
Ведьма поневоле
– Я сделал всё, что мог и даже то, чего никогда не мог, – Василий сглотнул, – но здесь я бессилен! Она умирает.
– Что ты сказал? – рука воеводы разжалась, он сорвал с Кати простынь, – Как она может умирать, если не падала? Где раны, покажи, я не вижу!
Василий вернул обратно простынь, вздохнул, промокнул влажный лоб.
– Она, Иван Никонович, хоть и могущественная ведьма, но тело у неё всё же человеческое. Ты видел, что там творилось? Наверное, конец света так и выглядит.
– Давай без философии, пока я тебя в окно не выбросил.
– Не рассчитаны наши тщедушные человеческие тела на подобное. Не могут люди стихиями управлять, молниями бить, крепости поджигать и домами через крепостные стены швыряться. Мы не боги, не дано.
– Она сама себя убила, – решила вмешаться Ольга, – слишком сильное колдовство. Для человека. Повреждены внутренние органы. Разорваны!
– Так она ведьма или человек? Если вы знали, почему ей не сказали, чтобы не колдовала так сильно?
– Да откуда же нам знать, как колдовать?!
Воевода заходил по спальне, открыл окно, закрыл.
– Спаси её, Вася. Я тебе золота на вес твоего коня дам. Хочешь, три, нет, пять! Пять деревень тебе дам, кормиться с них будешь, боярином сделаю.
– Иван Никонович…
– Советником! Да, чёрт возьми, терем забирай, я себе новый построю!
– Иван Никонович!!! Я правда больше ничего сделать не могу.
Воевода тяжело сел на край кровати.
– Победили, чтоб вас…
Все молчали. Лана снова заплакала.
В спальню вошёл отец Феодосий. С ходу оценив происходящее, подошёл к Василию.
– Сколько?
Тот пожал плечами.
– Может до вечера и доживёт. Пока лекарства действуют. Дозу бесконечно увеличивать нельзя… Не сама, так от лекарств помрёт.
– Иван Никонович, выдели самую мягкую из своих повозок. Василий, бери перины, укладывай в повозку. Всё лишнее выброси. Не снимай, ломай и выбрасывай. Ёрш, возьми толковых ребят и носилки. Перенесёшь Екатерину Андреевну в повозку. Так, словно своего младенца несёшь!
– Понял, сделаю.
– Варвара, контроль на тебе.
– Да.
– Отец Феодосий, – воевода встал, – ты что удумал?
– Ведьму нашу спасти, прости Господи. Нельзя ей сейчас умирать. Есть у неё дело одно, незаконченное.
– Какое такое дело? Снова что-то скрываешь?
– Вернусь – расскажу. Если это дело не закончить, нам небо с овчинку покажется. Иван Никонович, Стоян и его сотня нужны.
– Почему именно он?
– Потому, что в курсе, лишних вопросов задавать не будет. Да и сотня его лучшая.
– Забирай. Хоть три сотни. Только вылечи. Она за нас жизнь отдала.
Воевода вышел из спальни:
– Ратми-и-и-и-р!!! – заорал так, что все чуть не оглохли.
Что-то упало, раздался крик, словно кто-то выбросился из окна, послышался топот множества ног. Ратмир, при полном вооружении, во главе десятка стражников предстал пред светлые очи господина.
– Вот не пойму я тебя, Ратмир. То ли ты слишком умный, то ли совсем дурак. Человек-загадка прям. Ты сюда стражу с какой целью приволок?
– Война, предатели, монголы, ведьма, нечисть лютая в лесу бродит. Перебдеть не недобдеть!
– Молодец, хвалю! Всё правильно сделал! Теперь слушай…
29. Лес. К северо-западу от крепости
Отец Феодосий каким-то шестым чувством сразу сообразил – лекарствами здесь не поможешь. Ещё до битвы, Катя, ему и Стояну рассказывала о своих снах, вратах, жутком колдуне, который решил вернуться и своей роли во всём этом. Единственное, о чём она умолчала, о том, что её вытащили из очень далёкого будущего. Не надо им этого знать, лишнее это. Одни проблемы такое знание принесёт и сомнения. Сообщила только, что кровь нужна именно её и никак иначе.
Сейчас отцу Феодосию предстояло решить две проблемы. Первая – спасти Катю. Так как силами она обладала человеку недоступными, да и сама человеком вообще-то не была, он логично предположил, что врата ей должны помочь. Просто обязаны, если тому колдуну важно, чтобы она жила. Вторая – не дать вратам воспользоваться положением и заполучить её кровь. Та ещё задачка.
И чёрт бы с ней, с ведьмой, одной меньше и ладно, только вот не чувствовал отец Феодосий за ней зла. Её возможности не просто впечатляли, они поражали и внушали страх. Но, никакого зла за этими способностями он не ощущал. Не делала она ничего плохого или гадкого, а помогала много. Разбойника даже спасла. Да и людям нравилась. Даже воевода к ней чувствами проникся, вот уж чудо. К тому же, было ещё одно «но». Им, людям, она была нужна не меньше чем тому колдуну – к вратам стекались жуткие твари и этим гостям никто не был рад. Закрыть бы эти врата. И снова, без неё никак. Вывод? Сделать всё возможное!
Стоян очень хорошо знал местность вокруг крепости и вёл отряд по Катиным рассказам. Первая часть пути до врат была очень проста, просто иди по дороге, не налажать бы дальше. Он в сотый раз прокручивал в мыслях её рассказ, представляя, где находятся нужные звериные тропки и, кажется, одну только что нашли. Лично проскакав с полкилометра вперёд, он точно убедился – она.
Дальше дороги не было, а повозка была. Пришлось объезжать деревья, коряги, всякие неудобные места и следить за тропинкой. Неожиданно, Василий остановил отряд.
– Что случилось?
– Всё. Чуть ей осталось. С полчаса. А может и пять минут. Умирает.
– Да мы больше половины пути проехали, тут осталось-то! Василий.
– Да что я?! Ну что я? Думаете мне её не жалко? Думаете я не понимаю, что если бы не она, степняки бы сейчас округу резали да жгли, людей в рабство уводили! Не волшебник. Вот, есть склянка, в ней лекарство. Она и так уже давно помереть должна была. Только мучается. Смотреть же больно.
– Хорош скулить, – невпопад ляпнул Сом. Ему и самому тошно было, но от Васиных причитаний легче не становилось. Многие на войне умирают, ничего не поделаешь.
– Слышь, ты, вот воткни себе копьё в печень и иди потом, какие-то руины ищи, а я на тебя посмотрю.
– Прекратите. Пока жива – будем ехать. Авось, доедем,– Стоян махнул рукой, приказывая продолжать движение.
– Да нельзя её трясти…
Отец Феодосий глубоко вздохнул.
– Что я делаю. Что я творю. Стойте!
Он подошёл к Кате, потянул белый камушек на верёвочке.
– Ну и как тебя призывать? Потереть камень?
– Отец Феодосий, ты что делаешь? – Стоян с подозрением покосился на белый камушек.
– Что-что, Путаницу вызываю. Путаница – явись! Приди! Кабы знать, что говорить. Призываю тебя явиться! Приказываю? Прошу? Да ё-моё, не получается!
– Ты это, камушек-то положи. Хоть понимаешь, что делаешь?! Ты сюда лютую нечисть притащить решил? Нам вот прямо сейчас каких ещё проблем не хватает?
– Можно Сатану вызвать. Вот он точно дельный совет даст.
– Федя! – рявкнула чуть не вся сотня.
– Мы ей обязаны. Она не сомневалась, когда себя на куски рвала, а мы что?
– Отец Феодосий, ты это, ты успокойся. Сейчас просто поедем дальше. Не надо никакую жуткую тварь вызывать.
– Сами позвали, а теперь обзываться? – прошепелявила Путаница.
Все аж подпрыгнули. Нехороший холодок пробежал по спинам храбрых воинов. Ну и что теперь делать, мечи доставать или хлеб да соль предлагать?
– Не серчай, нечисть лютая…
– Можно просто по имени.
– Извини, на нервах все, волнуемся.
– Нервы, это плохо. От них болезни всякие случаются. Жёлтая кровь, например, идти начинает. Как у вашего Феди.
– Не было никакой жёлтой крови! – возмутился Федя, – Пока.
– Ты ток на дорогу не гадь.
– Мы в лесу!
– И как она это делает? Только что тумана не было и на те, не видать кругом.
Путаница подлетела ближе к отцу Феодосию.
– Слушаю.
Священник видел Путаницу первый раз в жизни и сразу стал надеяться, что в последний. Она не вызывала отвращения, в ней не было мерзких или противных взгляду черт, но и человеческого в ней совершенно ничего, кроме формы тела не было. Перед ним была чуждая этому миру форма жизни. Очень опасная и внушающая страх. Но не время пасовать, надо спасать Катю.
– Вы, вроде, с Екатериной Андреевной подруги. Беда с ней приключилась, умирает она.
Чудище заглянуло в повозку.
– Божечки мои! Вы что натворили, юродивые. Вы зачем ведьму сломали?
– Да она как-то сама поломалась. Монголов убивала, тысячу убила, а потом как давай крыши поджигать да домами швыряться, вот и перестаралась.
– Многочисленные повреждения внутренних органов, – добавил Василий.
Путаница хмыкнула, потыкала когтём Катю в живот.
– Н-да, подруга, своеобразные у тебя увлечения. Тысячу, говоришь. Неплохо, а больше монголов не было?
– Как не быть, были. Остальных мы сами порубили. Больше монголов не осталось, управились мы с ними.
– Жадные какие, – Путаница расплылась в зубастой улыбке, – а я знаю где монголы водятся! Хочешь, десять тысяч приведу?
– Э, нет, не надо. Мы тоже знаем, где монголы водятся, но без них как-то спокойнее.
– Как хочешь. Если что – обращайся!
– Я и обращаюсь! Екатерина Андреевна умирает.
Путаница снова потыкала Катю в живот.
– Да, умирает. Уже совсем скоро умрёт. Сейчас дрыгаться вся в агонии начнёт, потом подскочит с раскрытыми глазами, скажет что-нибудь эпическое в никуда и упадёт замертво. От меня ты чего хочешь?
– Я думаю, что врата ей помогут. Не успеваем мы. Может быть есть способ быстро туда попасть?
– Может быть и есть.
– А поточнее?
– Ну, если совсем точно…
Путаница развела руками, туман отступил за деревья, и отец Феодосий с удивлением увидел, что они уже стоят перед вратами. Он, Стоян, Сом, Чеслав, Василий и повозка с Катей, но без лошади.
– Ух, ты! Как же это…
– Зови меня великим мастером пути, – Путаница весело облетела священника, – мастеро-о-ом, пути-и-и-и. Теперь, я съем твою печень!
– Правда? – отец Феодосий скривился, как он без печени жить будет, – Я же умру без печени.
– Нет, не правда. Не нужна мне твоя печень. Я уже твоим страхом перекусила. – Путаница снова радостно заулыбалась и сжав священнику своими ледяными ладонями щёки, несколько раз надавила, издавая странные звуки, – Пф-ф-ф, сь-сь-сь. Сь-сь-сь.
– Фто ты деаеш?
– Звук красивый, мне нравится – сь-сь-сь.
– Тьфу, ты! Нашла время баловаться. – отец Феодосий убрал от себя ледяные руки нечисти, – Ещё бы тебе шепелявой он не нравился.
– Считай это моей очаровательной особенностью, изюминкой!
– Ну да, больше же в тебе ну ничего примечательного нет. Девушка как девушка, на улице мимо бы прошёл не заметил, только голая.
– А-а-а-а! Почему ты раньше не сказал?! Не смотри!
Стоян подошёл, снял плащ, обернул им поперёк тело Путаницы, прикрыв грудь и бёдра, заколол булавкой.
– А лошадь где? И остальные?
– Делать мне больше нечего, всю вашу кодлу бородатую сюда тащить. Лошадь тяжёлая. Перебьётесь.
– Что ж, спасибо тебе Путаница. От всех нас искренняя и большая благодарность! – отец Феодосий даже слегка поклонился, из вежливости, пересилив самого себя.
– Да ничего. В лесу скучно, а вы забавные. – она уселась на край повозки и вытянула ноги, – У меня ноги красивее. Икры полнее. Или сделать тоньше?
Отец Феодосий покачал головой. Кому что.
– Ну что, мужики, осталось придумать как заставить этого колдуна, – он кивнул в сторону врат, – нашу Екатерину Андреевну вылечить, но при этом не заполучить её кровь.
– А эта чего тут околачивается? – Чеслав указал на Путаницу, – Как-то мне не по себе от её присутствия.
Путаница перевернулась в повозке на спину, свесившись головой в низ вверх тормашками.
– Я тебе не нравлюсь? Посмотри, какая я красотка! – и она вытянула вверх руки, увенчанные медвежьими когтями, играя запястьями.
– Ты себя в зеркале видела? Столько зубов даже у крокодила нет, а увидев эти когти, медведи разбегутся. И кожа белая как мел. И холодная.
– Грубиян. Кстати, если я чего захочу, мне твоё согласие не понадобится.
– Это весьма прискорбная весть.
– Екатерину Андреевну не зацепи, красотка. Чего ты там вообще крутишься?
– Не по земле же мне валяться? Устала может, отдыхаю, на вас балбесов смотрю. Кстати, я её немного подморозила. Замедлила биологические процессы. Так что, у вас ещё есть время. Ну, чего встали?
– Совсем не заморозь, смотри. – Стоян как-то скептически отнёсся к процессу замораживания.
– Не сцы, пацан. – Путаница хотела цыкнуть зубом, но не получилось, не с такими зубами во рту. – Бли-и-и-ин.
Отец Феодосий закрыл лицо руками. Вот же досталась на их голову.
– Действительно, чего стоим, – Сом вынул меч, – ща я с этим козлом дохлым сам поговорю.
С этими словами он зашёл за второй ряд камней, предполагая, что колдун будет слушать его из центра земляной полянки.
– Слушай сюда, задница ослиная! Сейчас ты вылечишь нашу ведьму, и чтобы без колдовских закидонов, понял? Иначе, я тебе все камни порублю к чертям собачьим!
Сом замахнулся на ближайший каменный столб, желая показать, как это будет выглядеть, но ударить не успел. Его с силой вышвырнуло за пределы врат. Пролетев за врата метров пять, он неудачно приземлился на спину, отбив себе все внутренности и ударился головой.
– Сдаётся мне, – кряхтя поднялся Сом, – этот мужик не в курсе про дипломатию.
– Может просто закатить повозку внутрь? Не дурак же он ей вредить?
– Да кто его знает. Давай попробуем.
Попробовали. Как только повозка оказалась во вратах, Катя, не приходя в сознание вцепилась зубами в руку, пытаясь её растерзать до крови. Путаница среагировала мгновенно, силой разжав челюсти, и придавив одну руку коленом, а вторую и голову руками.
– Выкатывай! Выкатывай скорее!
Преодолев сопротивление врат, выкатили повозку. Благо, не закатывали далеко.
– А ты говорил, чего она здесь околачивается, – отец Феодосий, отдышавшись, сел прямо на землю, кивнув на Путаницу, – без неё, сейчас бы уже конец света наблюдали.
– Ещё идеи есть, гении?
– Может, тебе самой есть, что предложить? Ты говори, не стесняйся.
– Эх, людишки, никакой от вас пользы. Вы вообще знаете, что мозг, это мыслительный орган и он есть у каждого не выпотрошенного человека?
– Догадывались.
– Вам ведьма нужна только в живом виде. Колдуну нужна только её кровь, но! Он не может позволить ей умереть до того, как получит эту самую кровь. Что из этого следует?
– Что?
– Не томи.
– Непробиваемые тупицы. Вы безнадёжны. Ладно, слушайте. Не имея возможности получить её кровь прямо сейчас, он будет вынужден её спасти. Это можно сделать только одним способом – сделать её кровь непригодной для его целей. Проще говоря – отравить её кровь.
– Дать ей яд?!
– Ты нормальный? Она же тогда точно умрёт. Какие же вы тугие. Что безвредно для неё и опасно для колдуна? Нет, не в этих головах будут рождаться идеи светлого будущего. Напоите её святой водой!
– Ёпти!
– Мы дебилы.
– Всё так просто? – отец Феодосий не мог в это поверить. Её спасение всю дорогу провисело у него на поясе.
– Всё гениальное просто! Я гениальная нечисть! Давай сюда святую воду, ты полчаса возиться будешь, а времени у нас больше нет.
– Держи. Точно помощь не нужна?
– Не от вас, имбецилов. Вы и меня обольёте. Знаешь, как ожоги от неё долго заживают? По сторонам лучше смотрите, совсем недалеко нечисть бродит, чувствую.
– Ты где таких словечек нахваталась? – Стоян взял в руку щит, готовясь защищаться от чудовищ.
– Ну, я не всю жизнь по лесам слонялась. У меня образование, между прочим.
– Надо же, учёная нечисть. Может тебя в крепость взять? Будешь детишек грамоте обучать.
– Не получится. Поубиваю я ваших детишек. Мою сущность уже не изменить, я – чудовище, убийца и людоед. Всё, закатывайте. Сами там только не стойте – убьёт со психа.
Не успели закатить, как врата сошли с ума. Посыпался всякий лесной мусор, полетела трава, раздался гулкий рёв. Врата бесновались минуты три, потом затихли.
– Бесится, гад.
– Ничего, перебесится.
Из леса вышла «девушка». Точно такая же, как и воровавшая людей у многорукоглазого.
– О, девка! – удивился Сом.
«Девушка» разинула пасть, что-то пропищала и вытянула вперёд левую руку с когтями – саблями.
– Да чтоб вас всех! Страхолюдина какая! Не девка это. Вот кто настолько б-больной, чтобы таких, я даже не знаю, как это назвать, создавать?!
– Бездна, кто же ещё. Просит дать одного из вас. Что ты, маленькая, кушать хочешь?
Чудовище пискнуло и сделало шаг вперёд. За «девушкой» замаячил силуэт кого-то намного большего, с руками до земли.
– Извини, жалкая моя, этих есть нельзя. Или можно?
– Не-не, нельзя! Фу!
– Даже лекаря? Он ведь теперь не нужен.
– Нам очень нужен! Мы без него болеть будем, совсем зачахнем. Нельзя его есть.
Сом вышел чуть вперёд:
– Слышь, маленькая, или как там тебя зовут. Перед крепостью, вон там, больше тысячи монгол лежит, уже мёртвые, но ещё свежие. Всего несколько часов назад живыми бегали. Теперь их даже ловить не надо. До ночи всё равно их не успеют всех похоронить. Иди покушай. И с собой возьми сколько захочешь! Можешь даже друзей позвать!
– Сом, ты болен, ты знаешь об этом? – Чеслав даже отошёл от товарища.
– Может себя им отдашь? Она там не одна, если ты не заметил. Да и ям меньше копать.
– А что не так? Всё верно, зачем добру пропадать. – Путаница кивнула «девушке», – Он правду сказал, так и есть.
Чудовище, снова что-то пропищав, скрылось в лесу. Было видно, что за ней последовало сразу несколько силуэтов.
– Путаница, зачем всё это тебе? Ты нам помогаешь из-за камня? – Стояну действительно было интересно, чего она с ними возится.
– Нет, это личное. Если ты успел заметить, я нечисть высшего порядка. Сродни вашему тысячнику. У меня даже собственная воля имеется. Когда-то и планы собственные были. Ваша Екатерина Андреевна мне могла бы быть полезна. А вот колдуну этому я нагадить хочу. Чем больше, тем лучше. Да и скучно здесь. Мало нас стало, большинство одичали совсем, поговорить не с кем.
– А Катя тебе зачем?
– Могла бы хозяйкой стать. Что-то вроде воеводы при князе, который, в свою очередь, при императоре. Вместо этого. – она кивнула на врата.
– А ты при ней тысячником.
– Угу.
– А мы?
Путаница широко оскалилась.
– Понятно. Мы за кроликов сошли бы. Слушай, вы его то колдуном, то хозяином, то гадом кличете, имя у него есть?
На этот раз Путаница скривилась.
– Адетоканбо Кебаб Люциус.
– Чего? – Стояна самого перекосило, – Ты это серьёзно?
– Более чем.
– Хозяин, значит.
– Точно.
Повозка выкатилась из врат, словно ногой пнули и её тут же обступили.
– Василий, как она?
– Хорошо. Очень хорошо. Просто замечательно!
Все заулыбались, похлопали друг друга по плечам, поздравили с успехом. Даже Путаницу похвалили и похлопали.
– Вот и ладненько, – она сделала круговое движение пальцем, как бы указывая сразу на всех, – вы все мне должны. Особенно ты, священник. Не забывай об этом!
После этого подошла к вратам, с гордо поднятой головой и очень красиво стелящимися следом длиннющими волосами.
– Адетоканбо Кебаб Люциус! На, выкуси! – и показала вратам простую русскую дулю.
Весьма забавно и странно было видеть такое поведение адского тысячника. Врата гулко огрызнулись, резко втянули воздух, собрав вокруг валявшиеся листья в охапку и швырнули их в лицо Путанице.
– Пф-ф-ф, – она сдула прилипший к лицу листик, – ничтожество.
Стоян потряс головой.
– Как теперь это развидеть?
Смешавшись с туманом, Путаница улетела куда-то в лес. Плащ Стояна упал на землю.
– Ну вот, снова по лесу голая бегать будет.
– А возмущалась!
– Покатили. Надеюсь, выйдем на наших. Не хотелось бы до крепости повозку на горбу тащить.
30. Крепость «Белая»
– О, живая! Знаешь, жук такой есть, вредитель, долгоносик называется. Он с пшеничными амбарами несовместим, так же как ты с крепостями. Ты зачем дома за стену повыбрасывала?
– Я не специально, как бы.
– Да ладно, – воевода легко приобнял Катю за плечи, – знакомое чувство. В бою, сколько голов не руби, всё мало. Хорошо справилась, молодец. Сильно помогла нам выстоять и врага напугала до чёртиков. Рад, что жива.
– Только благодаря ребятам и Путанице.
– Да, об этом мы позже поговорим, когда окончательно поправишься. Дошли до меня кое-какие сведения. До последнего! Варвара!
– Здесь я.
– Экая у тебя способность удивительная, прятаться на видных местах. Ты сама не ведьма, случаем?
– Всё время здесь стояла.
– Ты мне не дерзи! Солёное, жареное, копчёное – запрещаю. Конные прогулки – запрещаю. Колдовать – запрещаю. Покуда Василий не разрешит. Екатерина Андреевна, размышлял я над твоею наградою. Может, желаешь чего?
Катя пожала плечами. Чего она может желать? Оставаться здесь она не собирается, копить богатства смысла нет. Для хорошей жизни всё есть, её всем обеспечили. Единственное, чего не хватало – информации о том, как домой вернуться. В этом воевода помочь вряд ли сможет.
– Нет, не надо мне ничего. Ты, Иван Никонович, лучше Варвару и девочек награди, они обо мне очень хорошо заботятся.
– Неправильная ты ведьма, Екатерина. Сейчас ведь, что хочешь просить можно! Золотых украшений с самоцветами, коня породистого, дом собственный, деревень с крестьянами. Да хоть ладью с командой, товарами набитую.
– У меня всё есть вроде, что для жизни нужно. Если что-то понадобится, я скажу. Спасибо за заботу.
– Нет, ну вот как так, а? Другая бы с меня исподнее сняла. Хорошо, пусть будет, по-твоему. Хоть девчата твои и не бедствуют, награжу их, раз просишь!
– Благодарю, Екатерина Андреевна, за доброту твою и щедрость, – поклонилась Варвара Кате.
– Ну ты только посмотри, а я здесь словно для мебели стою! Неблагодарное создание. Всё, идите, своими бабскими делами занимайтесь, видеть вас не хочу!
Через пять минут к воеводе явился Ратмир, с лёгким удивлением на лице.
– Что там опять произошло, что ты такой удивлённый с утра пораньше?
– Такое дело, тревожное. Вчера всех похоронить не успели, конечно. Своих-то в крепость, остальных, кто остался, в поле положили. Охрану выставили, чтоб зверьё не пировало, а то не по-христиански это.
– Знаю, сам распорядился. Отец Павсирий там за старшего был.
– Так вот. Зверьё с вечера вроде покрутилось и пропало, а ночью… Демоны явились из леса. Чудовища страшные, жуткие до дрожи. Мужики-то у нас как на подбор, все Святогоры…
– Говорил сам? С людьми, кто там был.
– Да. И следы видел. Нет в наших землях зверей таких. Да и крестьяне о том же говорят. Видели в лесу чудовищ. И ещё, мурза Ерден объявился.
– О, как! Сам Ерден! Он же сбежал вроде?
– Сбёг, да вернулся. Мужики его в какой-то канаве, в грязюке нашли. Думали, животина в канаву упала, глядь, а там человек. Весь грязью обмазался, дрожит сидит, мокрый, а холодно же, утро, да и осень настала.
– Ты мне ещё про погоду расскажи! Чего ему, мурзе, в канаве сидеть? Точно он?
– Точно! Его как вытащили, одежды грязные, да богатые, золото, камни. Он это. Только, головой повредился. К мужикам всё время жался, плакал очень. Про чудовищ всё время говорит, что его нукеров съели. Говорит, у него на глазах, живьём прям. Глаза у него безумные, точно умом повредился мурза.
– Вы его помойте, в чистое пока оденьте.
– Да помыли, не таскать же за собой кусок грязи. С Григорием он. Сидит там, глаза пучит, не отходит никуда.
– Хорошо, пусть пока с Григорием и будет. Надёжнее места не найти, чем темница. Отца Феодосия, Стояна, Екатерину Андреевну, Афанасия Фёдоровича зови.
Бабскими делами Катя заняться не успела – вызвали к воеводе. Отец Феодосий и Стоян рассказали про Катино спасение, про тех чудовищ, которых сами видели. Катя поведала про колдуна и врата. Прежде чем продолжили, воевода протянул Стояну свиток, тот заулыбался.
– Гонца князю ещё вчера послал, с вестью о победе. Думаю, он вскорости сам прибудет. Тогда свою печать и поставит. Будешь ты тысячником, поздравляю, Стоян Никифорович. Заслужил!
После поздравлений, начали думать, что делать. Первым высказался воевода.
– Колдуны эти, что врата восстановили, они же не родились с этими знаниями. Наверняка, у них и книги нужные на руках есть. Екатерина Андреевна, зря ты их отпустила.
– Я тогда и подумать не могла, что они понадобятся.
– Ладно, этого уже не исправить. Афанасий Фёдорович, ведьмак этот, чернявый да кучерявый, с ведьмой своей, на тебе. Людям накажи, в лес особо не соваться, там теперь опасно, но чтоб деревни все под контролем были. Как появятся – хватай и сюда тащи. Они тоже люди, им пить и есть надо, вечно прятаться не будут. Теперь, насколько твари эти у врат для людей опасны?
– Судя по тому, что Ерден поведал, очень опасны. Он, конечно, напуган, да и говорит не всегда связно и по-нашему, но и без того ясно всё. Одно чудище по силе, примерно конному десятку равно будет.