– Тебе ведь я нравлюсь такая?
Она продолжала демонстрировать гримасу, подавляющую боль и выпячивающую наружу весь контролируемый сейчас потенциал ее сексуальности.
А я видел перед собой маленькую обиженную девочку. В теле созревшей красивой пьяненькой телки. Чрезмерно окрашенной в голубой цвет.
– Давай обнимемся, – шепнул я.
Забрал у нее сигарету, затушил в пепельнице, аккуратно снял с нее шляпу и раскинул свои руки. Мальвина, как показалось, с непониманием и недоверием, но всё же с легкостью нырнула в мои объятия. И я сжал ее тепло и крепко. Ее лицо утонуло в моем плече.
– Даже если тебя отмыть от всего этого добела и постричь наголо, ты всё равно будешь красавица.
Я мягко поцеловал ее в синюю макушку.
В это же мгновение ее руки сдавили меня сильнее.
Мы стояли так минуты полторы – две. Я слышал местами взрывающийся шум ее дыхания. Поглаживал нежно по голове, словно жалел и успокаивал. Может быть, так и было.
– Ты чудесная девочка из сказки.
Я разжал руки, чтобы разъединиться, но она тут же обхватила меня еще крепче. И громче втянула воздух.
Ну ладно, давай еще чуток постоим, повздыхаем.
Через полминуты Мальвина сама от меня оторвалась со скрежещущим пением:
– Нельзя, мне нельзя плакать!
Она помахала ладошкой перед лицом. Но пара слезинок всё же оставила следы своих ручейков, пересекших синий макияж. Хмм, так очень круто.
– Довел, – стыдливо улыбалась она.
Я протянул ей бокал.
– Давай. Теперь можно не до дна.
Мы прозвенели хрусталем. И освежили ощущения во рту.
– Теперь ты, – заявила Мальвина. – Теперь ты что-нибудь секретное расскажи о себе.
Я двинулся в сторону кресла, она пошла следом и вновь устроилась на диване.
– Что ты хочешь знать? Спрашивай.
Она подняла глаза вверх, будто искала в воздухе уязвимую для меня тему. И задала, очевидно, важнейший для нее вопрос, касающийся моей таинственной личности:
– Как тебе удается быть таким успешным инвестором? В чем твой секрет?
Я сделал еще глоток.
– Только правду, – напомнила она. – Не говори, что у тебя есть волшебный дар делать заведение популярным из любого состояния.
– Хорошо. Правду так правду. Так будет справедливо.
Она сосредоточила свое внимание, всверлив в меня опьяневшие голубые глаза.
– Мой бизнес – это не рестораны, мой бизнес – это недвижимость.
Краткий курс грамотного размещения инвестиций.
– Мне плевать, если ресторан или ночной клуб не будут наполняться посетителями. Моя доля участия в их капиталах и, стало быть, в прибыли не всегда высокая. Это не главное. Важно, что я единоличный собственник всех зданий и помещений, в которых находятся заведения. И стабильно получаю за это арендную плату. Это мои условия инвестирования.
Мальвина посидела неподвижно еще несколько секунд, видимо, усваивая услышанный материал. И выдохнула:
– Уу, понятно.
Я наклонился вперед и приказным тоном проворчал:
– Допивай до дна. Щас будет мой вопрос.
– Мне хватит уже, – простонала она. – Ну правда, Эдик!
– Я скажу, когда хватит.
Я легонько ударил по ее бокалу своим, и мы все-таки выпили.
Она со стуком возвратила пустую тару на столик.
– Мальвина…
– А? – устало промычала она.
И я медленно, но напористо произнес:
– Зачем ты пришла ко мне?
– Как зачем! – тут же отозвалась она. – Я же сказала, я пришла за своими полцарства. Ты мне обещал. Видишь, у меня теперь волосы синие…
Обещанного три года ждут – вот тебе еще одна пословица в твою коллекцию.
– Мы ведь договорились не врать.
– А я и не вру, – с придыханием пролепетала она, словно чистосердечно призналась в преступлении. – Знаешь, я ведь не такая, как они. Не такая, как Китти и Лиза. Я из совсем не богатой семьи, да и семьей это назвать… говорила уже. А у них всё всегда было. Особенно у Китти. Отец ее судья большой. Поэтому она с Серегой и закружила, он тоже из этих. А мама… а у мамы салоны ювелирные по городу. С детства в золоте купается. Звездой хочет стать, только и думает о своей популярности в интернете, о лайках, о подписчиках, дура. А Лиза… дойки выкатит свои – и первая самка на деревне. Трахается с одним там, с женатым, при бабках. Кормит ее, одевает, задаривает. Всё для нее делает. Ей и думать ни о чем не надо, живет себе…
Мальвина замолкла, отрешенно уставившись в стену.
Мне удалось вскрыть ее тайнички, замки которых разъело от высокоградусной обработки алкоголем. Мне и самому-то в голову ударило, но мне всё нравилось. И ее исповедь. И ее слезинка. И ее яркий голубой прикид.
– А ты что? – разрушил я образовавшееся безмолвие.