– После всего того, что вы для него сделали?!
– Егорушка, пыталась сделать…
* * *
Людмиле было плохо. Вот бывает такое настроение, когда тяжело на душе и всё. И понятно, что она ляжет спать и утром будет легче, но скреблись кошки на сердце, скреблись. Магадан этот чёртов…
Она подошла к двери большого частного дома. Дверь была незаперта. Опять забыла закрыть, дура, – подумалось Людмиле. В кухне на стуле сидел голубоглазый мальчик.
– Ты ж в Магадан рванул?
– Я поехал… но потом про «Жиробаса» вспомнил. – Они улыбнулись. – Я возле вокзала встретил своего учителя-художника, картинами там торгует. Он мне сказал, что вы каждое занятие оплачиваете. Почему?
– Потому что у тебя талант.
– Но ведь я вам никто? Чужой?
– Это неправда, ты и сам это знаешь!
– Давайте так. Я честный пацан. Мне подачек не надо. Я у вас по дому всё буду делать, крыльцо починю, забор поправлю, а то завалился, побелю ещё. Что смогу, в общем. А следующим летом тогда в Магадан. Договорились?
– Одно условие.
– Какое?
– Ты меня нарисуешь.
Шоу-моу
1992 год, маленький провинциальный городок. Половина населения трудится на градообразующем заводе, вторая половина кормит, лечит и учит первую. Точнее, так было раньше. С приходом приватизации завод вместо высокоточных дул для танков начал выпускать стиральные машины-малютки «Лилия»: 50 % ломались сразу, остальные – через пару месяцев. Большинство сотрудников сократили, а немногих счастливчиков перевели на трехдневную рабочую неделю.
Светлана в той, прошлой жизни работала инженером. Теперь её зарплаты хватало на несколько дней – при условии, что главным блюдом в рационе будет варёная картошка без масла. Пора действовать, поняла девушка. Рассчитывать ей было не на кого: позади развод, на руках – пятилетний ребёнок. Ну, если можно считать разводом фразу: «Вали на хрен, как протрезвеешь, – увидишь сына».
Светлана арендовала на рынке место для продажи нижнего белья. Продав в ближайшем большом городе две «Лилии», кольцо (свадьба), цепочку (18 лет) и кулон-чик (первая зарплата), закупила товар. График получился очень удобным: с понедельника по среду на заводе, потом – рынок, сын в саду, мама на подстраховке. В моду вошли кружевные трусики и бюстгальтеры «Анжелика». Стоя на картонке за занавеской, покупательницы натягивали бельё и оглядывали себя в осколок зеркала, который держала Светлана. Она научилась отличать «эсочку» от «элечки» на глаз, одобрительно цокать языком и говорить: «Женщина, вам отлично, берите». Жить можно, и ладно.
* * *
Пришла весна. Однажды в субботу Светлана пила растворимый кофе и раскладывала товар, когда к прилавку подошёл мужчина в шубе. Кудрявые тёмные волосы поблёскивали от лака, половину лица закрывали тёмные очки. В общем, перспективный мэн, при деньгах.
– Приветствую, леди. Какой у вас максимальный размер нижней части нижнего же белья?
– Вам трусы, что ли? Вот.
– Подойдёт. Можно четыре таких?
– Конечно, можно. Не пожалеете, мужчина, качество очень хорошее, пекинское кружево. Не китайский ширпотреб.
Странный покупатель улыбнулся и снял очки. Оказалось, у него красивые глаза – зелёные, лучистые, и взгляд мягкий. Магический, как писали в любовных романах. Светлана за зиму много таких перечитала.
– А вы симпатичная. У меня к вам просьба. Пришьёте вот эти блёстки и стразы к вашим изделиям? Заплачу тройную цену.
Мужчина достал из кармана шубы пакетик с переливающимися на весеннем солнце стекляшками.
– Пришью. Засверкаете со всех сторон.
– Большое спасибо. Очень нас выручите, костюмер приболела. Я зайду через час.
Шить Светлана любила ещё со школы и управилась быстро. Зеленоглазый покупатель, вернувшись, остался очень доволен.
– Замечательно! Ровненькие швы, и расположили симметрично. Вы профессиональная швея?
– Нет, я инженер. Проектирую танки.
– Браво. А я окончил мореходное училище.
– Зачем вам в море трусы со стразами?
– Это элемент костюма. Я пою в эстрадной группе, и сегодня у нас концерт. «Упала шляпа, упала на пол…» Узнаёте?
– Не очень.
– А «Фаина, фай-на-на»?
– Да я телевизор почти не смотрю.
Мужчина задумался.
– Знаете, у меня есть предложение. Вот вам два билета. Приходите вечером. Если понравится – поедете с нами в тур костюмером. Я договорюсь.
После ухода покупателя Светлана повертела в руках билеты и отправила их в ближайшую урну. Только этой авантюры ей не хватало для полного счастья.
Торговля шла ни шатко ни валко: единственным, кто задержался у трусов дольше пары минут, оказался бывший супруг. Этого ничем не отвадишь. Он успел где-то нагрузиться и, как всегда в подпитии, принялся читать Светлане лекцию.
– Света, Ты – инженер! Советский инженер. Вынуждена побираться, опускаясь до торговли трусов, не смей предавать идеалы нашей юности! Тебя этому учили? Ты понимаешь, что у нас украли будущее? Мечты больше нет. Теперь у руля жульё и ворьё, бывшие пэтэушники. Закон силы, закон животного превосходства.
– Вить, чего хотел?
– Займи на чекушку.
– Глаза б мои тебя не видели. На. И исчезни, наконец.
К счастью, урну ещё не успели очистить.
* * *
Первые полгода новая жизнь Светлане очень нравилась. Среди нищеты и серости – праздник каждый день, аншлаги, ревущая от восторга публика, букеты и мягкие игрушки, часть которых можно было забрать себе. Работа – ничего сложного: пришивать стразы и бусинки, украшать лентами и перьями, делать из обычных вещей сценические костюмы. Игорь, именно так звали зеленоглазого искусителя, оказался одним из четырёх солистов известной группы. Составов было несколько: поделив страну, каждый обрабатывал свой участок. Концерты давали где придётся, в том числе в воинских частях, маленьких домах культуры, даже в женских колониях. От выступления в мужских группа отказывалась: ходили слухи, что пару раз случались «неприятные инциденты».
Половину зарплаты Светлана высылала маме и сыну, остальное откладывала, питалась чем придётся. Если не лениться, можно заработать на переезд в Питер. Там мосты и белые ночи. Как-то она спросила Игоря: