– Рад, что вы смогли подойти, – сказал тот.
– Имя у вас есть?
– Сойдет просто Синий.
– Документы, Синий, просто для подтверждения.
Сунув руку в карман, собеседник позволил Роби увидеть герб, фотографию и должность, обозначенные на удостоверении личности, но без имени.
Этот человек на высоком посту в агентстве. Куда более высоком, нежели предполагал Роби.
– Ладно, давайте поговорим. Джейн Уинд… Вы сказали, она была из наших. Я смотрел ее удостоверение. Она из СКРМО. Служба криминальных расследований минобороны.
– А паспорт ее вы тоже видели?
– Поездки по Ближнему Востоку, в Германию. Но у СКРМО есть конторы во всех этих местах.
– Вот потому-то это было идеальным прикрытием.
– Она была адвокатом?
– Да. Но не только.
– Что именно она для вас делала?
– Вы же знаете, что не были уполномочены.
– Тогда зачем было звать меня сюда?
– Я сказал, что вы не были уполномочены. Теперь я официально вверяю вам полномочия.
– Ладно.
– Но сперва мне надо в точности знать, что произошло вчера ночью.
Роби рассказал, рассудив, что умалчивать о чем бы то ни было просто глупо. Однако ни о Джули, ни об уничтожении автобуса не обмолвился ни словом. В его сознании эти материи существовали совершенно отдельно друг от друга.
Откинувшись на спинку стула, Синий принялся переваривать информацию. Он не прерывал молчания; Роби тоже, полагая, что Синему предстоит сказать куда больше, чем осталось поведать ему самому.
– Агент Уинд работала в поле много лет. Она была хорошим агентом, как я уже сказал. Когда у нее появились дети, ее перевели в Управление генерального инспектора при МО, но она по-прежнему работала в тесном сотрудничестве со СКРМО во всех ее следственных секторах. И, разумеется, продолжала работать на нас.
– Как она могла из-за этого угодить в список ликвидации, где ей вообще не место? – осведомился Роби. – И как вообще могло случиться нечто подобное? Я знаю, что мы засекречены, но притом входим в организацию с системой сдержек и противовесов.
– Неконтролируемые биржевые маклеры теряют миллиарды долларов казенных денег что ни день. А ведь эти организации крупнее и лучше финансируются, чем мы. И все равно это происходит. Если один человек, а вероятнее, небольшая группа людей настроены достаточно решительно, они могут осуществить невозможное.
– Я видел, как она тем вечером входила в дом. Детей с ней не было.
– Очевидно, они были с сиделкой, живущей в том же доме, к услугам которой она уже прибегала. Эта сиделка привела их на квартиру, когда агент Уинд вернулась домой.
– Ладно. На что же такое наткнулась Уинд, раз ее убили?
– А откуда вам известно, что она на что-то наткнулась? – Синий с любопытством поглядел на него.
– Она жила в дрянной квартирке с двумя детьми. На столе у нее в гостиной лежали юридические документы. Приносить домой секретные материалы и бросать их где попало никто не станет. Значит, ее работа не засекречена. Согласно паспорту, последнюю поездку за границу Штатов Уинд совершила два года назад. Она не была полевым агентом – во всяком случае, в последнее время, по вашим словам. Ее младшему ребенку нет и года. Наверное, из-за этого ее и отозвали с полевых работ. Но она работала над чем-то – вероятно, считая это дело рутинным. Она что-то раскопала. Поэтому ее и взяли на мушку. Сомневаюсь, что это связано с ее работой напрямую.
Обмозговав это, Синий одобрительно кивнул.
– Вы хорошо анализируете, Роби. Я впечатлен.
– А я лопаюсь от вопросов. Вам известно, на что она наткнулась?
– Нет, не известно. Но мы, как и вы, не думаем, что это связано с ее официальными обязанностями.
– А зачем я вам нужен в качестве офицера связи с Бюро? Это большой риск, особенно если оно выяснит, что я делал в последние дюжину лет.
– Что ему не удастся.
– Как вы сказали, если один человек или небольшая группа людей настроены достаточно решительно, они могут осуществить невозможное.
– Изложите мне свою гипотезу.
– Кто-то выяснил, что она обнаружила, и заложил ее. На нашей стороне есть «крот», как свидетельствуют действия моего контролера и остальных, и была организована ликвидация. Они не были уверены, что я нажму на спуск, так что выставили дублера. Тот без малейшего зазрения совести порешил ребенка вместе с матерью. А вы сказали, что моего контролера перевели. Это ложь. Мне от вас ложь не нужна.
– Как вы поняли, что это ложь?
– Он приказал мне убить Уинд. Вы сказали, что санкции на это не было. Значит, он – предатель. Предателей вы не переводите. Если б вы упекли его, вам бы не требовалось, чтобы я рассказывал вам о случившемся и пускался в домыслы, почему. Отсюда следует, что контролер скрылся. Вместе с теми, кто с ним работал. И о скольких лицах идет речь?
– Мы полагаем, в цепочке еще не меньше троих, – Синий вздохнул, – но может быть и больше.
Роби просто смотрел на него, ничего не говоря.
Синий потупил взгляд, тормоша посеребренную ложку на безупречно белой льняной скатерти.
– Это скверно, конечно.
– Тянет на «преуменьшение года». Чего именно вы от меня хотите?
– Мы должны держать руку на пульсе расследования, не подавая виду. Так что официально вы станете специальным агентом СКРМО, но на самом деле будете докладываться мне. Мы обеспечим вам все необходимые прикрытия и документы. Пока мы тут беседуем, их уже размещают у вас в квартире.
Лицо Роби омрачилось.
– Вы говорите, изменников не меньше четырех. А если на самом деле больше? И что, если один из них как раз сейчас в моей квартире?
– Этих агентов привлекли из совершенно отдельного подразделения. С вашим контролером они не контактировали. Их лояльность не подлежит сомнению.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: