Блин! Телефон он отдал Саньку перед тем, как войти в этот дом. Ещё одно сраное условие!
По ту сторону раздался детский смех и лёгкие шаги, словно маленького ребёнка, приблизились к двери. Что-то поскреблось еле-еле по деревянному покрою.
– Оставайся с нами… – еле различимый шёпот, – нам так больно..
Ручка ходила ходуном туда-сюда. Щёлк-щёлк. Щёлк-щёлк.
Всё тут же прекратилось. Тишина. Только сердце грохочет так, словно вот-вот взорвётся в груди.
Дима прислонился к двери, сцепив ладони, чтобы они не дрожали.
– Ребята, хватит, если хотели меня напугать. то у вас это получилось на сто баллов, – он прислушался. Ни. Че. Го.
Приставил ухо вплотную, пытаясь что-нибудь услышать. Резкий вопль заставил его отскочить от двери. Что-то выло в агонии, издавая утробные стоны, будто раненое животное.
– Боооольно!!!
Дима забился в угол, молясь чтобы всё прекратилось. Наконец-то снова наступило затишье. Хотя парню от этой гнетущей тишины стало ещё страшнее.
Дверь клацнула и потихоньку начала открываться сама, впуская всё больше ужаса в комнату. Дима вцепился в фонарик и, кое-как поднявшись, осветил проём. Было такое ощущение, что темнота стала густой. Луч еле пробивал её. Он, держась за стену, подошёл к выходу. Грудная клетка ходила ходуном. Дима никак не мог успокоиться и толком отдышаться.
«Надо валить отсюда. Это уже нихрена не шутки». Если он останется здесь ещё на пару минут, то точно рехнётся.
Через несколько метров фонарь высветил прежде закрытую дверь. Теперь она была нараспашку. И кто-то возился там, бормоча непонятные гортанные слова. Дима прислонился к стене.
Нет, друзья так разыгрывать не будут. Тогда что же это? Но он боялся даже приблизиться на шаг, не говоря уже о дальнейших действиях. Тварь злобно взвизгнула и из комнаты в стену пролетел какой-то предмет. Дима еле удержал крик от неожиданности, увидев милую куклу размером с ребёнка, всю изуродованную, будто искромсанную ножами.
После из проёма вылез и обитатель. Костлявая тварь, в засаленном халате, шаркая по полу, направилась к нему. На обезображенном лице выделялись глаза, все красные от боли и ярости. Сшитые друг с другом тонкие пальцы рук непрерывно извивались, сжимаясь и разжимаясь.
Дима остолбенел от этого неведомого ночного ужаса. Только тогда, когда существо раззявило свою пасть в нечеловеческом крике, его ступор пропал.
Он понёсся назад, слыша за спиной визжащие в темноте голоса. Кошмарный хор, будто вопящий отовсюду.
Дима залетел в комнату, вцепился в небольшой комодик в углу и подтащил к двери. Навалился сам всеми оставшимися силами. Сердце бухало так, что отдавало в ушах.
«Это уже не спишешь на воображение». Такую тварь можно увидеть только в кошмарах, заставляющих проснуться в поту.
Скрюченные пальцы легли ему на плечо. Обожгло холодом, вперемешку со всепоглощающим ужасом.
Он услышал голоса, зовущие его по имени, с трудом пробивающиеся через дверь и мглу, но язык, как и всё остальное тело, перестали слушаться.
Диму трясло, он не мог найти в себе мужества повернуться. Существо сделало это за него.
– Какой аппетитненький…
Ужас растянул его лицо в гримасе крика, так и не вырвавшегося изо рта…
* * *
– Ну, долго он ещё? – Саня, в который раз, посмотрел на время. – Уже почти час прошёл, а его всё нет.
Витя не ответил. Он, как можно незаметнее, поглядывал на Юлю, закусившую губу и ходящую туда сюда, будто заведённая. «Переживает за него» – немного с завистью подумал Витя. Ради такой девчонки он и сам бы полез в этот дом.
– Давайте сходим, проверим, что там? – наконец выдала Юля.
– Неплохо шутишь, Юлёк, – Саня засмеялся, но лицо осталось серьёзным, – да этот полудурок, небось, сидит где-нибудь у входа и ждёт. Напугать нас самих.
– Ты просто боишься пойти туда! – не сдавалась девушка.
– Есть немного, – даже не стал спорить Санёк, – разговоров всё-таки ходило много. И ещё долго будут. Ты тут гостья на лето, поэтому особо и не в курсе.
– Я слышала, но, по-моему, это всё чушь. Колдовство, магия – хренагия. Для десятилеток может это и страшилки на ночь, но вам-то уже по шестнадцать! Просто нелюдимая бабка, просто старый дом.
– Не знаю, не знаю, – влез в диалог Витя, топчась на месте, – мне знакомые рассказывали, что тут по ночам бывает слышно какие-то завывания, стоны.
– Ну, хватит, – Юле явно не понравилось куда движется обсуждение.
– А мне батёк говорил, что раньше она нормальная была, – Саня опять достал мобилу посмотреть время, – лет семь назад всё поменялось, когда её внучка умерла. Неизвестно что произошло, но хоронили в закрытом гробу. Типа настолько она была обезображена. Вот после этого и бабка поехала крышей и пошла вся чертовщина.
– Да заткнись ты уже, – Юля вся побледнела. – Специально всё рассказываешь?
– Я-то что? – удивился Саня, – сама захотела узнать. Отец был пьяный, может и наврал. Он много тогда языком трепал, я половины и не запомнил. Но главное, он участкового хорошо знает, так тот, когда-то обмолвился, что деваха с придурью была. Сатанистка, типа. Привлекалась раньше в городе за жестокое обращение с животными, какие-то ритуалы проводили, даже нападение на человека было, вся херня. И сюда переехала по просьбе бабки, та думала может здесь внучка одумается. Такая вот срань, ребята.
Он вздохнул. И неожиданно решительно произнёс.
– Ну, мы идём или как?
– Идём, – моментально ответила Юля, пока не передумала. – Вить, ты с нами?
– Угу, – он не разделял оптимизма, но делать нечего. Пойдёшь назад домой, будешь ссыклом до конца дней.
– А никто не задавался вопросом, почему дверь просто на щеколде, а не на замке? – спросила девушка.
– Я ж тебе говорю, – на неё, как на дурочку, посмотрел Саня. – место дурное. Если бы дверь была нараспашку, может кто и соблазнился. Со временем, я думаю, страх пройдёт и дом обчистят полностью, а пока… только один дебил рискнул туда залезть. И то из-за тебя.
Юля промолчала, но щёки налились румянцем.
– А теперь ещё и мы присоединились, – дополнил Витёк тихо.
Дом поприветствовал их мерзким, сбивающим с ног запахом. Смрадом и гниением.
– Фуу, – Юля брезгливо поморщилась.
– Бабкиными миазмами всё пропахло, – высказался Санёк, – почти неделю здесь провалялась. Прямо где ты стоишь.
Он, ухмыляясь, смотрел, как Юлька, взвизгнув, отскочила в сторону.
– Вить, прикрой дверь, – скомандовал он.