– Неужели встали в такую рань исключительно ради меня?
Броди пожал плечами:
– Вчера вы под меня подстроились, а сегодня моя очередь.
Тут желание стало настолько пламенным, что Лекси почувствовала – надо срочно принять холодный душ.
– Пожалуйста, скажите, что вы свободны, а то прямо сейчас поцелую вас в губы, и получится неловко.
– Совершенно свободен.
Лекси фыркнула и махнула рукой. Своим замечанием она надеялась смутить Броди, но он, похоже, был достойным соперником. Лекси нравились мужчины, способные достойно поддержать словесную пикировку.
– Броди Хэйуорд, вы мне нравитесь. – Она кивнула в сторону постирочной. – Сюда мне пока не надо, так что не стесняйтесь. Даю вам… примерно час.
– Спасибо. Я, конечно, прочел материалы, но надо еще раз посмотреть на комнату. Что-то меня в этом деле настораживает.
– Что?
– Пока не знаю. Фотографий с места преступления не видел, поэтому трудно представить, как все было. Может, поможете и согласитесь изобразить убитого?
Ничего себе просьба!
– Шутите?
– Вообще-то нет. Можно, конечно, обойтись силуэтом из скотча, но так будет нагляднее. Делать ничего не надо – просто лежать на полу.
Лекси покосилась на альбом. Догадавшись, о чем она думает, Броди торопливо прибавил:
– Пять минут. Не больше. Обещаю.
Учитывая, зачем сама Лекси приехала в этот дом, она вполне могла понять желание Броди поработать на местности.
– Согласна.
– И вот еще что… Когда закончите изображать убитого, лягу на ваше место, и вы меня нарисуете, хорошо?
Лекси рассмеялась с легким раздражением. Вот нахал.
– Кто-то только что говорил про пять минут. Хорошо, а если соглашусь, вы позволите мне убрать плитку в постирочной?
– Если не обнаружим никаких следов или важных улик – да.
Лекси вздохнула.
– Извините, пока ничего не могу обещать, – ответил Броди. – Это было бы безответственно с моей стороны.
Лекси невольно зауважала Броди. На его месте многие соврали бы, лишь бы добиться своего. Например, ее изменник-бывший так бы и поступил. Она вырвала лист из альбома и взялась за карандаши.
– Тогда за дело. Мне еще дом перестраивать.
Броди взглянул на рисунок поверх плеча Лекси. От нее пахло шампунем. Запах был мятный. Похоже на ментол, но не совсем. Вдыхая его, Броди почувствовал, что расслабляется. Ощущение было приятное. Пожалуй, даже слишком приятное, и дело отнюдь не в мяте.
Лекси обернулась и устремила на Броди взгляд зеленовато-карих глаз. И тут Броди словно горячей волной окатило. У него уже несколько месяцев не было женщины. Конечно, можно было позвонить кому-нибудь из знакомых, готовых просто поразвлечься, но с проклятой рукой на перевязи про любые виды физической активности, включая секс, даже думать не хотелось. Броди это тревожило – какой здоровый мужчина считает секс тяжелой работой?
– О чем задумались? – спросила Лекси.
– О положении тела.
Броди вытянул руку, указывая на рисунок, и случайно дотронулся до плеча Лекси. О чем сразу же пожалел. Влечение нахлынуло с новой силой. Нет, так не годится, надо сосредоточиться на работе. Впрочем, когда у тебя эрекция, думать о чем-то другом трудно. Броди уже много раз пробовал – не получалось.
– Тело должно лежать ближе к двери.
– Броди, вы же сами сказали – мы рисуем примерную картину.
– И все-таки, тело надо нарисовать поближе.
Лекси принялась ластиком стирать карандашные линии, а потом изобразила тело именно там, где сказал Броди.
– Отлично, – обрадовался он. – У вас просто талант. Не хотите подрабатывать художницей у нас в полицейском управлении?
– Нет. Но спасибо за комплимент. А во что был одет убитый?
– В черные брюки.
Лекси принялась раскрашивать рисунок. Потом взглянула на Броди. Лицо у нее было сосредоточенное – красивые губы чуть выпячены вперед, а взгляд такой пристальный, будто Лекси могла прочесть все его грязные мыслишки. В доме было тихо, только тихонько гудели отопительные трубы. Сердце Броди забилось быстрее. Чтобы поцеловать восхитительные пухлые губы Лекси достаточно было наклониться вперед. Но тут Лекси отступила на шаг.
– Вообще-то людей рисовать не привыкла. С мебелью мне гораздо проще. Но даже если бы умела, все равно бы не согласилась. У моей подруги мама рисует фотороботы и говорит, что это очень эмоционально тяжелая работа. А о вашей службе и говорить не приходится – детектив в отделе убийств… Я не смогла бы. Люблю покой и домашний уют. Собственно, поэтому и стала дизайнером.
Броди был полностью согласен с Лекси. Он уже подсчитал, через сколько лет сможет выйти в отставку – через четырнадцать с половиной. Не то чтобы Броди не любил свою работу – для него было важно восстановить справедливость и помочь правосудию свершиться. Но тридцать лет постоянно видеть израненные тела – это не для него. Слишком тяжело. Двадцати лет более чем достаточно. Отец мудро поступил, не став служить дольше.
На щеке Лекси остался след от угольного карандаша. Броди, воспользовавшись благовидным предлогом до нее дотронуться, осторожно стер карандаш. Лекси показала рисунок:
– Ну как?
«Прекрасно… только я не о рисунке, а о тебе…» – подумал Броди, но вслух ответил:
– Хорошо. Положим на пол, чтобы удобно было смотреть.
– Теперь я могу идти?
– Да. Только…
И тут Броди совершил большую ошибку – еще раз дотронулся до нежной щеки Лекси, стирая остатки угля. Если он и раньше еле сдерживался, то теперь просто пылал. Лекси и бровью не повела, но устремила на Броди внимательный взгляд, давая понять, что его мысли для нее не секрет. Однако убегать и возмущаться она не собирается.
– Уголь на лице?
– Да.