Пенелопа вскинулась:
– Ты хочешь сказать, что ещё способен на секс?!
– Нет. Расслабься. Это была только дурацкая шутка. – Роджер, помассировав снова дико ломящую поясницу, подумал, что и правда: секс сейчас – последнее в списках его приоритетов. Да и ладно – никто их в шею не гонит с «приятным досугом». Человек предполагает – Господь располагает. Никуда ведь не денешься от реальных фактов и обстоятельств. И, похоже, такие обстоятельства у них здесь будут складываться весьма часто. Так что работа сейчас – на первом месте. А приятные развлечения – на последнем.
Они же – «первые люди на Земле»! И в первую очередь обязаны исполнить Долг перед возрождаемым Человечеством! То есть – банально выжить.
За завтраком, уже после мытья, которое совсем разморило Роджера, и явно нисколько не взбодрило и его напарницу, они помалкивали. Поскольку Роджер оказался не в силах готовить, пришлось жевать НЗ: концентраты и консервы.
Пенелопа закончила есть первой. Откинулась на табурете так, чтоб опереться спиной на переборку:
– Уф-ф… Вот теперь я понимаю, что такое – настоящее мясо. Если б закапывать яму пришлось на таких, – она кивнула на столик, – харчах, точно не справилась бы.
– Справилась бы. Для себя ведь старались. – Роджер кушал аккуратно, методично, и тщательно пережёвывая то, что полагалось пережёвывать. И даже пальцы облизал, – Нам очень повезло. Что не встретили этих тварюг раньше. В-смысле, не провалились в одну из их действующих ям-ловушек, которых тут наверняка понатыкано.
– Каких ещё ям-ловушек? – заметно было, что Пенелопа насторожилась.
– Да таких, как пещерные люди ставили на мамонтов. Или тигров. Глубокая яма, метра в четыре-пять. А сверху – только тонкий слой почвы. Мы же видели. Уже сработавшую. – Пенелопа опять побледнела, но ничего не сказала. Роджер продолжил мысль, – Думаю, чёртовы кроты так отлавливают чёртовых варанов.
– Вот умеешь же ты вселить бодрость и оптимизм в свою девушку!..
– Ну… Стараюсь. Делаю, что могу. С другой стороны и вараны сюда явно неспроста наведываются. Не было бы тут чего, как ты изящно выражаешься, «пожрать», не совались бы небось. Наверняка мы ещё не все звенья местной «пищевой цепи» обнаружили!
– Вот уж не горю желанием…
– Разумеется. Не сейчас. Сейчас единственное, что нам надо – здоровый и крепкий сон. Ложись. Первая вахта – моя.
Роджер честно отстоял пять часов, добросовестно «бдя», и не забывая оглядывать «периметр» через видеокамеры с термовизором, одну из которых они установили на самой верхней точке корпуса. Затем растолкал Пенелопу:
– Хватит наслаждаться объятиями Морфея. Я тоже спать хочу.
– Ладно уж. Подожди только – я схожу куда надо, да ополосну лицо.
Как прошла её вахта, Роджер не знал: отключился сразу после того, как голова опустилась на подобие подушки – они свернули валиком один из запасных комбезов, и затолкали в чехол от автомата – так спать было, конечно, удобней, чем на упаковке гигиенических салфеток.
Его, конечно, мучили кошмары, а один раз даже показалось, что Пенелопа с кем-то разговаривает, причём – шёпотом, и явно злясь, но стоило перевернуться на другой бок, и лечь поудобней, как это ощущение пропало.
Разбудил его снова вкусный запах. Ага: его жёнушка научилась, похоже, нарезать и обжаривать крыс сама! Впрочем, вставать на ноги Роджер не спешил. Взъерошил короткие волосы на макушке, развернулся лицом к плите. Сказал:
– Кстати, я вот подумал… У нас есть, чем стричь волосы?
Пенелопа отвела на секунду внимательный взор от сковородки:
– С чего это ты спрашиваешь про волосы?
– Да понимаешь, какое дело. У нормального мужика волосы растут очень быстро. И если не состригать, и не брить, через три-четыре месяца я превращусь в настоящего пещерного троглодита. И буду некрасивый.
Пенелопа рассмеялась:
– Вот уж не в красоте твоё главное достоинство!..
– Я знаю. – он «скромно» улыбнулся, – Но не хотелось бы ходить как неряха. Да и мало ли: вдруг здесь где-нибудь можно набраться бекасов. – на её непонимающий взгляд он пояснил, – Ну, вшей. Например, у тех же кротов.
– Успокойся. Я смогу тебя, если что, обкорнать. У нас есть лазерный пистолет. На малой мощности он отлично режет тонкую органику.
– Ага. Уже неплохо. Только вот я не люблю подгоревшие или секущиеся кончики.
Пенелопа снова кинула на него взор, полный огня:
– Молчи уж, молодящийся шестидесятилетний старикашка. Оторвавший себе шикарную молодуху. Чего ты там можешь знать про уход за волосами!..
– Ха! Да всё! Всё я могу знать про уход за волосами. Моя вторая бывшая работала парикмахершей. В каком-то там навороченном и элитном салоне. С интернета скачивала себе и учебники и пособия всякие. И рекомендации. По уходу.
– Не впечатлил. Я к трёхсотлетним старухам не ревную.
– Да и правильно. Я и сам с ней прожил всего года три… Ну, что там – крысы?
– Готовы. Только, – она чуть прикусила губу, переворачивая что-то на сковороде с помощью большого охотничьего ножа, – не получилось у меня так аппетитно, как у тебя.
– Да и ладно. Всё равно же – съедим!
Действительно – съели. Сегодня его девушка ела даже ещё быстрее его. Роджеру пару раз даже пришлось попенять:
– Не жуй так быстро – мало ли! Мелкие…
– Да, знаю! Я навострилась их прощупывать заранее – пальцами!
– А, вот так… Логичный подход. Надо попробовать.
Роджер, правда, на этом методе не остановился. Ему не понравилось, что кусок после «прощупывания» выглядит не как кусок мяса, а как истрёпанная старая тряпка. Ну и ладно. У каждого – свои предпочтения. В области гастрономии и эстетики.
– Ну – что? Сегодня можем продолжить разведку?
– Можем. Что там у нас с солнцем?
– Не вышло. Сегодня – тучи.
– Блинн… Да и ладно: рассеянный свет даже лучше для наших целей. Не будет контрастных теней.
– Сильно сказал. «Контрастных теней». Теперь скажи, что твоя третья работала в фотостудии.
– Нет, в бухгалтерии. Третью брал специально – с таким расчетом, чтоб не страдала. Избытком воображения, да разными «творческими порывами». Хотел создать, наконец, нормальную, уравновешенную и спокойную, семью. Наивно, да?
Пенелопа снова фыркнула, дёрнув плечом так, что оттуда даже соскочил комбез, который она как раз одевала:
– Пошляк. Незачем напоминать мне лишний раз, что у тебя было полно баб. И так мы – в курсе.
Тут она почему-то опять прикусила губу, но Роджер тоже – опять не стал заострять, сразу переведя разговор: