– Я жду ответов, – спокойно говорил я, ещё сильнее вдавливая его в стену. – Поверь, я убил на самом деле уже многих уродов. У меня есть законное право на это, выданное галактическим советом. И наш разговор уже записывается. Так что у меня есть доказательства того, что ты обычный преступник, которого можно покалечить во имя законности и миропорядка в нашей вселенной… и лучше не играй с огнём. Я сейчас зол. Очень зол. А, да, четвёртый вопрос. Зачем ты обо мне распространяешь слухи?
– Слухи? – искренне удивился лысый, даже немного багрянца после вывиха пальца спало. – Я не настолько дурак, чтобы компрометировать себя тем, что разглашаю данные, кто моя цель. Мне сказали просто следить за тобой и собирать о тебе информацию. Вот и всё. Кто именно… чёрт… я бы с радостью тебе сказал, но я не знаю кто. Мне просто прислали контракт в зашифрованном письме, где имя отправителя не было дано. Сказали, что все инструкции буду получать постепенно, откажусь – сдохну.
Я не мог проверить, врал он или нет. Но походило на правду. Слышал о таких методах работы в некоторых даже законных организациях человечества и не только. Но он сейчас сказал достаточно. Он следил за мной только ради того, чтобы непонятно кому передать информацию, тому, кто боялся провала своего… наёмника. Наниматель явно параноик побольше меня.
– Если ещё раз хоть краем глаза рядом с собой или одним из моих людей замечу, – старался я говорить как можно более грозно, смотря в глаз, которым он был обращён ко мне, – я тебе просто шею сверну. Ясно?
– Ясно-ясно, – процедил он.
– Хорошо, – медленно отпустил я его, сделав два шага назад, а потом по доброте душевной, честно, дал совет. – Пальчик вправь, я его не ломал. Сустав пару дней поболит. Приложи лёд либо сделай укол обезбола. Но лёд лучше, отёк можешь снять.
– Благочестивый какой, – зашипев, проговорил мужик, вставив себе палец на место. – Все бы такие были… вот только, чую, что ни хрена мне это не понадобится. То, что я так тупо спалился… вырыло мне могилу. Условно. А ты красавчик, да. Хотя кое-что я смог передать тому, кто мне за каждую крупицу, за каждый твой шаг кредиты переводил.
– Ну да, – усмехнулся я. – Деньги не пахнут. Но я тебя предупредил. Ещё раз окажешься возле меня, возле кого-то из наших…
– Да-да-да, – махнул он рукой. – Я всё понял. Ты меня прикончишь. Но я явно не дотяну до утра.
– Как-то ты спокойно говоришь, – хмурился я.
– А чего мне переживать? – приподнял одну бровь, растирая больную руку лысый. – Сдохну так сдохну. Среди моей братии столько человек умирает… что я даже не удивляюсь всему этому. Когда смерть каждый день вокруг… привыкаешь как-то к близости костлявой.
– Мне бы твоё спокойствие, – наклонил я голову, закатив глаза. – Ладно. Я услышал достаточно. Да и большего, чую, ты не скажешь. Наниматели твои ещё те крысы. Бывай.
– Ага, – кивнул он. – И тебе удачи на пути твоём.
Я даже усмехнулся, услышав это давнее напутствие всех наёмников. Мы же так называемые «солдаты удачи», всегда желали друг другу удачи. Всегда. Пока среди нас не произошёл раскол. Некоторые, как я и моя братия, начали работать на законных основаниях, но немного отстали от законов, работали по старым принципам. А некоторые, как этот лысый, опустились на самое дно, в попытках заработать лёгких денег. Сейчас он ничего преступного, с одной стороны, по сути, не сделал, его слежку можно списать на череду случайностей, но всё равно. Такое по факту незаконно. Частная жизнь неприкосновенна. Только определённые структуры имеют право знать о нас всё. И они действительно не разглашают информацию. Попытаются – умрут. Строго… но оно стоит того, как говорят работники тех структур.
В клинике мне ничего толком не сказали. Никто к ним не приходил, даже предложили показать запись с камер. Я не стал отказываться. Верить словам людей… это последнее, что я собираюсь делать. Да и видео можно спокойно поменять, но всегда останутся какие-то косвенные признаки того, что что-то не так. Но ничего. В клинику действительно никто не приходил.
– О, Марк, – вышел из коридора по левую руку Фрай, махнув мне приветственно рукой. – Думал, ты пораньше подойдёшь. Чего задержался? Или это я к тебе хотел подойти?.. Мозги после ночи пробуксовывают.
– Ты ко мне хотел, – спокойно сказал я. – Но меня выселили, – развёл я руками, – так что тебе пришлось бы в любом случае меня искать. Но не пришлось. Ты от Миры?
– Ага, – улыбнулся он. – Сейчас хорошо себя чувствует, но пока спит. Ей лекарства вкололи, чтобы рука лучше прижилась. Как сказал мне врач, любое инородное тело организм может отвергнуть спокойно. Но пока, тьфу-тьфу, всё хорошо. Но к ней нельзя. Будить нельзя.
– Понял, – кивнул я. – Тогда… у меня к тебе есть пара вопросов. Только не тут.
– Ну пойдём, – почесал он затылок. – Я на неделю арендовал челнок. У меня есть ещё четыре дня, чтобы им пользоваться. Потом за ним прилетят и заберут.
– Как-то непривычно, что челноки могут преодолевать межзвездное пространство… – нахмурился я. – Это же сколько он стоит?
– Сто тысяч кредитов за семь дней, – уже не такой весёлый был метис. – У меня почти сбережений, по сути, не осталось. Пятьдесят тысяч. Но… пока вроде можно жить. В любом случае можно придумать что-нибудь. Но пошли. Не место для таких разговоров, я с тобой согласен.
Пока мы шли к внутреннему доку, я внимательно смотрел по сторонам. Сейчас никаких подозрительных людей я не видел. Либо они так хорошо маскировались, либо просто никого не было. Но чувство спокойствия постепенно подкрадывалось ко мне, полностью притупляя моё внимание. Но… я старательно отгонял его до последнего.
В итоге мы оказались в одноместном челноке с одним спальным местом. Что самое забавное, так это то, что этот челнок некогда был явно боевым. Старенькая модель десантного челнока, которую кто-то очень старательно переделал под пассажирский. Этакая диковинка. Вот только место урезано на две трети из-за того, что впихнули движок от корвета, который уже мог сам путешествовать по космосу между звёзд. Это и стало причиной того, что тут есть всего одно место для пилота и одно спальное место.
– Уютненько, – усмехнулся я, садясь на заправленную койку, а сам Фрай уселся на место пилота и развернулся ко мне в кресле лицом. – Теперь видно, за что тут столько бабок. Незаметный, наверное, почти на всех радарах дальнего действия. Слишком маленький.
– Типа того, – кивнул он. – Так, о чём хотел поговорить? Явно же не просто так сюда пришли, где нас точно никто не услышит?
– Ты слышал слухи про меня, про нашу организацию? – смотрел я ему ровно в глаза, которые лишь на миг «округлились», если так можно было назвать едва заметное расширение его щёлочек.
– Слышал, но мельком, – кивнул он. – Кто-то пытается настойчиво пропихнуть информацию о том, что мы напали на гражданских, что вырезали их, а потом пришли местные каратели и нас уничтожили. Но… это было вчера. Когда поняли, что не получится разогнать слухи на эту тему, кто-то из наших раненых слил в общую сеть видео того, как нас… размотали… теперь кто-то пытается разогнать тему того, что мы вообще не были профессионалами. Основываясь только на одной операции.
– Которая явно была чётко спланирована, чтобы с нами разобраться, – потёр я переносицу. – Не может просто так совпасть, чтобы в момент наземного удара почти по всем нашим силам так же ударили по кораблям в космосе. Кто-то это точно спланировал. Вот только кто?
– Тот, кто пропихнул контракт главному на этой станции, как я понял из того, что от наших же и узнал, – тяжело вздохнул Фрай. – Когда-то от наших. Ты ведь, как я понял, организацию полностью распустил.
– Распустил, чтобы не подставлять всех, – кивнул я. – Ведь, думаю, кто-то целенаправленно руководство наше задушить хотел, именно репутацию уничтожить. А получилось, что руководство уничтожили… а управление перепало мне. И теперь гадят уроды мне. Вот бы поднять старые контакты отца… а он унёс всё с собой… чёрт, даже тело достать не получится…
– Я думал, что ты хоть к нему теплее относиться будешь после того, как он умрёт, – хмурился Фрай. – А ты всё так же.
– Он мне не родной отец, – усмехнулся я. – Иначе бы называл его хоть иногда папа. Отчим это. По факту. Мой родной умер, когда мне был месяц. А этот… папа Миры. Вот она точно будет горевать, когда узнает о его смерти. Когда её ранило, она вырубилась. В любом случае… нужно искать того, кто нас подставил. Это дело чести. Я найду этих уродов…
– И что ты один сделаешь? – еле сдерживал смех Фрай. – Тут, конечно, понятно, что кто-то из остатков Греев за этим стоит, даже к гадалке не ходи, мы последнее время в основном ими занимались. Но что ты сделаешь? Что один сможешь против целой подпольной организации?
– Что смогу, то и сделаю, – пожал я плечами.
– Ничего ты один не сделаешь. Честно тебе скажу, – помотал он головой. – Тебя на этой станции и сгноят. Вот и всё. В любом случае Мира побежала бы за тобой, а я за ней. Просто не имею права её оставить одну. Так что… нас как минимум трое.
– Тогда… – сначала нахмурился я, а потом улыбнулся. – Заглянешь к начальнику станции? За мной слежка, одного уже поймал… а вот ты на этой станции не был. Может, сможешь что узнать.
– Постараюсь, – кивнул он. – А ты чем заниматься будешь?
– Попробую взять нам хотя бы старенький корвет, – пожал я плечами. – Надеюсь, пустой получится взять. Нам хоть бы летать надо.
– Дело, – согласился он со мной. – Тогда давай начинать.
Глава 3
Поговорив ещё несколько минут о всяких мелочах – давно не виделись, да и отвлечься уже просто хотелось, – мы с Фраем разошлись. Сначала вышел я, причём с наигранно грустным видом, пытаясь сделать максимально обиженную мину, чтобы следящие, если они есть, могли подумать, что у нас что-то не заладилось. По крайней мере я старался сделать лицо, как можно более приближенное к тому, которое хотел. А потом вышел Фрай, он должен был показывать злость и раздражённость, причём уже проходящую – мол, успел успокоиться. Не знаю, насколько хорошо наша игра прокатила, актёрами мы никогда не были, но… надеюсь, сработало.
До космического порта на станции я добрался быстро, а вот найти нужного мне человека оказалось не так-то просто. Как всегда: то у местных работяг перерывы на обед, то какие-то технические сбои, то ещё что-то. Но я терпеливо ждал, постоянно смотрел по сторонам. Благо ничего и никого подозрительного я не видел. Но немного интересного услышал.
Если обобщить всё то, что достигло моих ушей… нас действительно пытаются смешать с грязью. Слухи поползли, они вообще не соответствуют действительности. Вообще. Но при этом ползут из-за того, что человеку просто нужно болтать хоть о чём-то. Вот и работает испорченный телефон. Многие услышали звон, но не знают, где он. В принципе, как всегда. Но было интересно и весело, когда рядом со мной присел какой-то мужик, который явно не знал, кто я такой, начав говорить об уже окончательно распущенной моей, моего отца, отчима… группе наёмников.
Я старательно делал вид, что мне это не интересно. Но… Боги! Как же хотелось ему врезать! Дурак, который ничего не знает, ничего не понимает, но пытается высказать и кому-то по связи навязать свое крайне «ценное» мнение. Ещё и аналитиком представился. Но хорошо, что я смог сдержать себя в руках. Благо тут, возле космической станции, таких, как я – в броне и с грустной миной на лице, – было полно, я особо не выделялся среди общей массы.
Когда нужный человек появился, к нему тут же образовалась очередь. Я не особо спешил, всё равно ждать на станции, когда сестра придёт в себя, когда сможет встать на ноги, поправится, выпишется. Так что… можно было и не спорить за место в очереди. А пока я ждал, разбирал кучу писем от своих бывших товарищей, которые в последние мгновения стали мне подчинёнными. И, честно… я был не в восторге от того, что они мне писали.
Некоторые действительно искренне соболезновали мне. Чаще всего это были скупые на слова письма, но… всё равно было приятно. Часть откровенно на меня была обозлена, проклинали, угрожали… но в итоге присылали просто какую-то какофонию из слов, а не нормальное письмо. Но всё же большая часть писала нечто нейтральное, вроде и выражали соболезнования, а вроде и были разочарованы моим поступком.
Я не отписывался им. Смысл? С каждым спорить? Каждому что-то пытаться доказать? Не стоит оно ни времени, ни затраченных на это сил. Группа распущена из-за того, что не осталось «рабочих» мест; рабочих мест не осталось, так как пришлось продать все корабли; все корабли пришлось продать, так как потребовалось невероятно много денег на компенсации, которые были обещаны по договорам. А у меня денег не было. Отец Миры, буду его называть теперь так, всё держал только на своих счетах. Да, там работа была автоматизирована, ему нужно было отправить всего несколько мыслекоманд, но всё равно. Все деньги сгорели вместе с ним. Возможно, где-то может быть завещание… но этот хрен явно не думал помирать, так что, по сложившимся законам, если нет завещания… деньги достаются Совету на благо человечества. И никаких компенсаций. Всё во имя человека!
Уроды.
Очередь двигалась медленно, как обычно, как всегда. Это были чёртовы торги. Каждый день на станцию прилетали мелкие флотилии, которые продавали часть старых кораблей, либо сюда раз в месяц завозили партию новых на продажу… и каждый старался урвать корабль получше в той ценовой категории, которая ему была доступна. Мне же, по сути, выбирать не придётся. Я точно знаю, что могу себе позволить корвет. Вот только вопрос, какой именно, остаётся открытым.