– Дэн, дружище, – продолжал говорить Джэйс, – я отключил наушники. Теперь ты сможешь поговорить со мной только здесь, в моем мире.
– Вот сука, – прошипел Дэн, трясясь от возмущения. Он понимал, что ему не следует входить к Джэйсу, но жажда мести и испытываемое к этому пугалу омерзение толкнули Дэна к полке, на которой лежали шлем и перчатки. Дэн чувствовал себя, как солдат перед боем, он и боялся, и в то же время хотел покончить со всем поскорее.
Рывком Дэн открыл дверь в комнату для испытания программ и вошел внутрь. Джэйс, сложив на худосочной груди тощие руки, поджидал Дэна в центре комнаты. Лицо его было закрыто очками, все, что Дэн мог видеть, – это был полуоткрытый, с желтыми лошадиными зубами рот, расплывшийся в гаденькой, кривой улыбке.
Дэн подключил шлем и тут же услышал голос Джэйса:
– Признайся, Дэн, ты не думал, что мне удастся собрать пульт дистанционного управления для включения программ! Теперь мне никто не нужен, только оборудование и я сам.
– Ну хорошо, я здесь. Давай поговорим.
– Опусти очки, Данно. Только тогда ты будешь здесь.
Дэн выругался, опустил очки. Его сразу окутала тьма. Дэн почувствовал себя жалким и беззащитным. Вдруг перед глазами начали появляться еле различимые белые точки. Их становилось все больше и больше…
Дэн испуганно вздрогнул, увидев себя в открытом космосе. Он плыл в межпланетном пространстве, а почти рядом с ним проносились кометы, сверкали звезды. Вдали, в холодной мгле, Дэн видел вращающиеся эллипсы галактик. Они то зажигались, то гасли, но с такого чудовищного расстояния их пульсация казалась слабой, словно мерцание маленькой свечки. И куда бы Дэн ни взглянул, всюду он видел грозные и таинственные галактики, самая маленькая из которых вмещала в себя миллиарды звезд. Они окружали Дэна, постепенно надвигаясь на него.
– Мы – в прошлом, – прозвучал, словно из ниоткуда, голос Джэйса. Вначале тихий, он вдруг начал набирать мощь. – Сейчас ты увидишь, как все начиналось, – гремел голос Джэйса.
– Джэйс, я пришел, чтобы поговорить с тобой о… – начал было Дэн и осекся, подавленный громовыми раскатами слов Джэйса.
– Замолчи, Данно. Мы поговорим позже. А сейчас дай мне показать тебе все.
Галактика, слабо двигавшаяся вначале, внезапно стала набирать скорость и угрожающе приближаться к Дэну. Это было величественное и пугающее зрелище – в холодной темноте безмолвия на Дэна надвигались тысячи громадных галактик. Дэн знал, что это – одна из первых, созданных «Парареальностью» программ под названием «Возникновение Вселенной». В свое время Джэйс сам хвастал Дэну, что затратил на нее всего неделю. В изначальном варианте эта программа представляла собой двенадцатиминутный безмятежный полет по космическому пространству. Сейчас перед Дэном разворачивалась ее последняя часть, так называемая «большая встреча». Все галактики должны были сойтись в одной точке, после чего происходил чудовищной силы взрыв с выделением колоссального количества энергии. Куски планет разлетались, что символизировало начало жизни современной Вселенной, и программа на этом заканчивалась.
– Джэйс, чего ты мне голову морочишь?
– Замолчи, смертный!
Дэн недовольно вздохнул. Прошло две минуты. «Сейчас включится неземная музыка и пойдет текст, – с раздражением подумал Дэн. – Он расскажет о таинственности и величии природы, и программа закончится».
Галактики выстроились в несколько линий и, словно капли по водосточной трубе, продолжали стремительно нестись в одну точку, сверкающую ослепительно белым цветом. Дэн увидел, как галактики начали удлиняться и образовали тонкие голубоватые лучи.
На какое-то мгновение все застыло, во тьме мироздания сверкала только одна точка. Но это была не звезда, не облако и не молекула…
– Джэйс.
– Это было в самом начале, – прохрипел Джэйс. Видимо, он больше не мог говорить зычным, высокопарным тоном и перешел на шепот. – Я создал Вселенную.
– О Господи, – проговорил Дэн.
– Земля же была безводна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Мой носился над водою.
«Это – конец. Он окончательно рехнулся, – подумал Дэн. – Если он куда и понесется, то только в психушку».
– И сказал Я: «Да будет свет».
Маленькая точечка в самом центре мироздания вдруг начала расти и взорвалась. Яркий белый свет залил все вокруг. Дэн зажмурил глаза и отшатнулся.
– И стал свет, – гундосил Джэйс. – И увидел Я, что он хорош.
– Слушай, Джэйс, не разыгрывай комедию. Ты – не Бог! – негодующе закричал Дэн.
– В моих руках власть над жизнью и смертью, Данно. Разве это не делает меня равным Богу?
Яркий пульсирующий свет окружал Дэна отовсюду. Он закрыл лицо ладонями, но свет пробивался и сквозь плотно сомкнутые пальцы, заставляя глаза слезиться.
Джэйс продолжал вещать:
– Я стану диктовать свою волю президенту Соединенных Штатов. Он будет игрушкой в моих руках. Это ли не совершенная, божественная власть?
– Джэйс, нам нужно поговорить. Перестань паясничать.
– Я поставлю на колени конгрессменов. Они будут боготворить меня и сделают все, что я им прикажу…
– Ну, хватит, Джэйс, ты мне надоел.
– Я не хотел его убивать, – голос Джэйса дрогнул и стал тише. Дэн даже заметил в нем нечто похожее на сожаление. – Поверь мне, Дэн, я не думал, что это убьет его.
– Ты говоришь о Ральфе? – догадался Дэн.
– Ты же сам знаешь, он неоднократно просил меня сделать программу как можно жестче. Он настаивал, чтобы она была максимально приближена к реальности. Так что это не моя вина, а только его.
Свет начал понемногу тускнеть и распадаться на множество поблескивающих облаков.
– Что ты сделал с Ральфом?
– Когда я собрал ему эту секс-машину… Кстати, Дэн, это оказалось очень легким делом. Бедняга даже не понимал, что я просто снял волновые параметры его мозга. Ритмы альфа, бета и так далее… Все данные были у меня в руках, а недостающие он дал мне сам. Дэн, ты не представляешь, как он хотел иметь эту машину у себя дома.
– Но какое отношение имеет секс-машина к имитации полета?
Джэйс тихо и, казалось, смущенно засмеялся:
– У меня в руках оказалась карта его мозга, и мне не составило труда высчитать, на какие рецепторы следует воздействовать. Я сам сконструировал шлем, ввел в него карту мозга Ральфа и посылал в нужные точки электрические импульсы.
– Это невозможно! – крикнул Дэн.
– Для меня, Дэнни, мой мальчик, нет ничего невозможного. Шлем оказался для Ральфа миной замедленного действия, живой бомбой. Через шлем я делал с Ральфом, что хотел. Поднимал давление, увеличивал пульс. Ты же понимаешь, Дэн, что страх – это понятие физическое. Не нужно показывать ужасающие картинки, нужно лишь слегка шарахнуть током по одной маленькой точечке, и человек взвоет. А потом начинается цепная реакция – страх овладевает твоим телом и заставляет его действовать, но эти действия только увеличивают состояние страха. Биологическая обратная связь в бесконечности. Психосоматика, переходящая в сомопсихотику. Петля.
– То же самое ты сделал и с другим пилотом, Адером?
– Разумеется, – признался Джэйс. – А ты что хотел, чтобы после стольких лет изучения биологической обратной связи я остановился? Кстати, как много интересного я узнал! – восхищенно произнес Джэйс. – Знаешь ли ты, Дэн, что есть ноты, которые вызывают страх? Подозревал ли ты когда-нибудь, что звук сверхзвукового двигателя может заставить человека рыдать? Но для того, чтобы узнать все это, мне понадобились годы и годы. Я работал как черт. Я экспериментировал с инвалидами, людьми без рук и ног, и делал так, что через некоторое время они чувствовали свои отсутствующие конечности. Они начинали ощущать себя полноценными людьми.
«Он снова уходит от разговора», – обреченно подумал Дэн.
– Но ты никогда не любил Ральфа. Зачем же ты тогда… – попытался спросить Дэн и сразу догадался, каким будет ответ.
– Ты говоришь, что я не любил его? – спокойно спросил Джэйс. – Да я этого сукина сына просто ненавидел. Он всегда думал, что он умнее меня. Он помыкал мной, постоянно издевался, говорил, что все, чем я занимаюсь, – пустые игрушки.