Архитектура селения фулани
У фулани нет друзей среди белых людей, которые лишили их рабов, и поэтому уничтожили их главный источник богатства. И это враждебное отношение к белым поощряется их религией. Несколько лет назад их тлеющая ненависть к обычаям белого человека вылилась в кровавое восстание в Судане благодаря проповедям Махди*, которые получили большое распространение и влияние среди фулани, предрекая победу мусульман над христианами. В некоторых районах Нигерии исламские проповедники в 1903 году также спровоцировали большие беспорядки, утверждая, что в том году, согласно учениям Махди, произойдет «великая победа» над белыми. Белые люди были вынуждены временно покинуть территории, подвластные махдистам. Это привело к необходимости карательной экспедиции против них, а стены их городов были разрушены. «Великой победы» не произошло, а вера в доктрины Махди сменилась некоторыми сомнениями. Теперь проповедники фулани говорят, что белый человек однажды устанет жить в этой стране, и поэтому они терпеливо ждут, полагая, что в один прекрасный день белые уйдут.
* Восста?ние махди?стов – антиколониальное восстание в Судане, которое возглавил Мухаммад Ахмад, объявивший себя «Махди» (мессией). Началось в 1881 году и привело к тому, что в 1885 году европейцы на 13 лет были вытеснены из Судана. (прим. переводчика)
Хауса, составляющие часть популяции в городах фулани, более древние поселенцы в этих местах, чем фулани, которые их завоевали. Скорей всего, это ответвление арабской расы, внешность и обычаи которого изменилась под влиянием крови негритянских народов, в земли которых они пришли. У них наблюдается любовь арабов к путешествиям и арабские способности к торговле, и они одарены определенным интеллектом, будучи, безусловно, самым образованным и цивилизованным народом в Нигерии. Язык хауса является общепринятым торговым языком страны, и возможно трансформировался из арабского языка, что подтверждается многими арабскими словами в лексиконе хауса, а также во всех числах больше двадцати, которые, по-видимому, лежат за пределами обычного диапазона расчётов на рынках, и поэтому сохранились без изменений.
Вероятно, их миграция определялась торговыми маршрутами, и они шли из Египта вдоль побережья Средиземного моря до Триполитании, а затем, услышав о богатой земле на юге, спустились по дорогам караванов через Сахару, чтобы торговать и, в конечном итоге, построить свои населенные пункты. Еще одним доказательством их восточного происхождения является название, данное ими жирафу, животному, которое они впервые увидели в Нигерии, и которое они назвали Дарем Ракуме или «кустарниковый верблюд», поскольку хорошо знакомый им верблюд был наиболее похож на диковинное длинношеее животное.
В Нассараве* два потенциальных мародера, которых я взял из патруля на локоджийской лодке, дезертировали. Они явно разочаровались непрерывными переходами, которые не предоставляли им возможности помародерствовать, и исчезли, не дожидаясь оплаты, которая им причиталась. Но сначала они тщательно положили все то, что было поручено их надзору на видном месте в моем доме, из страха, что в случае пропажи этих вещей из другого места, их можно было бы заподозрить в краже и преследовать; такая у них была убежденность в сверхъестественных возможностях белого человека при поиске людей, нанесших ему вред.
* Нассарава – провинция Британского протектората северной Нигерии, лежащая приблизительно между 6°40» и 9°E. и между 7°40» и 9°40'N. Она расположена на северном берегу реки Бенуэ, чье извилистое русло образует южную границу провинции. Провинция, как и район Баучи, пересекается горными хребтами.
До середины 18-го века Нассарава была населена многими коренными племенами примитивного типа. Примерно в 1750 году языческое племя игбира, прибыло с юго-запада через Нигер и основало два конкурирующих королевства в западной части провинции. Позже (около 1840 года) пришедшие с севера фулани завоевали часть провинции, основали город Кеффи, распространились до Бенуэ в юго-западном направлении и заняли город и район Абуджи на западе. Фулани также обосновались в городах Нассарава и в Дарроне. В результате, коренные племена были загнаны в холмистые районы.
До британской оккупации государство Нассарава стало частично зависимым эмиратом султана фулани. Племена Нассарава были одними из первых, кто начал открытую агрессию против британской администрации, созданной в Локодже. В январе 1900 года они напали на телеграфную партию в стране Мунши на берегах Бенуэ. В результате была осуществлена оккупация Кеффи британскими войсками и постепенное подчинение провинции. В 1902 году первый британский резидент, капитан Мэлоуни, был убит в Кеффи официальным представителем эмира. Эмир объявил себя непричастным к преступлению, а убийца бежал в Кано, где его приняли весьма дружески, что наряду с другими враждебными акциями со стороны правителей Кано, привело к военной экспедиции 1903 года. Британцы теперь были признаны правителями Нигерии, а эмир Нассаравы уступил свою власть британскому правительству. Работорговля стала незаконной. Британские суды были созданы в провинциальном центре и в каждом районе, были открыты дороги, и начался рост торговли. В 1905 году потребовалась экспедиция против племени кагоро, которое занимает обширное открытое плато высотой около 1800 футов, через которое от Бенуэ проходит короткая дорога к оловянным рудникам Баучи. Эти люди совершали налеты на селения фулани, угоняя скот и убивали торговцев на дорогах. (прим. переводчика)
Мамаду, «король» Нассаравы, принял меня хорошо, доставив обычный подарок в виде птиц, яиц и калебасов молока. Кроме того, он выделил в мое распоряжение хороший дом и показал, что он знаком с белыми людьми, прислав своих женщин с большими горшками воды сразу после нашего прибытия. Поэтому, я отплатил за его гостеприимство, продемонстрировав ему работу граммофона, который был выслушан с благоговейным и каменным удивлением, пока веселая песня, включающая смех, не заставила уста короля и придворных улыбаться, и это закончилось криками восхищения и всеобщим смехом, когда комик на пластинке закончил петь. Затем «король» и придворные, забыв о приличиях и этикете, повалились друг на друга, хлопая руками по спине и бедрам, катаясь и извиваясь в конвульсиях от судорожного хохота.
Затем я принес свой фонограф и сказал «королю», что, если он произнесет послание к «королю» Дорроро (следующее место, куда я собирался), я бы перенес «жемчужины его красноречия» и передал их его союзнику. Соответственно, он произнес королевское приветственное послание, и, когда через некоторое время машина повторила его, наступила жуткая тишина, пока крики одобрения со стороны свиты не рассеяли его страхи, и он присоединился к общему хору восторга.
Я сделал очень успешную запись продолжительных звуков медных труб, которыми всегда предшествуются процессии этого «короля» через деревни его страны. По форме трубы были скорее похожи на наши рожки; воспроизводили всего две ноты, которые усиливались и постепенно затихали, и тембром были похожи на звуки гобоя. К сожалению, запись была испорчена влагой, прежде чем я смог отправить ее домой.
Мы остались на два дня в Нассараве, к большому удовольствию «боев», которые очень любят болтаться по рынкам городов и получать удовольствие, слыша разговоры о нашем пребывании в селении, с гордой радостью причастности к отряду белого человека. Когда «бои» хорошо провели очередной марш, я всегда давал им подобный отдых, если это было возможно, с юмором относясь к их слабости, потому что это придавало им хорошее настроение, и следующий марш всегда выполнялся лучше.
Торговец народа хауса
Неизменно, незадолго до того, как подойти к большому селению, несколько носильщиков начинали хромать в надежде на длительную остановку для «лечения». В этом конкретном случае «бой» Лоу использовал другую тактику. Он пришел и сказал от имени слуг и носильщиков: «много мыть», что означало просьбу обратиться к местной «прачечной» и затем ждать, пока белье будет выстирано и высушено.
Город, населенный представителями народов хауса и фулани
Следующее место, где мы остановились, было грязной маленькой деревней под названием Ламинга, управляемой старым вождем-лицемером, который прислал мне «подарок»: двух голубей и четыре яйца. Первые были слишком молоды, а последние слишком стары для меня, поэтому я отправил их обратно с соответствующими пожеланиями вождю. Это возымело хороший эффект, потому что вождь пришел с двумя толстыми голубями, молоком и ямсом.
На следующее утро мы покинули Ламингу, следуя по дороге через холмистую страну, где каждый следующий гребень покорялся после утомительного подъема, и после четырехчасового марша была достигнута вершина хребта, откуда на склоне следующего холма появилось селение Кеффи – длинная линия белых домов, окруженная толстыми глиняными стенами. Кеффи был когда-то важным городом, прежде чем он был «проучен» британской экспедицией, которая была отправлена для отмщения за убийство капитана Мэлоуни в 1902 году. Наместник (мугаджи) эмира народа фулани в Кеффи подстрекал население на восстание против англичан, а Мэлоуни, вопреки предупреждению своих людей, импульсивно вошел в дом наместника, где находились жены последнего. Это нарушение исламских обычаев вызвало гнев магаджи, и он приказал туземцам убить капитана копьями. Говорят, что небольшой зеленый холм над городом является местом погребения капитана.
Дома в Кеффи большие и хорошо построены. Я остановился в пустынном дворце магаджи. В центре одной из комнат высотой около 20 футов, была огромное круглое зернохранилище, которое поднималась прямо к крыше, напоминая одну из печей в ущелье Кентиш.
После Кеффи. мы покинули главную дорогу, следуя в северо-восточном направлении. В тот день нам пришлось пробираться через много разлившихся ручьев, и четыре часа такого рода путешествий были достаточно утомительными, поэтому мы расположили лагерь в следующей маленькой деревне. Дожди теперь превратились в постоянные ливни, что сделало переходы тяжелой работой, учитывая наши частые невольные купания в ручьях и остановки в пропитанных влагой палатках. Моя работа по сбору коллекций также столкнулась с проблемами, и было сложно сохранить шкуры от влаги. Еще четыре дня этого не очень приятного путешествия привели нас к восточному концу хребта Кеффи и Панды, водораздела рек Гурара и Кадуна. Тропа теперь поднималась и опускалась вверх и вниз по холмам, и следовала за изгибами долин.
Ламинга и Кеффи
Глава X. Продолжение моего пути в Ашаку
Наконец, мы добрались до Дорроро, города, лежащего в долине у подножия высокого холма с квадратной вершиной. Между городом и холмом проходит река, которая служит защитой для мирных жителей от жестоких племен, населяющих холмы. Эти дикари время от времени нападают на отдалившихся от города жителей, когда те собирают орехи в пальмовых рощах, обезглавливают мужчин и уводят женщин и детей.
Я был хорошо принят «королем», который поселил меня в прекрасном доме и снабдил большим количеством пищи. Вечером я организовал прослушивание фонографа, сопровождаемое чопорной церемонией, и предложил «королю» внимательно слушать, сказав ему, что его друг хочет поприветствовать его. С первых слов он узнал голос своего союзника и отреагировал не более, чем жестом обычного удивления, как бы говоря: «Я не знал, что ты здесь». Затем он встал и с интересом посмотрел на моих «боев», ожидая найти среди них «короля» Нассаравы. Когда я заверил его, что здесь «короля» Нассаравы нет, но я принес его голос в ящике (постучав рукой по фонографу), его лицо исказилось страхом. Я уверен, что на данный момент он смотрел на меня с гораздо большим страхом, чем на его врагов, свирепых людей кагорра за рекой. Ибо было очевидно, что я не только охотник за головами, как они, но и колдун, который умеет оживлять головы, которые он держит в ящике.
«Король» долго не мог прийти в себя, пока я не записал его голос и не продемонстрировал запись. При этом он был сильно удивлен; а затем наслаждался граммофонной музыкой, продолжая выражать крайнее удивление, но его страхи, похоже, постепенно улетучились.
Это был, как всегда, неутешительный опыт в отношении попыток произвести впечатление на туземцев чудесами наших изобретений. К нашим умственным способностям они испытывают уважение, но не больше. У них нет воображения, чтобы постичь те творческие усилия, которые были приложены для изобретения того или иного «чуда». Их знание вещей ограничено пределами того, что они видят повседневно. Во многих районах, в отличие от данного случая, туземцы без удивления воспринимают все, что делает белый человек. Они давно решили, что белый человек может путем колдовства делать то, что ему нравится, а колдовство для них – это термин, который не следует понимать. Они преклоняются перед тем, кто может пользоваться этими неизвестными силами, как собаки стелются перед своими хозяевами, но, как и собаки не восхищаются им.
На следующее утро я отправился на разведку, чтобы найти путь в страну племени кагорра, поскольку я очень хотел узнать немного о его людях. Сведения, которые мог получить о них, казались мне интересными. Но я недалеко ушел – «король» Дорроро, и его конные люди в большом волнении поскакали за мной, чтобы предотвратить мой поход, выказав дружеское, но твердое несогласие с моими намерениями путем проявления силы, преградив мне дорогу. Ибо «король» заявил, что я, несомненно, буду убит кагоррами, добавив, что дикари ненавидят любого, считая его врагом. И он указал на землю у реки, которая была их полем битвы, сказав, что там были убиты многие с обеих сторон. Далее он сказал, что, если какое-либо зло постигнет меня, моя смерть будет отомщена британским правительством, от чего пострадает его народ. Соответственно, я оставил холмы в покое. Эти холмы тянутся вплоть до Бадико, который находится в пятидневном переходе к западу от Баучи.
Последующий однодневный марш привел нас в деревню, называемую Конинкум, где туземцы сначала убежали, когда услышали выстрел моего ружья, который я необдуманно произвел для пополнения своей зоологической коллекции. Через некоторое время мне удалось убедить их вернуться, но я, возможно, сильно напугал их, поэтому не мог получить от них ничего. Они были грязными, жили в небольших круглых хижинах, которые были более грязными, чем свиной хлев. Внутри, перед выходом из хижин находились четыре маленьких закутка, где спят дети, а задняя половина хижины предназначена для мужчин и женщин, которые спят вместе, голые, как свиньи. Вход настолько низок, что можно пробраться только на четвереньках. Излишне говорить, что я не искал приюта ни в одной из подобных деревень, но отошел подальше, и в проливной дождь расчистил просеку в длинной траве для своей палатки.
На следующий день мы пришли к глубокой стремительной реке с таким сильным течением, что было невозможно ее пересечь. Я сначала попытался навести веревочный мост, но «бои» не могли удержаться и были смыты течением. К счастью, там были тонкие деревья, густо растущие вдоль берегов, и поэтому я смог сделать мост, повалив эти деревья.
Два дня пути из Конинкума привели нас на холмы Качи-Панда, где живет дикое племя качи, которое не признает брачные обычаи. Носят только листья, а многие из женщин носят не что иное, как любопытный орнамент, который имеет цилиндрическую форму, длиной около 8 дюймов и выполненную из витой веревки. Когда в орнамент вплетена латунь, это обозначает девственность. Это украшение свисает над нижней частью спины и удерживается на месте веревкой вокруг чресел. На небольшом расстоянии это похоже на хвост. Они также используют pelele, отвратительную процедуру, в ходе которой два диска из дерева вставляются в отверстия в верхней и нижней губах. По мере взросления используются более крупные диски, пока не достигается результат, когда у взрослых женщин губы выдаются вперед дальше, чем нос. Их тела, даже у младенцев, намазаны красной глиной.
В одной из этих деревень к нам вышла отвратительная беззубая старуха, одетая только в ее «хвост», на котором не было латуни, и вывалила разрезанные каперсы перед нами. Ее тело тоже было намазано красным, и когда я спросил ее, почему она его разрисовала, она сказала, что всю свою жизнь прожила, чтобы «приносить наслаждение мужчинам своей красотой и танцами».
Деревни качи расположены у подножия двух небольших холмов, на нижних склонах которых на обогащенной вулканической почве в изобилии растут хорошие кукуруза и земляные орехи.
Еще через два дня мы прибыли в Катаб, довольно большой город народа фулани, живописно окруженный густыми рощами кокосовых пальм. Город располагался на торговом пути, поэтому там был рынок, где мы могли пополнить запасы продовольствия. До этого на нашем маршруте такая возможность была редкой, и я жил на консервированных пайках. Мы покинули Катаб ранним утром и после трехчасового марша добрались до берега реки Кадуна. Это оказалось серьезной проверкой нашего умения преодолевать препятствия, поскольку у нас не было надлежащих средств для переправы.
Туземная женщина с «pelele» в губах
Река вздулась от дождей, и ее русло было шириной тридцать ярдов, течение было довольно быстрым. Сначала казалось безнадежной затеей переправить тридцать две коробки, так как единственным средством были плоты, связанные из бамбуковых пучков. На них туземцы ложатся сверху и двигаются при помощи ног, как пловцы, при этом неся свой багаж голове. Я попробовал этот метод переправы, но коробки оказались слишком тяжелыми, и эксперимент привел к тому, что первый же ящик был сброшен в воду. Затем я подумал о своей ванне из полотна, и она оказалась очень полезной для переправы легких вещей. Самые сильные пловцы среди «боев» очень хорошо справлялись с задачей, подталкивая ванну перед собой. Но проблема ящиков все еще не была решена; также проблемой была транспортировка моей собственной персоны, так как еще школьником я был почти утоплен, обучаясь плаванию, и с тех пор так и не смог овладеть искусством держаться на воде.
Река Кадуна (красная стрелка), Кеффи (белая стрелка). Расстояние между этими объектами 120 км.
Случилось так, что с остальной частью моего багажа я нес гроб, который мне был доверен в Локодже, чтобы доставить его по назначению в другое место, где жили белые представители британского правительства. Сначала я колебался использовать гроб не по тому предназначению, для которого он был изготовлен. Но, в конце концов, мне показалось, что гробу суждено было побывать паромным судном, и прежде, чем нести свой скорбный груз, он может послужить и мне. Поэтому я спустил «паром» на воду и сел в него. К счастью, у него было достаточный запас плавучести, чтобы нести мой вес по воде, имея 3-дюймовый надводный борт.
Меня отбуксировали на середину потока, и гроб, после нескольких захватывающих моментов, унесенный на семьдесят ярдов ниже по течению, коснулся противоположного берега,
Прошел весь день, потраченный на переправу через реку, и работа была очень трудной. Поэтому мы не пошли далее, а разбили лагерь на берегу реки, где и остались на весь следующий день, пока я исследовал соседнюю территорию в поисках птиц.
С этого места я отправился в северо-восточном направлении, обходя подножия холмов, решив не знакомиться с их жителями. Через два дня мы достигли холма Петти, изолированной массы с крутыми склонами, поднимающимися, примерно, на 800 футов (240 м) над равниной и усыпанной огромными глыбами вулканических пород. На нижних склонах имелись небольшие водные источники, обрамленные пышной растительностью и висячими лианами, с редкими мелкими хлопковыми деревьями. Я нашел очень интересную фауну, характерную для холмов, с местными формами, не найденными на равнинах.
Дикие люди холмов прекрасно сложены, но имеют грубые и неприятные черты лица, очень похожие на манчи, которых они напоминают своим скудным костюмом, мужчины, носят более, чем примитивное покрытие, а у женщин одежды вообще нет. Они умелые охотники и бойцы, использующие отравленные стрелы, а их цель – охота за головами. Они постоянно совершают набеги на более мирных жителей равнин, когда те работают на полях, и отрубают им головы. Они используют небольших пони размером с шетландских, с помощью которых поддерживают общение одного холма с другим. Их хижины сделаны из глины, причем пол, обычно, намного ниже уровнем, чем вход. В одной из хижин я увидел ряд человеческих черепов, тщательно отполированных и нанизанных на одну веревку. Из моей палатки у подножия холма я наблюдал, как эти любопытные люди сидят на корточках группами, как многие виды обезьян, и часами греются на солнце на больших выступающих плитах скалы. При моем приближении они внезапно исчезли в своих скалистых убежищах.
Поднимаясь на вершину холма, я обнаружил прекрасный вид на нигерийскую равнину. Воздух был чист после сильного ночного дождя. На много миль по бесконечной равнине раскинулись поля кукурузы. В кукурузе были рассеяны группы хижин. Воистину, это была картина плодородия.
С холма Петти я на восемь дней отправился в восточном направлении в Бадикко через страну пышной растительности и высокой травы, которая обрамляла наш путь плотными массами с обеих сторон. Это была бедная дичью страна, ни я, ни «бои» не видели ни одного животного с тех пор, как мы начали переход из Локо.
Бадикко (белая стрелка), река Кадуна (красная стрелка). Расстояние между объектами 75 км
На полпути к Бадикко мы вошли в более открытую страну в окрестностях горы Гора. Дорога была прекрасной и проходила между травянистых холмов. Ниже в долинах трава была высокой, и маленькие ручьи текли среди зеленых зарослей высоких бамбуков, которые я впервые увидел в этом путешествии.
Фулани добывают олово из этих ручьев, собирая его в трубочки из коры и обрабатывая его для украшений, по большей части, браслетов и колец.
На следующий день я увидел вершину холма Заранда на восточном горизонте, поэтому я знал, что нахожусь недалеко от Баучи (10° 18? 57? с. ш. 09° 50? 39? в. д.), где была возможность услышать известие о других участниках экспедиции. Еще один дневной марш привел нас в этот город. К моему большому разочарованию я не услышал ни слова о своих товарищах, и единственное известие, которое я смог добыть, было то, что мой брат прошел через это место шестью неделями ранее.
Бадикко (синяя стрелка), гора Заранда (красная стрелка), Баучи) Белая стрелка), река Гонгола (желтая стрелка). Расстояние от Бадикко до Баучи 65 км.
Баучи является самым важным из всех городов народа фулани и столицей большой провинции. Он красиво расположен у подножия зеленого холма, его белые дома расположены вверх по склону. Вокруг возведена великолепная глиняная стена, около 15 футов высотой и 6 футов толщиной, с прекрасными задними воротами, оборудованными ставнями из дерева, и башнями с лестницами внутри, чтобы следить сверху за обстановкой. Здесь есть большой рынок, где недавно процветала торговля рабами, главным товаром. На самом деле слово «Баучи» означает «рабство», и город когда-то был одним из крупнейших рабовладельческих рынков в стране.
Провинция Баучи на карте Нигерии