! Приходите сегодня обедать! У нас съезжаются все лучшие повара с республики! Три дня будет проводиться соревнования! Самые вкусные манты
и лучший плов сможете попробовать у меня в ресторане! – прижимая правую руку к сердцу и склоняясь в поклоне, пригласил Шавкат.
– Спасибо большое! Обязательно приду! – пообещал Борис, в свою очередь наклоняя голову.
– Зайдите на секунду в зал! Очень надо! – шепотом попросил директор ресторана. Широко открывая стеклянную дверь, на которой был нарисован усатый узбек в белом колпаке и с поварешкой в правой руке.
– Я опоздаю на работу! – попробовал отказаться Борис, делая шаг в сторону своей двери, до которой осталось только пересечь вестибюль.
Шавкат взял Борис за локоть и подтолкнул в открытую дверь.
За дверью никого не было видно.
Сама дверь плавно пошла назад и замок мягко щелкнул.
– Борис-ака! Большое спасибо за дочку! Если бы не вы, то девочку могли выгнать из института! – снова склонился в поклоне директор магазина, протягивая Борису пухлый конверт.
– Я с вами разговаривать не буду! Вы попросили помочь, я помог! – зло сказал Борис, отрицательно мотнув головой.
– Хоп! Хоп! – сходу сообразил директор ресторана, воровато оглядываясь по сторонам.
Сунув конверт в свой карман, Шавкат приблизился к Борису и негромко сказал:
– Вчера приходил человек и серьезно спрашивал о Вас!
– Что за человек? Мент? – попробовал уточнить Борис.
Шавкат покачал головой и поднял глаза вверх, показывая, что все намного серьезнее.
Сердце Бориса сразу ушло в пятки и мозги бешено заработали:
«Круче ментов только ЧеКисты. Неужели мной заинтересовались КГБшники?
Я пишу только диссертации. Беру по минимуму,
и со мной расплачиваются в основном «услугами», а деньгами очень редко.
Клиенты у меня весьма крутые и болтать лишнего не будут! Со шпионами я не якшаюсь, да и с иностранцами только в израильском центре и с редакциями специальных журналов! Очень сложная ситуация! Как она не вовремя! И это в тот момент, когда мы подали документы на выезд! Надо попробовать расспросить Шавката!»
– Что конкретно спрашивал человек? – льстиво спросил Борис, вспоминая, что для того чтобы поставить экзамен и зачет дочке Шавката по экономике торговли пришлось выходить на проректора Нархоза
. Хорошо, что проректор вспомнил Бориса по совместной поездке в Москву на конференцию по изучению спроса населения на непродовольственные товары. Пять минут разговора, написанная статья в американский журнал с фамилией проректора, и вопрос был решен.
– Дочке нужно статистику поставить! – поставил условие Шавкат.
– Попробую решить вопрос с экзаменом! – весомо пообещал Борис, которого сейчас больше занимала нездоровая суета около его персоны, чем экзамен дочки директора ресторана.
– Все, все, все! – замахал руками Шавкат и махнув рукой, пошел в сторону закрытой двери, около которой стоял молоденький официант, держа на вытянутых поднос с десятком палочек шашлыка и двумя лепешками.
Борис глазами показал на официанта.
Шавкат моментально отозвался на немой вопрос Бориса:
– Это мой племянник! При нем можно говорить спокойно! Да и русский язык он знает плохо! Только неделю назад приехал из Хорезма!
Открыв ключом дверь, Шавкат приказал:
– Олик обор кейма рахбор башлык!
– Хоп, баджарамиз
! – наклонил голову племянник и едва дверь открылась, ужом проскользнув в нее, бегом побежал к дверям лаборатории.
Пока Борис дошел до середины вестибюля, официант вернулся обратно, бегом пересекая открытое пространство.
«Здорово Шавкат племянника выдрессировал!» – восхитился про себя Борис, открывая дверь, рядом с которой висела табличка, с загадочной аббревиатурой, ничего не говорящей посторонним: «ЦНИЛ»
.
Вся лаборатория представляла собой тридцатиметровую комнату, в которой стояло четыре стола: один, большой полированный, в центре, за которым сейчас сидела лаборант Фирюза и ела шашлык, ловко снимая зубами кусочки мяса с алюминиевой палочки.
На лаборантском столе уже стоял электрический чайник, из носика которого била струйка пара.
– Шефа не будет до вечера! – доложила Фирюза, не прерывая поедания шашлыка.
Профессор Мирходжаев Ильяс Фаридович не часто баловал подведомственную лабораторию своим присутствием, передав всю полноту власти Борису. весь штат лаборатории состоял из тридцати трех человек: профессора, молодого кандидата экономических наук Бориса Викторовича Шварцмана, лаборантки Фирюзы Закировой, дальней родственницы зам директора Узбекбирляшу, воспринимавшей свою работу как синекуру
, но беспрекословно выполнявшей просьбы Бориса. (девушка училась на вечернем отделении Нархоза, где Борис читал лекции и изредка помогал девушке написать контрольные и курсовые).
Остальные тридцать человек: лаборанты и МНС
постоянно сидели в командировках, собирая материал и статистику для конъюктурных обзоров.
– Завари чай, пожалуйста! – попросил Борис, присаживаясь рядом с лаборанткой.
Взяв палочку шашлыка, Борис машинально снял верхний кусочек мяса, источающий пряный запах зиры
и красного перца.
«Вроде страна рассыпается на составные части, везде бардак, разруха и непрерывное воровство, а при слове „КГБ“ все так же дрожь пробирает до печенок!» – размышлял Борис, не замечая, что съел первую палочку шашлыка и принялся за вторую.
Взяв пиалу с зеленым чаем, Борис перешел за свой стол, весь заваленный бумагами, папками толстенными книгами. Рядом с первым столом стоял еще один, сантиметров на десять пониже, на котором был установлен персональный компьютер, с пятнадцатидюймовым монитором сверху.
Повернув стул на тридцать градусов, Борис нажал кнопку «Пуск», и откинулся на на спинку, ожидая пока загрузится комп.
Подождав, пока на экране загорится заставка, Борис встряхнул головой и сразу погрузился в работу по составлению конъюктурного обзора деятельности Узбекпотребсоюза за первый квартал.
Но цифры показывали резкое снижение потребления населением всей республики.