
Гений? Нет, я просто пытаюсь жить полной жизнью. Книга 2. Новый дом
Я долго не мог уснуть на первом привале, который устроил в небольшой роще, отойдя от дороги. Из-за волнения и постоянно подступающих воспоминаний и кошмаров, я постоянно просыпался и в лучшем случае мне удалось поспать часа три, а потом наступил рассвет, и я двинулся дальше.
Оказалось, что мне немного наврали о расстоянии и к городу под названием Ирно я прибыл только на восьмой день. Город оказался похож на другие небольшие городки нашего королевства – стена для защиты от разбойников и диких животных, невысокие здания и каменная церковь Всевышнего. В прошлом мире такой городок назвали бы «посёлок городского типа». Я заплатил пошлину за вход в пару десятков медных, сразу отправился на постоялый двор и там уже спокойно поспал, попросив духов посторожить меня и использовав заклинание тишины на комнату, чтобы никого не разбудить ночью, если вдруг буду кричать во сне.
В самом городе я провёл всего два дня. Памятуя о том, как привлёк к себе внимание в Ортосе, я уже не сидел по тавернам, а просто закупился на рынке долго портящимися продуктами вроде сухарей, сушёного и вяленного мяса, а также купил немного фруктов. Моё хранилище, конечно, позволяет использовать любые продукты, но для вида и поддержания легенды пришлось заняться и подобными покупками.
Глава 2. Прибытие в деревню.
Прошло уже три дня с тех пор, как я покинул последний оплот цивилизации, именуемый городом Ирно. Перед уходом я уточнил у стражи, существует ли ещё искомая мной деревня, и они подтвердили её наличие. А ещё добавили, что туда изредка заглядывают торговцы. Подойдя к лесу, который издалека казался очень густым и страшным, я почти сразу обнаружил описанную мне тропинку, которой, хоть и не часто, но всё же явно пользуются. Или, по крайней мере, я нашёл просеку, которую хорошо видно, а невысоко растущая трава посредине даёт понять, что, скорее всего, это искомый мной проход к деревне.
Чем глубже в лес я продвигался, тем больше понимал, что это действительно специально прорубленная и расчищенная просека, а не просто случайная тропинка. Ведь по сторонам всё завалено старыми, поросшими мхом деревьями, а трава и кусты доходят мне до груди, а ведь я уже ростом больше полутора метров. Я пытался вглядываться в дебри высокой травы и переплетённых стволов деревьев, но видимость падает уже через несколько метров – настолько плотно они тут растут.
Пока я шёл по тропинке, смог собрать немного полезных растений и грибов. Наверное, пару недель здесь никто не проходил, раз они успели вырасти вдоль тропы. Будет что поесть, когда доберусь до деревни, а пока, думаю, буду идти не останавливаясь. Четыре дня без сна и пара дней без еды для меня не проблема, хотя запас еды у меня большой. Так что буду есть на ходу и, не останавливаясь, двигаться дальше.
И вот, утром, спустя чуть более двух суток после входа в лес, я вышел на большое расчищенное пространство. Перед моим взором раскинулась деревенька на пятнадцать домов. Вокруг неё расположено несколько относительно аккуратных полей, на которых уже ничего нет, так как урожай должны были закончить собирать дней десять назад, а в зиму редко что-то сажают даже при таком относительно мягком климате. И при этом, перепахивать поля в зиму ещё не начали.
Сами дома, на удивление, сделаны из бруса и досок, хотя, когда говорили про деревню, я ожидал срубы. Крыши в основном представляют собой плотно увязанные пучки соломы, переплетённые между собой и сложенные в несколько слоёв. Все домики, кроме одного в центре, одноэтажные. Один из домов на окраине сильно выделяется своей неухоженностью и ветхостью. Когда я проходил мимо него, то заметил, что входная дверь распахнута, и даже ручки на ней нет. Как мне кажется, тут либо никто не живёт, либо живёт какой-то старик, который уже не может следить за хозяйством. С другой стороны, за этим полузаброшенным домом виднеется хорошо ухоженный сад с полезными растениями, так что это странно.
Пока я шёл к самому большому зданию в деревне, я заметил, что вся немногочисленная местная детвора попряталась в дома, едва завидев меня, а взрослые как-то неодобрительно наблюдают. Они что, путешественников никогда не видели? Стоило мне приблизиться к небольшому свободному пространству, которое можно с большой натяжкой назвать площадью для собраний, как мне на встречу вышел широкоплечий мужик с кустистой коричневой бородой. На нём надеты простые кожаные ботинки, свободные штаны и серый жилет. На поясе у него пеньковой верёвкой примотана небольшая дубинка. Он остановился, сложил руки на груди и стал ждать, когда я приближусь.
– Добрый день. Меня зовут Эрик. Вы старейшина этой деревни? – вежливо и с поклоном спросил я.
– Ну, допустим. Чё те здесь надо? – неприветливо ответил он, с подозрением глядя на меня.
– Я путешественник. Мой путь пролегает мимо вашей деревни. Я бы хотел попросить вас, предоставить мне место для проживания, до весны. Конечно же не за просто так. Я могу заплатить деньгами или помогать по мере возможностей. – объяснил я, стараясь быть наиболее дружелюбным.
– Деньги пригодятся, да домов нет свободных. Если хочешь, займи старый дом на окраине. Там щас урод живёт, если захочешь – можешь прогнать. – немного подумав, ответил мужик и показал рукой на полуразвалившийся дом.
– Семьдесят медных в месяц хватит? – спросил я, показав деньги. – И можете подробнее рассказать, что за урод?
– Нет, дай лучше восемнадцать десятков вот таких. – и он показал железную монету. – А урод, это мелкий, кривой приблудыш, которого старуха-ведьма подобрала несколько зим назад. Сама-то она уже сдохла, а он всё никак не свалит. Ну, а раз не уходит, то мы и из него пользу получаем.
– Понятно. Вот ваши деньги. – протянул я ему мешочек со ста восьмьюдесятью железными монетами, кто я такой, чтобы давать людям больше, чем они требуют.
Мужик открыл мешочек, высыпал монеты перед собой, и минут пять пересчитывал содержимое, потом удовлетворённо кивнул, собрал деньги в мешочек и привязал его к поясу.
– Только это, еду добывай сам. У нас своих ртов хватает и возиться с тобой будет некому. – добавил он, закончив возиться с мешочком.
– Я понимаю, и я могу о себе позаботиться. Мне же не запрещено ходить в лес за травами и на охоту, если понадобится? – решил уточнить я.
– Можешь, если потянешь. Чё ещё полезного умеешь? – решил, судя по выражению его лица, поинтересоваться мужик, не ожидая ничего полезного.
– Я изучал алхимию и медицину, так же могу сражаться, если придётся. Немного знаком с магией. – я решил сразу обозначить своё поле деятельности, и заодно узнать про отношение местных к магии.
– Ну тогда ты с уродом найдёшь общий язык. Он у нас что-то вроде знахаря. Вместо ведьмы, которая его притащила. Значит живи пока в старом доме. Ну всё, я пошёл работать. Не мешай никому. – оборвал он разговор на полуслове и направился обратно в дом.
А я отправился в назначенное мне жилище. Местные по-прежнему смотрят на меня с опаской, но тут, скорее всего, только время поможет им перестать меня бояться. Подойдя к дому, снаружи я не увидел никого и вошёл в открытую дверь. Передо мной предстала большая, но относительно чистая комната. В самой освещённой её части стоит стол с оборудованием для варки зелий. Хоть оно изношенное и примитивное, но всё ещё подходит для базового использования. В стене напротив входа есть ещё одна дверь, которая, скорее всего, ведёт в сад. Неподалёку от неё широкая деревянная лавка, на которой лежит мешок с соломой и большая тряпка непонятного цвета, которую, скорее всего, используют вместо одеяла. В центре комнаты стоит большой стол и три неудобные табуретки около него. Даже мне будет ими неудобно пользоваться. Справа от двери, ведущей в сад, находится что-то, похожее одновременно на камин и на дровяную плиту. От этой конструкции труба идёт в центр крыши. Да уж, работы над этим домиком предстоит немало, если я хочу здесь остаться. Последнее, что нужно сделать перед полноценным заселением, это познакомиться с обитателем. Если я правильно понял объяснения того мужика, меня ожидает встреча с ровесником, у которого какие-то увечья.
Осмотрев комнату ещё раз, я выбрал чистый угол, где обустрою себе кровать немного позже. Сложив в углу вещи, я решил посмотреть на сад за домом. Подойдя к задней двери, я обнаружил, что и на ней нет ручки. Думаю, придётся всё-таки заняться в первую очередь ремонтом этой халупы, а то жить тут почти полгода будет некомфортно. Когда я вышел в сад, то увидел много аккуратных рядов грядок с различными травами. Большинство из них я знал ещё с прошлого мира, так как в детстве часто ходил с бабушкой в соседний лес за грибами. А она иногда собирала ещё и травы. Я различил мелису, ромашку, календулу, зверобой, тысячелистник, тархун и чистотел. Похоже, тот парень хорошо за ними ухаживает, раз они тут так пышно растут. Помимо растений из прошлого мира, тут есть и полезные растения этого мира: язык демона, синяя фея, эльфийские уши (интересно, какое название используют для этой травы эльфы?) и взрывной стручок. Все они посажены аккуратными грядками, которые хорошо ухожены. Сразу видно, что садом, в отличие от дома, кто-то занимается. Вообще, тут неплохой набор трав, из которых я даже смогу приготовить простые зелья лечения и противоядия, которые могут пригодиться местным. Это не считая вкусного зелёного чая, что можно заварить из них.
Пока я рассматривал травы, я услышал, как хлопнула дверь с другой стороны дома, и решил вернуться внутрь. Стоило мне войти, и я увидел хозяина дома. Это ребёнок примерно семи-восьми лет, он невысокого роста, всего около метра. У него на голове копна волос соломенного цвета, яркие синие глаза и худощавое телосложение. Скорее всего, уродом его прозвали из-за странного нароста на лице, который закрывает правый глаз, из-за левой руки, согнутой под неестественным углом, кисти этой же руки со скрюченными пальцами и из-за левой ноги, выгнутой в левую сторону в форме дуги. На первый взгляд, могу предположить, что травмы не являются врождёнными, но лучше потом спрошу, если он, конечно, умеет разговаривать.
– Здравствуй, мне сказали, что я могу жить с тобой в этом доме. Ты не против? – дружелюбно спросил я и протянул руку в его сторону. Нужно произвести хорошее впечатление, чтобы со спокойной совестью остаться в его доме.
– Я тебя не знаю. Ты странный. Говоришь со мной. Даже не кричал и не пытаешься ударить. – у него достаточно высокий голос, для семилетнего мальчика. И я вижу, что он меня опасается. – Я не против. Но это только, если ты меня не будешь выгонять.
– Я не буду тебя выгонять. Меня Эрик зовут. А тебя как? – я вернул руку, понимая, что он не знает про рукопожатия.
– Обычно меня зовут «урод» или «эй ты». Кому как нравится. И ты тоже так можешь. Мне всё равно. – ответил он, всё ещё опасливо рассматривая меня своим единственным открытым глазом.
– А имя у тебя есть? Мне говорили, ты не один жил. – я подошёл к нему поближе, а он просто стоял и смотрел на меня безжизненным взглядом.
– Бабушка называла меня малыш. Я был маленьким и не понимал, что это не имя. Потом она умерла, и я остался один. А как меня зовут другие, я уже сказал. – безэмоционально ответил мальчик.
– А хочешь, я дам тебе имя? – улыбнулся я этому неправильному ребёнку.
– Как хочешь. Я уже сказал, зови как нравится. – его лицо, так и не изменилось, но кажется, опасаться меня он стал немного меньше.
– Ну тогда будешь Квазимодо. А сокращённо Квази. Тебе нравится? – я приблизился ещё на пару шагов, и тогда смог разглядеть толстый слой грязи и кучу разноцветных пятен, и на нём самом, и на его непонятного цвета лохмотьях, заменяющих одежду. А также почуял резкий запах, как от давно не мытого животного, вперемешку с запахами различных трав, по-видимому, исходящими от его мешка.
– Квази. Мне нравится. Намного лучше, чем урод. – он кивнул, и больше не глядя на меня, пошёл в сторону печи.
– Ах да, сейчас же полдень, хочешь приготовлю поесть? – спросил я, и осмотрелся в поисках кухонной утвари.
– Зачем готовить? Грибы и так можно есть. Готовлю я только настойки. – не понимающим взглядом посмотрел он на меня.
– У меня есть немного мяса и грибов. Давай, я приготовлю, ты попробуешь и скажешь, вкусно или нет, а пока можешь сходить и помыть руки или искупаться. – продолжил я приветливо разговаривать с мальчиком. Пусть мне и немного боязно сближаться с кем-то, но мне нужно пересидеть зиму в этой деревне. А так как придётся жить вместе с ним, постараюсь хотя-бы вести себя помягче с этим ребёнком.
– Не хочу мыться. Потом всё чешется. Подожду еду. – ответил он, и неловко уселся на пол возле своей лавки, а потом начал перебирать принесённые травы, откладывая те, что помялись.
– У тебя посуда есть? – спросил я, не понимая, как он тут живёт. Тут же совсем ничего нет.
– Нет. Они всё забрали. И кровать бабушки тоже. – не отвлекаясь от своих трав ответил мальчик.
– Понятно. Тогда использую свою, а с остальным потом разберёмся. Вот только я тебе всё-таки помогу помыться, и будем делать это каждый день, тогда ничего чесаться не будет. – решил я всё-таки привести его в порядок.
– Обещаешь? – с недоверием спросил Квазимодо.
– Да, обещаю. Доверься мне. Пойдём в сад. У тебя там есть какая-то постройка. – с улыбкой подошёл я к нему, чтобы помочь подняться.
– Это сарай от садовой утвари. – сказал мальчик, откладывая травы в сторону и пытаясь встать.
– Ну тогда пошли туда. – ответил я и протянул мальчику руку.
Я помог ему встать, и мы отправились в сарай. Я могу быть привычным ко многому, но если я могу избавиться от его ужасного запаха и позволить себе не есть в окружении вони, то я намерен это сделать. Меня только смущает, насколько этот ребёнок послушен. Это совсем не похоже на поведение обычного мальчика его возраста. Интересно, какой же жизнью он живёт? Зайдя в сарай, я увидел, что это помещение два на два метра, где, скорее всего, хранились садовые инструменты, а сейчас только сушатся растения на длинных верёвках, закреплённых под крышей.
– Снимай с себя всё. – попросил я, сдвигая все травы к одной из стен, чтобы не испортить.
– Ладно. – монотонно ответил Квази.
Пока я доставал из своих запасов большой тазик и наполнял его тёплой водой при помощи магии, мальчик с трудом снял с себя все лохмотья. Судя по состоянию его тела, Квази постоянно недоедает и часто подвергается избиению. Всё его тело покрыто синяками и ссадинами. Он настолько худой, что у него чётко прослеживаются рёбра, таз и другие выпирающие кости.
Я взял ребёнка за руку и поставил в тазик. Лохмотья же, убрал в инвентарь, чтобы не воняли. Хотя от самого мальчика запах не лучше.
– Садись, отмокни немножко. – сказал я, помог ему сесть на дно тазика, и кинул немного ароматических трав в тёплую воду.
– Тут тепло. Спасибо. – он часто разговаривает односложными фразами. Мне кажется, это из-за того, что местные с ним совсем не общаются, и он начал забывать каково это – разговаривать с кем-то.
Пока он отмокал, я вышел на улицу и сжёг то, что Квази использовал вместо одежды. Потом я вернулся и, положив руку ему на голову, использовал заклинание «очищение» на случай, если он болен чем-то. Я повторил это ещё несколько раз, пока отклик не пропал. Попутно я попробовал использовать магическую очистку, но она не справилась с застарелой многолетней грязью, а значит, придётся отмывать ребёнка вручную. После этого я достал самую жёсткую мочалку из тех, что взял с собой, намылил её созданным с помощью магии мылом (добавил ему свойство ароматизации и удаления застарелого запаха), поставил мальчика и одной рукой намыливал, а другой смывал раз за разом накопившуюся за годы грязь. Отмыв ребёнка, я принялся за его спутанные волосы. Вымыть этот ужас мешали застрявшие в голове репейники. Но как-то мне удалось справиться. Потом я укутал его в тёплое полотенце и отнёс в дом. Квази оказался слишком лёгким.
Я сказал Квазимодо вытираться, а сам приступил к созданию простой одежды: трусы, рубаха и штаны. Им я придал свойства самоочищения, подогрева и увеличения прочности. Ботинки и носки сделал с повышенной прочностью, но знал, что это не будет работать, однако лучше иметь обувь, чем не иметь её. Верхнюю одежду я сделал похожей на наряды местных. Потратив немного времени на это, я заметил, что мой новый подопечный ещё не успел вытереться, поэтому убрал с него полотенце и просто высушил его магией. Как ни странно, мальчик всё по-прежнему принимает молча и с абсолютной покорностью. Меня это начинает сильно настораживать.
Я помог Квази одеться, а затем потратил около получаса, чтобы причесать его гриву. В итоге получилось неплохо. Ещё раз осмотрев результат, я собрал его волосы в хвост, чтобы они не мешали. Потом достал большое зеркало (да, я запасливый) и показал ему, что получилось.
– Вот, полюбуйся на себя. – предложил я и повернул мальчика к зеркалу. Вообще, без слоя грязи и если вылечить его увечья, Квази станет даже более симпатичным ребёнком, чем большинство встреченных мной деревенских.
– Это я? Так вот как я выгляжу, если чистый… – как-то грустно прокомментировал он.
– Красиво правда? Давай я начну готовить, а ты расскажешь мне о себе. Ты не против? – я рискнул немного погладить его, так же как поступал с Хью. Но в отличии от Хьюго, он никак не отреагировал на мою руку.
– Угу. – просто ответил Квазимодо.
Я достал сковородки, мясо, грибы, молоко, немного масла и специи. Я решил сделать рубленное мясо в сливочно-грибном соусе, начал заниматься подготовкой ингредиентов и готовкой, а усевшийся на лавку Квази, начал свой рассказ.
Глава 3. Урод.
Рассказ Квазимодо.
Сколько я себя помню, со мной жила бабушка. Она была доброй. Всегда помогала мне. Она одевала меня в чистую одежду и купала. Она научила меня тому, какие грибы и растения можно есть, а какие ядовитые. Научила, какие травы можно использовать для настоев. Пока мы жили с бабушкой, иногда к ней приходили другие. Они давали ей какие-то кругляшки. Она давала им выпить свои настои. А иногда сама уходила с ними. Тогда я оставался один.
Потом я подрос. Бабушка учила меня в какой день какую траву лучше сажать. Как за ними ухаживать, и как правильно сушить. Я учился измельчать, смешивать и варить различные виды трав, растений, грибов и частей животных. Когда я ещё подрос, я стал носить для бабушки сумку, когда она помогала другим. Я наблюдал за тем, что она делает и пытался запомнить, чтобы потом помогать ей.
Иногда она говорила мне пойти поиграть на улице с другими детьми. Но они меня не любили. Постоянно били меня и кричали на меня. Я не понимал, почему они это делают. Но когда били всегда говорили, что я тут чужой, что тут таких не любят, и что меня тут быть не должно. Каждый раз, когда я появлялся на улице, неважно, вышел погулять или шёл в лес за грибами и травами, они кидались в меня камнями и бегали за мной, чтобы побить палкой.
Потом, со временем, я научился быстро бегать и начал уходить в лес тогда, когда другие ещё спят или заняты. Я изучил тропы, которыми никто не пользуется и поэтому я перестал видеться с другими. Только когда они приходили к бабушке, или когда я сопровождал её, они видели меня и сразу смотрели на меня страшными глазами. Когда я был вместе с бабушкой, они меня не трогали и ничего не говорили.
Однажды я не успел вернуться из леса до темна и заночевал там. Я далеко зашёл и долго возвращался. Когда я вернулся в деревню, другие сказали, что бабушка умерла. Я долго плакал, а потом закопал её в саду, среди растений. Она мне рассказала, что делать, если с ней что-то случится. Я обмотал её заранее подготовленными белыми тряпками и положил в яму, которую мы вместе с ней уже давно выкопали. Потом я засыпал яму и высадил там особые травы, как она и говорила.
Через несколько дней, когда я был в лесу, другие пришли и забрали из нашего дома много вещей. Оставили только то, что не знали как использовать, или то, что было сломанное или старое. Так же они забрали все инструменты из сарая. Несколько дней ко мне больше никто не приходил. Я продолжил ходить в лес, чтобы искать ягоды и грибы для еды. А ещё травы, чтобы заготавливать их на потом. По вечерам купался в речке неподалёку от деревни. Так я жил весну и лето.
Но однажды ко мне пришли несколько других, а у одного из них были тёмные пятна по всему телу. Я знал, что нужно приготовить настойку и начал ей заниматься. Но, когда оставалось добавить последнюю траву, они не дали мне доготовить, сказали, что я слишком долго вожусь, и забрали неготовую настойку. Тот в пятнах выпил её, и они ушли. А ночью он умер. Тогда они снова пришли ко мне и стали сильно бить, хотя я говорил, что опасно пить неготовое. Меня долго били, потом я уже ничего не помню.
Когда я проснулся рука сильно болела, я не мог ей двигать, и она странно согнулась. Я сразу выпил красную настойку, про которую мне говорила бабушка. Рука болеть перестала, но с тех пор была кривой. Но со временем, я привык ей пользоваться. Какое-то время мне не мешали, и вообще делали вид, что меня нет. Так прошла осень.
Когда началась зима, у главного из них поранился мальчик. Он разодрал себе ногу в лесу. Его притащили ко мне, и я обработал жгучей водой ногу, потом приложил растёртые травы и обмотал тряпкой. Сказал, чтобы три дня не снимали и не мочили. Всё как учила бабушка. Через два дня они пришли ко мне и стали бить, постоянно говоря, что если я не буду правильно лечить – они будут бить меня. Когда меня били, я спрашивал, что не так? А они сказали, что тот мальчик на следующий день искупался и теперь нога у него истекает какой-то прозрачной, жёлтой жижей.
После того, как меня побили, снова притащили этого мальчика. Я снял тряпки с травой, срезал испорченные части ноги. Нож они дали, а потом забрали снова. Потом я пропитал красной настойкой чистые тряпки и обмотал ими его ногу. Я сказал главному, что этому мальчику нельзя вставать три дня с кровати, и чтобы его приносили ко мне каждый вечер. Через три дня его нога вылечилась. А мне сказали, что сразу так надо было. А когда я сказал, что мальчик сам виноват, что купался, меня опять побили.
Потом меня оставили в покое, и я смог подготовить несколько пучков трав, и несколько порошков, из засушенных ранее трав. У меня даже получилось сделать несколько красных настоек. Я мог бы больше, но большую книгу бабушки они отобрали, и я не знаю, где она. Из-за этого я долго варю и не всегда правильно. Я продолжал заниматься своими делами, и даже смог, на всякий случай, насушить грибов. Потому что зимой они растут хуже. А если их, сушёные, кинуть в миску с горячей водой, подождать немного и добавить некоторые травы, то зимой будешь сыт.
В этот момент по комнате стал распространяться уж слишком вкусный запах, который мальчик чувствовал впервые. А пришедший к нему незнакомец достал из воздуха тарелки и положил на них то, что приготовил и поставил всё на стол. Мальчику было неудобно сидеть на табуретах, поэтому только их ему и оставили. Заметив это, незнакомец переделал один из них в более удобный стул, и мальчик смог удобно пристроить больную ногу и наконец-то, впервые за долгое время сел за стол и начал есть горячую еду. Мальчик чуть не обжёгся, но незнакомец сказал, чтобы мальчик не торопился и показал, как сделать еду не такой горячей. Пока мальчик ел, у него текли слёзы, потому что последний раз он так вкусно ел, когда бабушка была ещё жива. Во время еды оба молчали. Как только всё было съедено, мальчик поблагодарил незнакомца, и перебравшись на пол, начал заниматься травами продолжая свой рассказ.
Зима прошла спокойно. Они несколько раз приходили, но настойки, которые я им давал, работали так, как надо. Весной один из них привёл ко мне свою женщину. У неё был большой живот. Они сказали, что ждут ребёнка, но корова лягнула её в живот и теперь они хотели, чтобы я всё исправил. Я не знал, что делать. Самое сильное, что у меня было это красная настойка. Я дал ей выпить одну баночку, а вторую вылил и растёр по её животу. Я сразу сказал, что не знаю, поможет ли это и они ушли.
Через несколько дней ко мне вернулся тот, что приводил женщину и начал долго бить. Когда я очнулся, я ничего не видел одним глазом. Вокруг было много крови, а голова сильно болела. Я не мог пошевелить рукой, а посмотрев на неё, я увидел, что все мои пальцы раздавлены. Было очень больно. Я знал, что нужно как можно быстрее выпить красную настойку, но оглядевшись увидел, что все мои настойки были разлиты по полу. Я не мог ровно ходить, я почти ничего не видел, здоровая рука сильно тряслась, а голова сильно болела. Я взял травы из тайника, измельчил их, как смог, и сварил настойку, но она получилась не того цвета, как я обычно делал. Но я уже почти ничего не понимал, вокруг всё было по два, поэтому я и выпил её. Потом упал и сразу уснул. Когда потом проснулся, понял, что она сработала, но рука и глаз у меня больше не работали. Точнее глаз работает, но теперь накрыт постоянно, и я им почти не вижу. Только немного, то что под ногами.