– Потому что это будет отвлекать. А мне нельзя отвлекаться. Ни на секунду. Я должен быть всегда готов к выстрелу. Поэтому любовь… Нет. Это не для меня.
– Вы говорите об этом без всякого сожаления?
Гордон посмотрел Кате в глаза:
– Я впервые за много лет говорю с другим человеком столь откровенно о таких вещах. Сожалею ли я? Пожалуй, нет. Я сам выбрал этот путь и пройду его до конца. Но… иногда мне бывает одиноко и холодно, оттого что рядом нет человека, которому я бы мог просто положить голову на плечо без всяких слов.
Катя не отрываясь смотрела на него. Его последние слова поразили своей искренностью. Уж она-то умела отличать её от любой, самой искусной игры. Интересно, подумала про себя. Это было что-то новое, с чем она ещё не сталкивалась. Посмотрим-посмотрим…
Катя мягко дотронулась до его руки.
– Вы принципиально, – она выделила это слово, – всегда работаете один?
– Нет. Тут нет никакого принципа. Я совершенно не против помощника.
– Ваш помощник обязательно должен быть мужчиной?
– Почему? С женщиной во многих случаях было бы даже проще.
Катя бросилась как головой в омут:
– Что должна уметь эта женщина?
Взгляд Гордона стал строг.
– Подчиняться мне беспрекословно.
Катя стремительно шагнула вперёд.
– Я готова!
Её руки обвили его шею. Она прижалась к нему всем телом.
Гордон успел отстранённо подумать: «Ну вот, ещё одна…» И вдруг его накрыл с головой жар рвущегося к нему женского тела. По его лицу пробежала растерянная улыбка…
36. Зубов
После ухода Харлампиева Зубов оцепенело сидел на месте, глядя на деньги, пока наконец до него не дошло, что нужно броситься следом и вернуть незваному гостю эти деньги. Но тут же осознал, что момент упущен. Харлампиев уже, наверно, спустился во двор, а может, даже вышел на улицу. Бежать за ним поздно. И глупо. Как он мог сидеть и молчать, когда полицейский положил эти деньги на стол? О чём он думал? Что с ним было?
С каждой секундой ощущение совершённого им мерзкого поступка становилось всё сильнее. Зубов не находил себе места. Он взял деньги у начальника охранки. Чудовищно! Мог ли он ещё вчера подумать, что способен на это? Плата за предательство. Тридцать сребреников!
Зубов застонал от отчаяния.
Ужасно. Просто ужасно. Но что он мог сделать? Не мог же он допустить, чтобы Ирину сослали в Сибирь! Он же предлагал в качестве замены себя. Что оставалось делать? Может быть, ещё как-нибудь обойдётся? Вряд ли. Теперь не обойдётся. Это Сергей отчётливо понимал. Он угодил в капкан, из которого ему уже не вырваться.
Предатель! Клеймо на всю жизнь! Что придумать? Вернуть? Но как? И даже если представится такой случай – Зубов на секунду представил, как он швыряет в лицо Харлампиеву эти деньги! – даже если представится этот случай, предательство уже свершилось! Он уже выдал Павла! Друга! Что же делать? Что придумать?
Зубов был в полном отчаянии. Вдруг сами собой вспомнились слова Харлампиева: «Даю вам слово, что об этом никто не узнает». Стоп-стоп-стоп, мелькнула сумасшедшая мысль, раз о его предательстве знает только этот полицейский, то… И если его не будет, никто никогда ничего не узнает. Если его, к примеру, убьют? А почему нет? Это абсолютно реально. Убьют – и всё. И он, Зубов, будет свободен как ветер.
Сергей чуть не перекрестился. Но в следующее мгновенье едва не рассмеялся: он, многократно заявлявший о своём атеизме, всерьёз благодарит бога за пришедшую в голову неожиданную, а при ближайшем рассмотрении спасительную мысль. Да, спасительную! Убить – и всё. И больше никаких мучений. И ведь он, возможно, даже как-то сможет этому посодействовать! Почему нет?
Если всё хорошо продумать, вполне возможно. Он вдруг почувствовал, что успокаивается. Выход есть. А другого просто нет и быть не может. В любом другом варианте рано или поздно – неизбежное разоблачение. И смерть.
Теперь надо тонко сыграть свою игру и дождаться удобного случая. А он обязательно представится. Надо к нему готовиться. Каждый день, каждый час, чтобы не упускать момент. Это он сможет. Воли и упорства у него хватит.
Пачка кредиток на столе притягивала взгляд. Кстати, сколько их там?
Зубов встал, взвесил на ладони деньги, пересчитал. Солидно. Начальник охранки оказался щедр. Теперь после принятого решения былых сомнений: брать их или пытаться вернуть – уже не было.
Прежде всего надо завтра же отдать хозяйке долг за квартиру. И даже заплатить за месяц вперёд. Чаю купить. Сахару. Взгляд остановился на потёртой студенческой тужурке. Кстати, почему не обновить. А то уже просто стыдно. Да и сапоги… Сапожник ещё в прошлый раз отказывался чинить. Еле уговорил.
Зубов прилёг на койку. И не заметил сам, как уснул. Спал плохо. Переворачивался с боку на бок. Стонал, вздрагивал, скрипел зубами. Жуткая явь не отпускала даже во сне.
37. Как освободить Вейцлера
Бойцы обсуждали у Солдатова всё, что удалось узнать каждому. Самыми интересными оказались сведения Михайлова.
– В соседней с Вейцлером квартире живёт больная генеральша, – рассказывал Еремей, – а к ней каждый вечер приезжает доктор делать уколы. Предлагаю: под видом доктора въехать во двор, подняться на нужный этаж, «ошибиться» квартирой и…
– Дело! – не удержался кто-то из группы.
– Погоди, – остановил восторги Солдатов, – сколько охранников в квартире?
– Двое. Я наблюдал: двое приходят, двое уходят. Плюс один филёр у ворот. Но он во двор не заходит. Уверен, справимся.
– Но надо как-то задержать доктора, как минимум на полчаса, а лучше минут на сорок.
– И как ты его задержишь?
– Да просто. Надо подослать к нему якобы горничную, которая скажет, что генеральша просила сегодня приехать позже на час.
– Да зачем наводить тень на плетень? – возразил Вайнер-ман. – Доктор наверняка всю прислугу у генеральши знает. Это только вызовет у него подозрение. Я его видел несколько раз в библиотеке. Человек абсолютно наших взглядов. Надо откровенно попросить приехать на час позже. И дать денег. На всякий случай.
– Как вам эта идея? – обратился к присутствующим Солдатов.
– Я бы не рисковал, – отозвался Свитнев. – Лучше придумать что-нибудь другое. Мол, в этот день проездом будет больной брат или кто-то другой и непременно нужно его посмотреть. Понимаем, мол, это у вас клиент, но… вот так – позарез нужно! И, конечно, заплатить обязательно.
– Да, так более складно, – решил командир.
Остальные с ним согласились.
– Тогда, – подытожил Солдатов, – к доктору я зайду сам.
Он взглянул на часы.
– Давайте тогда ещё раз пройдёмся по всей цепочке и распишем всё по минутам.
38. У хозяйки дома