолы возвращались из Самарии с полной убежденностью, и вполне справедливой, что ещё одна христианская церковь основана на земле.

В это же самое время на дороге в Газу апостол Филипп встретил знатного эфиопа из евнухов, прибывшего из Африки. Тот ехал на колеснице. Они разговорились. Оказывается, мавр был знаком со Старым Законом иудеев. Филипп, которому в Пятидесятницу Господь дал силу Святого Духа, очень быстро обратил мавра в христианина, и тот отправился домой в Благой Вестью. В то же самое время в Кесарии апостол Пётр обратил в христианство римского центуриона Корнелия, который сам пришёл к нему за крещением, и всю его семью. Это были ещё два великих шага на пути к созданию Вселенской церкви!

Можно только удивляться, какими крохотными были эти первые ростки, но какие великие плоды готовы были родиться от такого урожая! Воистину, только чудесные семена, только Слово Божье и могло дать именно такие всходы! И какие сады виделись уже на горизонте человечества!..

Но вот что главное, сами апостолы воспринимали такую проповедь – среди не иудеев – как исключение из правил. Апостолы в первые годы своего труда не ставили своей целью обращение язычников. Когда придёт Страшный суд, все они – по мнению крестившихся иудеев – должны были гореть синим пламенем, и туда им и дорога! Ведь Благая Весть, так поначалу считали апостолы, только для богоизбранного народа. Да и как это – шагнуть в Новый Завет в обход Старого? Но апостолы тоже взрослели! Набирались ума-разума. Поначалу они были рыбаками, но с искрой в сердце, потом верными учениками, а после Его смерти и воскресения – первыми проводниками Его идеи. Инициаторами великих событий на земле! Они взрослели и становились более мудрыми, а Дух Святой, зажёгший иначе их сердца в Святую Пятидесятницу, дал и совсем уже новое направление в их творчестве. Именно – творчестве! Теперь они творили историю человечества.

Все это более других чувствовал Павел, подрабатывая простым ремесленником в родном Тарсе. Он не задумывался: а стоит ли крестить язычника? Он точно знал: это необходимо и в этом его предназначение. Павел ждал перемен. Это великое дело для человека – найти только свой путь. Главный. Указанный свыше. Павел его нашёл – и потому уже скоро ему будет суждено сдвинуть горы. Но пока, ничего великого не совершив в Тарсе, он только терпеливо ждал нового импульса, толчка судьбы, хотя бы отголоска – подобного тому, который он уже испытал однажды по дороге в Дамаск…

7

И это случилось – однажды к нему в дом пожаловал Иосиф Варнава. С какой радостью и счастьем встретил Павел того, кто первым принял его в Иерусалиме после бегства из Дамаска – принял, понял и простил.

Павел встретил его в простой одежде работника.

– Любой честный труд благороден, – сказал Варнава, – и Учитель наш до срока плотничал. Но тому, кому Господь даровал крылья, должно летать!

Что же привело Иосифа Варнаву в дом Павла? Вопросы веры и точного следования букве закона! Не так давно до Иерусалима дошли слухи, что, оказывается, в Антиохии существует своя христианская церковь. И создали её когда-то бежавшие из Иерусалима от гонений первосвященника Каиафы эллинисты. Те самые эллинисты, на которых так неистово охотился фарисей Павел. Эллинистами, подобными погибшему Стефану, были потомки евреев, ещё прежде рассеянных по миру. Они впитали эллинскую культуру, которую распространили по ойкумене македонцы и эллины Александра Македонского ещё в конце IV века до н. э., когда весь мир зажил на греческий манер. Эллинисты старались блюсти иудейский закон, но плохо знали веру предков, и поэтому иудеи их недолюбливали. Но терпели. Эллинисты первые становились и христианами, потому что вера отцов в образе Ветхого Завета их притягивала менее, чем исконных иудеев, а Новый Завет окрылял куда более. И не было ничего удивительного в том, что эллинисты, бежав из Иудеи, стали первыми распространять христианство среди народов Малой Азии и на островах Средиземного моря, в первую очередь на Кипре.

Но что оскорбило иерусалимских христиан из чистокровных иудеев, в том числе и неприятно тронуло многих апостолов, так это то, что эллинисты стали повсеместно крестить язычников. Для многих правоверных иудеев, пришедших к Христу, это было то же самое, как крестить диких зверей в лесу! Ведь по понятиям иудеев-христиан надо было вначале стать иудеем, по вере, разумеется, понять и принять Ветхий Завет, и только потом делать шаг к Завету Новому. То есть надо стать прозелитом, постичь Тору, пророков и обрезаться и только потом уже принимать крещение. Иначе не считается! Иосиф Варнава, попечитель Иерусалимской церкви, апостол из семидесяти, был выбран Двенадцатью апостолами идти в Антиохию и разобраться в делах веры, в том числе и вразумить неразумных эллинистов. Он должен был сказать им: путь к Иисусу Христу возможен только через Ветхий Завет и обрезание!

Антиохия, что касается религий, была космополитичным городом своего времени в самом хорошем смысле этого слова. Её создавали греки, а этот народ, подаривший миру демократию и свободу вероисповедания, уважал и свои культы, и культы своих соседей. Римляне в этом вопросе оказались ничуть не хуже греков. Протопав большую часть известного мира того времени, застращав всех железными легионами и подчинив народы политически и экономически, они оставили этим народам полное самоопределение в выборе религиозного культа. Более того, у римлян даже существовало правило привлекать наиболее интересные культы и божества в свой пантеон. Так что первые христиане чувствовали себя в Антиохии весьма вольготно. Охота на них была ещё только впереди – и охота лютая!

Прибыв в Антиохию, Иосиф Варнава обнаружил тут огромную христианскую общину, которая уже несколько лет жила своей жизнью, никак не завися от «первопрестольного» Иерусалима, и была этой жизнью счастлива. В ряды христиан действительно легко вступали язычники, ничего не знавшие о Ветхом Завете. Но вот что интересно: именно они и становились ревностными и преданными христианами, не обременёнными старозаконием, религиозными распрями, симпатиями и антипатиями, которые были так сильны среди христиан-иудеев в Иерусалиме.

И вот, пребывая под крылом молодой Антиохийской церкви, Иосиф Варнава невольно задумался о том, кто же прав и кто не прав в этом вопросе? И где же истина? Где предел в христианизации других народов? И вообще, существует ли этот предел? С такими вопросами и столкнулся посланец Иерусалима и Апостолов Христовых в Антиохии. Он не мог не видеть, что новообращённые, знавшие один только Новый Завет, были необыкновенно преданны Христу и всем его заповедям.

Общину возглавлял прозелит Николай, из греков, который вместе со Стефаном входил в семёрку настоятелей-эллинистов Иерусалимской церкви, пока на эллинистов не начались гонения. Позже Лука напишет о Варнаве так: «Муж добрый и полный даров Святого Духа». Как это было верно! Можно было добавить: «не стеснённый предрассудками»! И, слава Богу, что так!

– Знаешь, Николай, – честно сказал хорошо знавший его Варнава, – я возрадовался, увидев благодать Божию, царящую у вас в церкви. Прошу и далее держаться всех вас Господа. Как бы мне хотелось, чтобы и в Иерусалиме думали точно так же!

– Мне бы тоже хотелось этого, Варнава, – многозначительно ответил ему эллинист Николай. – Но сердце мне подсказывает: о нас ещё вспомнят! И недобрым словом.

– На моё заступничество вы всегда можете рассчитывать, – заверил его Варнава.

Теперь Иосифу Варнаве нужен был пылающий сердцем помощник, интеллектуал, способный не спасовать перед самым сложным богословским вопросом. Который не побоится найти единственный нужный ответ! И этот человек, как ему сообщили, находился совсем рядом – в восьмистах стадиях (159 километрах) от Антиохии – в Тарсе! К нему и направил Варнава стопы – он любил ходить пешком.

– В Антиохии наша церковь растёт не по дням, а по часам, Павел, – сказал Варнава, – и ты будешь там полезен более чем кто-либо другой.

В эту минуту в очередной раз решалась судьба Павла! Они расположились на лежанках, преломляли хлеб и угощались вином.

<< 1 ... 8 9 10 11 12 13 >>
На страницу:
12 из 13